Повисло молчание. Очевидно, Бланж просто покачал головой.

– Когда я твоих советов просил?

– Но согласись, некоторые мои решения для тебя к лучшему.

– Ты про то, что даже моего мнения не спросил перед тем, как тащить сюда?

Внутри все противно так сжалось.

– Хочешь сказать, все было зря?

Бланж промолчал.

– Конечно, ты имеешь право сердиться, – сказал Лаклан. – И да, я влез не в свое дело и втянул в это Жаклин.

– Вероятнее всего.

– Но вот только я не жалею, – хмыкнул старший Беланже. – Да, черт побери, ты впервые за год на человека похож стал.

– Придурок.

– И даже реагируешь!

Я услышала, как Бланж глухо рассмеялся.

– И даже не шлешь меня в задницу!

– Доиграешься, Лаки.

А потом Лаклан произнес:

– Никогда не думал, что скажу это, клянусь, но даже тогда ты ее не заслуживал. И тем более не заслуживаешь сейчас.

– А я и не спорю… – совсем тихо ответил Бланж.

Но дослушать я не успела. Передние двери хлопнули, и, судя по легким шагам, внутрь вошла Лили.

– А Жаклин нет? – мягко спросила она. – Я не видела ее машины у дома.

– Уехала за продуктами в город.

– А ты почему не с ней?

– Что за допрос? – возмутился Бланж.

– А он и правда прям ожил, – довольно протянула Лили, адресовав фразу, очевидно, Лаклану.

– Я ж тебе говорил.

– Вы что, охренели оба? – возмутился Бланж, на что те рассмеялись, а я окончательно запуталась.

Поставила наконец покупки на стол и вошла в комнату.

– Что здесь происходит? – Все замерли, бросая в мою сторону нервные взгляды. – И что вы здесь делаете?

И как им совести еще хватило в мой дом явиться?

– Привет, Жак, – неловко помахала Лил. Лаки же так и застыл у порога, словно его туда приклеили. – Были недалеко, заехали на чай, – бросила она взгляд в сторону Бланжа.

– Или чего покрепче, – добавил Лаклан. – Но там уж как выйдет.

– Вы серьезно?

В комнате воцарилась тишина. Лаклан с Бланжем переглянулись, обменявшись бессловесными посланиями.

– Ясно, – пробормотала я. – Общайтесь без меня в таком случае. И да, простите, но прощаться не буду. Закроете за собой сами.

Наверное, вышло чересчур резко. Видит Бог, я старалась держать себя в руках, но актриса из меня всегда была никудышная. Развернувшись, я хотела направиться в свою комнату, но Бланж схватил меня за запястье:

– Эй, стой!

– Зачем? Беседуйте, вы же такие прекрасные друзья. Не буду вам мешать.

Он цокнул, недовольно взглянув на Лаклана:

– Я же просил ей не говорить.

– О чем не говорить?

За моей спиной Лаклан откашлялся:

– Мы и не говорили. Это он.

Кто он? Марс – он?

– Вот трепло.

Лил хмыкнула.

– Может, кто-нибудь мне все-таки объяснит, что здесь происходит?

– Я объясню, – произнес Бланж и попросил: – Оставьте нас на минуту. – И когда все вышли, наконец отпустил мою руку, больше не опасаясь, что я сбегу. От этого было еще обиднее. Как будто я, в отличие от них, дала хоть раз повод в себе усомниться. – Ладно, Жак, скажи уже все, что думаешь. По крайней мере, будет проще, если я сразу буду знать, что у тебя на уме.

Я посмотрела на него с раздражением. И он еще спрашивает?

– Да в том, что они бросили тебя, – прошипела я тихо, чтобы в соседней комнате не услышали. – Ты в курсе, что и Каспер, и Лил, и даже Лаклан теперь заодно с Марсом? Стоило тебе выбыть из игры, он тут же занял твое место, а эти двое переметнулись в стан врага!

– В стан врага? Ого, как поэтично. Даже мило.

– Что ты здесь милого нашел?

Бланж мягко улыбнулся:

– То, как ты меня защищаешь.

Я почувствовала, как красные пятна ползут с шеи на лицо.

– Ты знал? – наконец догадалась я.

– Ну конечно знал.

– И не был против?

– Не был.

– Но… – растерялась я, теперь совсем ничего не понимая. К горлу подкатил ком. – Как…

– Я сам попросил Марса забрать их.

От удивления я аж присела на подлокотник дивана.

– Зачем?

Бланж пододвинул свое кресло ближе. Теперь наши глаза были почти на одном уровне. Я уже знала, в таком положении откровенность ему дается легче.

– Жак, моя карьера закончена, понимаешь? – хрипло произнес он. Я покачала головой, собираясь возразить, но он не дал мне себя перебить. – Я знал, что Марс не откажется от предложения занять мое место. Мне всегда платили незаслуженно много. А значит, автоматом попадет с Лаки в одну команду. Там же будет и Лил. А Лилиан необходима поддержка. И в данный момент его, а не моя. Я сам попросил Марса помочь, потому что все, что я мог для них сделать, я уже сделал. Не в моих силах дать больше. Не теперь, ты же понимаешь. Для меня это финиш, но для них – только старт. Так за что мне на них обижаться?

Все, что я смогла, – лишь пропищать, не найдя других объяснений:

– Но ты же эгоист и собственник.

Он мягко рассмеялся:

– Пришлось пересмотреть ориентиры.

Я опустила взгляд на собственные руки. Да уж. Красивым мое поведение точно не назовешь. Неужели никто не мог сказать мне раньше? Хотя, может, просто не успели, я ведь сама сбежала в тот раз.

– Прости.

– Тебе не за что извиняться. Передо мной уж точно.

– Думаешь, я должна извиниться перед ними?

Бланж хмыкнул:

– Думаю, они в этом не нуждаются. А вот если ты составишь им компанию, будут рады. У Лили был день рождения недавно, она хотела пригласить тебя со всеми в бар.

– А ты?

Бланж пожал плечами:

– Я и в лучшие времена не был для этого создан, а сейчас и подавно. Что мне там ловить?

И тут меня осенило:

– А если я найду другой вариант?

– Какой, например?

– Это сюрприз, но, пожалуйста, скажи «да», потому что, кажется, у меня есть идея.

***

Как я и предполагала, уговорить Лилиан и старшего Беланже остаться не составило большого труда. Не ради того, чтобы действительно помириться. Ради Реми. Мне хотелось, чтобы он тоже смог хоть немного развеяться. Вдохнуть полной грудью и хоть ненадолго ощутить себя как раньше. Ведь четыре стены остаются четырьмя стенами – тесными, душными, и неважно, где они находятся: в центре Лос-Анджелеса или в маленьком прибрежном городишке.

– Думаю, тебе подойдет это, – протянула я Лилиан одну из оставшихся от рекламной компании Бланжа футболок, свои джинсовые шорты и шлепки с перемычкой через палец. Наряд, в котором она собиралась в клуб, оказался совсем не подходящим к посиделкам с пивом у костра и барбекю на пляже. – И прости, что из-за меня вам пришлось изменить планы.

– Да брось, ерунда, – отмахнулась она, расстегнула платье и, не стесняясь, принялась переодеваться. – Учитывая ту войну, которую тебе приходится вести ежедневно, это такие мелочи на самом деле.

И хотела бы я над этим сравнением посмеяться, но не могла. Потому что с самого первого дня, как мы сюда приехали, жила в таком напряжении, будто держала на плечах небосвод. Казалось, стоит хоть на миг расслабиться – и он с грохотом посыплется нам с Бланжем на головы. Не потому, что я плохо держала, – потому, что его руки были опущены. Но разве я могла винить его за это?

– Ерунда, – постаралась я игнорировать факт, что зеркало твердило обратное: я устала. События последних недель так истощили меня, что одежда висела на мне как на вешалке, а под глазами на постоянное место жительства прописались синяки, но я старательно их прятала.

– Жаклин, если ты сломаешься в попытках спасти его…

– Не переживай за меня. Я в порядке. Уже, наверное, привыкла.

Еще одна ложь.

Судя по выражению лица Лил, она не поверила, но не стала спорить. Да я и сама понимала, что, сколько бы дней и истерик Бланжа с того времени не прошло, к этому невозможно привыкнуть в принципе. С этим надо просто смириться. И жить дальше. «Вот только в каком статусе?» – этот вопрос до сих пор не давал мне покоя.

Мы вышли из домика и спустились по тропинке к океану, минуя широкие цветочные поля, где жужжали насекомые, и растущие по их краям деревья, а потом прошли по деревянному настилу, сооруженному еще моим дедом. Сейчас он отлично служил помостом для кресла Бланжа, которое не смогло бы двигаться по песку.

– А вот и они. – Лили помахала.

На улице к этому часу стемнело. Волны громко шумели, разбиваясь в пену. Купаться в этой части пляжа было невозможно, слишком холодной и бурной была вода, так что туристы забредали сюда редко, а вот серфингисты это место облюбовали давно. Но сегодня, кроме нас, никого не было. Только Лаклан, подбрасывающий дрова в костер, своими бликами освещавший берег. И Бланж, чье кресло стояло на помосте поодаль, и уже одно это, судя по выражению его лица, злило его безумно.

Еще мои дедушка с бабушкой оборудовали здесь специальное место для посиделок: с бревнами возле кострища и с небольшими выемками, куда Лаклан заранее перенес холодильник с пивом и корзину с нехитрыми закусками. Вот только добраться до этого места можно было только по песку.

– Слушай, может, я тебя это… на руках перенесу, – предложил Лаклан Бланжу, а в глазах – чистая, концентрированная неловкость.

Каждый раз, когда они виделись, Лаки топтался вокруг Реми, не зная, как подступиться к младшему брату. Как смотреть. Как говорить. Как сделать так, чтобы тому было не так больно, не так горько и обидно. Вот только не понимал, что копал себе яму еще глубже. Я видела, как сжались пальцы Бланжа на ободах колес. Как сверкнули глаза, уже почти скрывшиеся за отросшей седой челкой.

– Ты издеваешься? – процедил он, глядя исподлобья снизу вверх. Обманчиво спокойно, но сквозь фасад так явно сочилось раздражение, что лучшее, что оставалось Лаклану, – просто развернуться и уйти. Вот только, когда дело касалось Реми, это ему всегда давалось сложно.

Лил замерла рядом, тоже не зная, как поступить.

– Может, в дом пикник перенесем? – осторожно попыталась уладить ситуацию она.

– И костер? – таким тоном, словно девушка сказала полнейшую глупость, бросил Бланж.

Лаклан тяжело вздохнул, провел рукой по волосам.

– Если ты сомневаешься, что у меня получится… то я правда смогу… Тебя никто не уронит…

Лучше бы он молчал. Потому что еще немного – и Бланж снова вспыхнет. Похлеще, чем сухие дрова, что нервно потрескивали в звенящей тишине.

– Клянусь, Лаки, каждый раз, когда ты так делаешь, мне убить тебя охота. – Как я и думала. – Может, просто возьмешь свои гениальные идеи и засунешь их себе в задницу?

Стоило только позволить немного слабости, показать хоть каплю жалости, как ему напрочь срывало крышу. Он уже не думал, кого ранит сейчас. И пора было с этим заканчивать.

Подойдя ближе, я спокойно произнесла:

– Если у тебя есть идеи получше – валяй, – таким тоном, словно разговор шел вовсе не о серьезных вещах, а о соусе, который не могли выбрать к ужину. – Только ты что-то сам не спешишь предлагать варианты.

Бланж от такой наглости аж обалдел. Все замерли, ожидая.

Одно я поняла точно. С самого первого дня после случившегося никто не позволял себе разговаривать с ним на равных. Он и раньше-то подавлял. А теперь, оказавшись в положении жертвы, и вовсе взял своих близких в тиски. Как будто наслаждаясь тем, что хоть так мог заставить их чувствовать себя еще ужаснее, чем он. Вот только со мной этот фокус больше не пройдет.

– Ты предлагаешь мне слезть и ползти туда по-пластунски? – оскорбленно выплюнул он.

На что я пожала плечами, прошествовала мимо и, усевшись на одно из бревен, достала из холодильника яблоко.

– Ползи, если тебе так удобнее. – И я откусила большой кусок и с хрустом его прожевала.

Такого Бланж даже от меня не ожидал. Его рот аж приоткрылся от возмущения.

– Я думал, ты меня понимаешь! – взвился он. – Ты! Да как ты можешь?!

Но я – ледник. Просто бетонная глыба спокойствия.

– Ты отказываешься от помощи брата, рычишь на Лили, оскорбляешь всех, до кого только можешь дотянуться. Какие еще могут быть варианты, а, Бланж?

Его глаза потемнели. Он развернул собственное кресло, то ли желая вернуться назад, то ли просто потому, что надо куда-то выплеснуть злость. Но с места не сдвинулся.

– Садитесь, ребят, – позвала я как ни в чем не бывало. – Давайте же, подходите. А то мы позабыли, что у Лилиан на самом деле праздник.

Словно дротик, я бросила в сторону укоризненный взгляд. «Подумай о своем поведении. Ты не центр Вселенной. Ну же, давай».

Лилиан улыбнулась и вытянула руку, на которой сверкал серебристый браслет с подвеской в виде мотоциклетного шлема.

– Лаки вчера подарил.

– Как здорово! – Я улыбнулась. – Кстати, поздравляю. Вы вместе так классно смотритесь.

Они оба как-то неловко замялись.

– Да, это вышло неожиданно, – явно не понимая, как себя вести, ответила Лилиан.

– Но это действительно классная новость. Да, Бланж?

Но он мой вопрос проигнорировал. Все еще сидел на месте, сложив на груди руки, и, насупившись, смотрел куда-то вдаль.

– Лаки, будешь пиво? – Я протянула ему холодную бутылку. И так как все по-прежнему боялись открыть рот, решила взять инициативу в свои руки. – Слушай, – внезапно осенило меня, и я снова повернулась к Лаклану. – А почему тебя не поливают грязью, ты ведь тоже Беланже? И тоже выступаешь под канадским флагом.

Вот это точно было неожиданно. Даже Бланж дернулся и обернулся.

Лаклан, хмыкнул, покачав головой, мол, «нет, не дождешься».

– Нет, правда, почему?

Он явно не хотел об этом говорить, но поднял пиво вверх, салютуя брату, и, как будто специально пафосно цитируя спортивных комментаторов, произнес:

– Потому что я не поднимался выше второго места. А Бланж соревнуется с «последней надеждой Америки».

И вдруг раздался голос Реми:

– Соревновался.

Все затихли.

Они всегда реагировали так, будто наступил конец света. Солнце потухло, и жизни больше нет. Господи, как же я от этого устала! Может, поэтому Бланж и сам в это поверил. Но не я. И как бы безумно это ни звучало, вместо того чтобы в миллионный раз окропить слезами его загубленную карьеру, произнесла, тоже поднимая пиво: