И тут я вспомнила все свои несостоявшиеся свидания и сглотнула, надеясь, что хоть они остались за кадром. Показалось, что весь съеденный завтрак внутри зашевелился и начал скакать в желудке, пока я сжимала пальцы до белых полос на коже.

– Для дачи показаний вызывается Жаклин Беланже.

Я встала, вытерев мокрые руки о брюки. Села в кресло, предназначенное для свидетелей, и подняла взгляд.

«Придерживаемся той же позиции, что занимали до этого», – несколько раз повторил в моей голове адвокат Бланжа. Я сделала вдох, чтобы успокоится.

– Клянетесь ли вы говорить только правду и ничего, кроме правды?

– Клянусь.

Я очень надеялась, что мне удастся сдержать эту клятву. По крайней мере, я не врала, говоря, что люблю его.

– Прокомментируйте пожалуйста вопрос миграционного офицера, – произнесла сторона обвинения.

– Мы на самом деле не общались, – сказала я. – Сильно поссорились в конце прошлого лета. Потом помирились. Такое бывает, когда… когда выходишь замуж слишком быстро и опрометчиво.

– И вы не поддерживали контакт все это время, я правильно понимаю?

– До лета нынешнего года. Я ведь училась, а Реми… Реми… он занимался своими делами, – ответила я. – Гордость. Она больше всего обычно мешает написать первым. Так оба и страдают, ожидая, что другой сделает шаг.

– Что было дальше?

– Мы снова съехались.

– По какой причине?

Я начала перебирать в голове варианты: учеба закончилась, помирились, я узнала о его травме, но произнести решила самую очевидную:

– Потому что поняли, что все-таки любим друг друга.

– Мистер Беланже, это правда?

– Да, – мягко улыбнувшись, ответил он. И тишина в зале была лучшим ответом на вопрос о том, искренни ли мои слова.

Они рассматривали наши переписки, отмечали хронологию звонков. Я ловила себя на мысли, что каждый раз благодарю судьбу, что последние несколько месяцев мы только и делали, что висели на телефонах друг друга.

Меня отпустили. На допрос вызвали Марса.

– Марсель, вы были первым, кто отправил в миграционную полицию сообщение о подозрении, что брак между Реми Беланже и Жаклин Беланже, до замужества Эванс, является фиктивным. Можете ли вы пояснить свою позицию?

– Да, конечно, – произнес Марс, откашлявшись, и сжал на коленях руки в замок. – Я действительно написал это письмо. Мы с Реми Беланже соперники. И когда он подал заявку на участие в соревнованиях, на которые не допускался ранее по причине отсутствия гражданства Соединенных Штатов Америки, я сделал подобный вывод. Но… как оказалось, принял желаемое за действительное. Уже позднее я понял, что все между ними было по-настоящему, и публично признаю, что ошибся.

– Что заставило вас засомневаться?

– Она, – произнес Марсель, глядя на меня. – Ее мужа невозможно терпеть в здравом рассудке. Отвратительный характер. Просто ужаснейший. – Бланж на скамье подсудимых покачал головой. – А она смогла то, что никому не удавалось. Что-то с ним сделала. И он впервые в жизни начал думать о ком-то, кроме себя.

Марс посмотрел на меня и улыбнулся.

– Спасибо, – беззвучно прошептала я в ответ.

Допрос длился еще полчаса, а после суд удалился на перерыв.

– Все ведь нормально? – задала я Марсу вопрос. Реми не было: его увели судебные приставы. Адвокат ушел вместе с ним.

– Вроде бы. Надеюсь, решение вынесут сегодня, – произнес Марсель. – У вас достаточно доказательств, говорящих в вашу пользу.

– Значит, они его отпустят?

– Должны.

– А что ты имел в виду, когда сказал, что Бланж начал думать о ком-то, кроме себя?

Марс пожал плечами:

– Он попросил не говорить.

Зал снова встал. Заседание продолжилось. Мы опять выслушали аналитика, занимающегося проверкой счетов; здесь все было гладко. Зачитали ответы на вопросы, что мы давали на первой проверке. А потом прокурор произнесла:

– Вызывается свидетель со стороны обвинения. Дэмьен Лафлауэр.

Лица присутствующих, как в игре в пинг-понг, развернулись в другую сторону. Я так впилась ногтями в ладони, что на них остались белые полумесяцы.

– А что он здесь делает? – схватила я Марса за рукав.

Судя по выражению, промелькнувшему на лице Реми, он тоже не был готов к его появлению. Наклонившись чуть вбок, он что-то шепнул своему адвокату.

Дэмьен занял свое место, и начался допрос.

– Мистер Лафлауэр, кем вы приходитесь подсудимому?

– Мы состояли в одной заводской команде. И жили в одном тренировочном лагере.

– Он ведь не скажет? Про то, почему Бланж настоял на его исключении из команды? – спросила я, наклонившись к Марсу.

Он покачал головой:

– Не решится. Бланж, конечно, перегнул, но и сам Дэм может попасть. Так что он будет молчать.

– В материалах дела имеется ваше заявление в отношении Реми Беланже. Есть что-то еще, что вы хотели бы к нему добавить?

– Протестую. – Адвокат поднялся на ноги. – Сторона защиты не была ознакомлена с документом.

– Отклонено.

Все замерли. В зале стало тихо.

– Несколько месяцев назад Мистер Лафлауэр предоставил миграционной службе видеозапись, – произнесла сторона обвинения. – Мы хотели бы продемонстрировать данное видео.

Экран, расположенный справа от свидетеля, зажегся, и я увидела «Святое море». Сначала даже не поняла, на что именно смотреть, ведь Дэмьен просто снимал крутящуюся возле мотоцикла Лилиан, они смеялись, а потом увидела нас с Реми. Мы стояли чуть позади, на достаточном расстоянии, чтобы нас не было слышно, и о чем-то разговаривали.

– А сейчас я попрошу техников приблизить изображение, – сказала прокурор.

На экране стало явно видно, как мы ругаемся.

– Я слышал их разговор, – заявил Дэмьен. – Но не придал ему тогда значения. Подумал, может, просто не понимаю чего-то. К тому же мы были в одной команде… Не было повода… – Он не стал договаривать, но мне и всем, знающим правду, это и так стало ясно.

– А теперь появился, да? – бросил шпильку Бланж.

– Подсудимый, вам будет дано слово, – остановила его судья.

– Мистер Лафлауэр, – продолжила допрос прокурор, – что именно мистер и миссис Беланже говорили друг другу?

– Они сказали, что заключили сделку.

– Возражаю. – Адвокат Бланжа встал. – Обвинения без доказательств.

– Принимается.

– Сторона обвинения, у вас есть что-то, подкрепляющее данные слова?

– Да, ваша честь, – произнесла прокурор, вдруг улыбнувшись скользко и неприятно. – Видеозапись была отправлена на сурдологическую экспертизу. Как вам известно, процесс занимает достаточно много времени, оттого обвинения не были предъявлены раньше. К тому же, сам мистер Лафлауэр понял смысл аферы Беланже только спустя много месяцев после того, как была сделана запись. Он чистил память телефона и задержался на этом видео. Я прошу техника увеличить изображение. Пожалуйста.

Теперь наши с Бланжем лица было видно достаточно хорошо. Вот спасибо Лилиан с ее супернавороченной камерой.

– Мы попросили трех экспертов прочитать разговор по губам.

И вот тут я как будто проглотила камень, потому что помнила его почти дословно.

– Протестую, – снова поднялась защита. – Звуко- или видеозапись, полученная скрытым путем, не может быть использована в качестве доказательства.

– Ваша честь, запись прошла проверку на подлинность и отвечает главному критерию – соответствию делу. Я позволю себе зачитать по ролям, – произнесла прокурор, сделала паузу и сбросила эту бомбу: – «Отойди, Андраде, и дай нам поговорить». Эти слова принадлежат Реми Беланже. «Мне жаль, что ты это слышала».

Теперь кадр остановился на мне, и, словно по сценарию, она зачитала мою реплику, которую я и так помнила наизусть.

– «Но ведь он прав. Мне и правда нужны от тебя только деньги. А тебе – мой паспорт. Какой смысл делать вид, что это не так?»

Бланж прикрыл лицо ладонью.

– «Простая сделка. Мы оба согласились на ее условия», – цинично озвучила мои слова прокурор. – Конец записи. У обвинения больше вопросов к свидетелю нет, ваша честь. – И, стуча каблуками по деревянному полу, она заняла свое место.

В зале воцарилась тишина.

– Защита?

– Вопросов к свидетелю нет.

Тут и правда было сложно возражать.

– В таком случае для допроса вызывается подсудимый. Реми Беланже.

Бланж медленно встал. Я с трепетом и одновременно с ужасом смотрела, как он делает такие сложные, но уже почти уверенные шаги, опираясь на костыли для устойчивости. Видела, как перед этим он перекинулся парой слов с адвокатом. Как сцепился взглядом с Дэмом. И то, что Бланж тихо шепнул, тому явно не понравилось.

– Клянетесь ли вы говорить только правду и ничего, кроме правды?

– Клянусь.

– Обвинение. – Суд сделал знак прокурору.

– Мистер Беланже, ввиду предоставленных доказательств признаете ли вы себя виновным в совершении намеренного мошенничества в отношении иммиграционного права Соединенных Штатов Америки?

– Нет, – тихо прошептала я, как будто вкладывая это слово в его уста.

Но Бланж произнес:

– Да.

По залу прокатился шепот.

Прокурор пару секунд осмысляла услышанное. Она аж подскочила, едва не ударив в ладоши.

Боже, Бланж. Нет!

– Можете ли вы тогда пояснить суду, в чем состоял ваш план и какую вы преследовали выгоду?

Марс тихо выругался.

– Да, конечно. План был простой. Я просто хотел быть лучшим. А меня не допускали до международных соревнований из-за того, что у меня не было гражданства. Виза, дающая мне право пребывания в этой стране, не подходила.

– Значит, вами руководил полностью корыстный мотив?

– Скорее, гордость.

Мне даже не нужно было видеть лиц сидящих. Уже было очевидно, что Бланж уверенно копает себе могилу. Мои ладони стали настолько влажными, что аж замерзли.

– А мисс Эванс, ныне Беланже? Как вы можете прокомментировать ее участие в данных действиях?

Мы встретились взглядами.

– Она была введена мной в заблуждение, – ответил Бланж. – Мисс Эванс была обманута и узнала обо всем уже после заключения брака.

– Нет! – воскликнула я, не в силах сдержаться. Я не позволю ему вот так просто похоронить себя. Особенно сейчас, когда он снова встал. Зная Бланжа, возвращение в спорт было лишь делом времени. И не мне лишать его этой возможности. После всего, что мы пережили. – Это все ложь!

Марс дернул меня за запястье, заставляя сесть обратно.

– Для тебя это самый лучший вариант – согласиться с тем, что он вынудил тебя на этот брак, – зашипел он.

«Ты же знаешь, что я никогда не пойду на это», – одними глазами ответила я.

«Тебе придется».

– Свидетель, если вам есть что добавить, мы дадим вам слово позже, – пообещала судья.

– Пожалуйста, делай, как он просил, – теперь уже громче произнес Марсель, пока Бланж продолжал говорить. – Иначе все, что он сделал ради тебя, потеряет смысл.

– О чем ты? – Я повернулась к нему.

– Чтобы покрыть твой штраф, он продал мне свою часть «Святого моря».

– Что? – Я будто снова споткнулась, ступив мимо ступеньки. Так все сжалось внутри. Ведь он никогда… Он никогда бы не согласился. Потому что это место – в нем была его душа.

– Он заранее предусмотрел это в случае вынесения обвинительного приговора.

Я не могла поверить. Никогда еще с момента заключения этой глупой сделки я не чувствовала себя настолько потерянной. Что мне теперь делать? Просто молчать? Вернуться назад и жить, зная, что он все отдал ради меня?

Бланж к этому моменту закончил свою речь. Зал затих. Мне даже стало страшно, что стук моего сердца будет слышен каждому.

– Поэтому полностью признаю свою вину. Жаклин ни при чем. Это все я, – еще раз подытожил Реми.

И тут я не выдержала.

– Протестую! – Я поднялась на ноги.

– Вы не можете протестовать, – с усталым равнодушием ответила судья. – Но если вам есть что добавить…

– Есть!

– Жак… – выставив вперед обе ладони, произнес Бланж, пытаясь спасти положение. – Ты можешь романтизировать наши отношения сколько угодно, так делают многие девушки, но это неправда, и ты это знаешь. Ты просто выдаешь желаемое за действительное.

О, это всегда ему очень хорошо удавалось – играть роль так, что ни одна душа бы не поверила, что он притворяется. Но я снова повторила, уже уверенней:

– Просто заткнись, Бланж! Я не позволю тебе взять вину на себя и сесть за решетку. Ваша честь, я знаю, что не могу протестовать, но я протестую.

Судья устало глядела на наше представление со своего места.

– Против чего конкретно вы протестуете? – уточнила она.

– Против него. И его показаний. Если хотите наказать, наказывайте нас обоих.

Бланж обреченно выдохнул и закрыл половину лица ладонью.

– Есть еще что-то важное, что вы хотели бы рассказать суду?

Я уверенно ответила:

– Да.

– Жак… – умоляюще протянул Бланж совсем тихо.

– Я расскажу правду, – глядя ему в глаза, ответила я. Потому что один человек перед этим процессом сказал: «Самый простой выход в мире – говорить правду». – Я не соврала. Я действительно люблю Реми Беланже, а он любит меня. И да, вы правы. Когда-то это был фиктивный брак. Но внезапно оказался самым реальным. Правда, поняли мы это не сразу. А все началось гораздо раньше…

Когда я закончила свой рассказ, в зале стало тихо. Как после титров грустного фильма, когда пытаешься увиденное переварить.

Суд удалился для вынесения решения.

– Это было красиво, – признал Марс.

Я опустила голову на его плечо.

– Думаешь, они пойдут нам навстречу?

– Я не знаю, Жак. Будем верить.

Хотя в глубине души я понимала: сейчас будет очень больно.

Ожидание приговора было долгим и мучительным. Мне казалось, я даже не дышала.

– Учитывая вновь открывшиеся обстоятельства, выслушав стороны обвинения и защиты, а также дополнительные показания Жаклин Беланже, суд вынес решение: признать Реми и Жаклин Беланже виновными и взыскать с ответчика штраф в размере двухсот пятидесяти тысяч долларов США, а также приговорить Реми Беланже к принудительной депортации из страны. Брак признать недействительным.