– Черт, – тихо выругался Марс рядом.

А я? Я не могла говорить. Спазм сжал горло. Все еще не веря, я покачала головой, сражаясь со слезами.

Депортация.

Я уже видела, как теряю его. Но так не должно быть. Он ведь мой. И никто не должен его отбирать. Мы встретились взглядами.

Вот и всё.

Вот так закончимся «мы»?

И пока я стояла, едва дыша, Марс поднялся с места и медленно подошел к Бланжу. Тот улыбнулся и кивнул.

– Прощай, – произнес Бланж, протягивая руку. – Спасибо за все.

Марс пожал ее, а потом, дернув на себя, вдруг крепко обнял Бланжа. Эти объятья длились не больше пары секунд, но в них отчетливо читалось сожаление. А потом Марс молча ушел, оставив нас друг напротив друга.

Люди покинули зал. Реми прислонился к ограждению для устойчивости, а я сделала шаг навстречу. Один, потом второй. Пока не подошла так близко, что между нами осталось не больше ладони.

– Ну, привет, снова Эванс, – произнес он, и в глазах его было столько нежности, что невозможно было поверить в то, как могло случиться, что никто ее не увидел и не поверил, что происходящее между нами абсолютно реально.

– Если ты не против, я бы хотела оставить твою фамилию себе. Привыкла к ней за год.

Руки Бланжа все еще были сцеплены наручниками. Он коснулся ладонями моего лица, погладив большими пальцами подбородок, и уперся лбом в мой. Так мы и стояли посреди судебного зала. Со стороны могло показаться, что мы – самая странная пара разведенок, как будто пытающаяся установить друг с другом телепатическую связь.

– Только им не говори. – Бланж кивнул в сторону суда. – Пусть это будет наш маленький секрет.

Я всхлипнула. И обняла его так крепко, словно хотела спасти из тисков этого огромного бюрократического монстра, который решил его у меня забрать.

– Эй, меня же не расстреливают, Жак. – Бланж улыбнулся.

– Прекрати! – Я пихнула его.

На секунду мы замерли, словно борясь с собой, а потом его губы прижались к моим, и все наконец стало правильно. Как будто это было единственное, ради чего мы вообще здесь сегодня собрались. И я сдалась без боя. Потому что, несмотря на то что еще полчаса назад мечтала его убить, теперь он был нужен мне живой, чтобы вот так целовать. Живой и здоровый, и неважно, на каком конце света мы окажемся завтра.

Я потянулась к нему на цыпочках, стараясь быть как можно ближе, а он чуть наклонился. Мои пальцы перебирали его так непривычно отросшие волосы, его нетерпеливые, как и всегда, губы ласкали мои, спускаясь вниз, к подбородку, а потом снова возвращаясь к губам. И плевать мы хотели на то, кто и что мог видеть. К тому же, раз теперь можно, раз решение вынесено, кому вообще дело до условностей? Даже охранники, которые должны были вывести Бланжа из зала суда, не двигались с места, будто давая нам возможность попрощаться.

– Жак, выходи за меня? – прошептал он между поцелуями. Все еще стоя на расстоянии дыхания, он погладил мои холодные ладони.

– Что?

Мои ноги уже и так подкашивались, а тут такое.

– Обещаю, что в следующий раз мы сделаем все правильно. Без споров и списка вопросов. Без фальши и дурацких песен.

Я замерла, глупо хлопая глазами, все еще не в силах поверить в происходящее.

– Не хочешь? – Бланж улыбнулся, чуть понизив голос и снова касаясь моей щеки. Так нежно.

– Хочу, – прошептала я.

– Я сейчас серьезно, – на всякий случай уточнил он.

А потом его все еще закованные руки опустились вниз, между нашими телами. Он залез в карман и что-то оттуда вытащил. Мелькнул серебристый ободок. Кольцо. Но другое. Не похожее на то, которое он покупал на нашу первую свадьбу.

– Я люблю тебя, – произнес Бланж. Так просто и легко. Как перышко.

И пока он надевал кольцо на мой палец, я вдруг поняла, что мы не выбираем, в кого влюбиться, – это решает случай. Вот ты, и вот он, и немного удачи, и все, что ты можешь потом, – лишь лететь на полной скорости, сам не зная, куда тебя занесет: в райский сад или в заросли из колючек и боли. Никто не подскажет, правилен ли твой путь. Никто не даст совет. Ты должен решиться сам.

Но если бы мне предложили вернуться назад, я бы не изменила ни минуты из этого пути. Прожив, прочувствовав и пропустив сквозь себя каждую. Упала бы Бланжу в ладони у дома престарелых. Сменила фамилию на самую очаровательно не выговариваемую. Полюбила песок и колючие рассветы «Святого моря». Сделала самый красивый снимок парня в мире, а потом влюбилась в него без памяти. И пусть наш дальнейший путь оказался усеян кактусами размером с сагуаро, я бы прошла его вновь. Не пугаясь и не жалея. Потому что знала: Бланж всегда будет держать меня за руку.

Глава 31. Выиграл, но проиграл (Марс)

Лилиан собирала оставшиеся вещи Бланжа. Складывая их в объемные сумки. Перебирая и отставляя в сторону те, что принадлежали Марселю. Он видел, как она по ошибке затолкала в пакет пару его собственных комплектов экипировки, но не сказал ни слова. Будь его воля, он бы вообще занялся каким-то другим делом, но его попросили помочь, а отказать он не смог. Хотя, по сути, просто стоял рядом, молча наблюдая за тем, как внутри гаража становится пусто.

– Мисс Лилиан, вы уезжаете? – заглянул внутрь Томас, один из самых маленьких его подопечных.

– Да, котенок. – Она обняла его, поцеловав в непропорционально большой, по сравнению с размерами его тела, шлем.

– Мы будем по вам скучать.

– Я тоже по вам, малыш!

Марс не мог сказать точно, будет ли он скучать, но с самого дня вынесения приговора в груди как-то странно щемило. Он окинул взглядом помещение, где раньше размещался чужой инвентарь. Внутри стало тихо и просторно, гуляло эхо. Скорее всего, он обживет это место позже. Надо только придумать как. Пока оно пугало своей пустотой.

Сначала, стоило только «Святое море» покинуть Лаклану и Лили, Каспер вывез свои вещи. Его помощь больше была не нужна, и он сам ушел искать новое место. Это Бланжу он был необходим, как воздух, а Марса второй механик только раздражал. Марс улыбнулся воспоминаниям. Вышло как-то грустно.

Потом исчезли вещи старшего Беланже, и вот теперь, с депортацией Бланжа, это место совсем опустело. Вернувшись, Лаклан забирал последнее. Марсель глянул на девушку. В том числе и ее…

Наверное, нужно было что-то сказать на прощание, но в горле пересохло.

– Бывай. – Лаклан протянул свободную руку. Во второй он держал большую спортивную сумку с торчащим из него комбинезоном брата. – Удачи в новом сезоне, последняя надежда Америки. – Марс терпеть не мог, когда его так называли, но промолчал. – Хотя тебе она теперь не особо и нужна.

Кубки с прошлых трех чемпионатов, которые Бланж пропустил, валялись где-то там же, в гараже. Марс даже не поставил их на полку, потому что они не представлял для него особой ценности. Когда он ловил себя на этой мысли, она казалась ему безумной. Настолько же, настолько безумен всегда был Бланж. Ведь разве нормальный человек откажется от набранных очков, чтобы уравнять позиции? Марс бы ни за что не отказался. До этого дня.

– Лил, я буду в машине, – крикнул Лаклан и, поднимая пыль подошвами своих ботинок, зашагал к стоянке.

– Да, уже иду.

«Без нее будет тихо», – подумал Марс, ожидая, остановится она попрощаться или молча уйдет. С того самого дня в зале суда ему казалось, что она смотрит на него так, будто само его существование уже делало его заведомо виновным в случившемся. Хотя это было не так.

Отряхнув колени от песка и пыли, Лилиан подошла к Марсу, не зная, как попрощаться.

– Значит, ты все-таки сделала выбор? – наконец спросил Марс, кивая в сторону парковки, где Лаклан уже загрузил в багажник мотоцикл Бланжа.

– Да, – ответила Лилиан, все так же не двигаясь с места. – Я выбрала его.

– Забавно. – Марс, хмыкнув, поковырял землю носком ботинка, пытаясь понять, что чувствует. Эти странные ощущения были как набегающая волна, которая перекрывает воздух. Гадкое ощущение. И он не мог понять, почему его так от этого кроет. Это раздражало, потому что ему не по возрасту вести себя как школьнику.

– Что именно тебя так забавляет? – совершенно серьезно спросила Лил.

– Да так, ничего.

Хотя мысленно он ответил бы совершенно иначе, ведь Лил всегда крутилась возле Реми. В мотосообществе даже шутили, что когда-нибудь она точно сменит фамилию на спине на Беланже. А оказалось, не на того Беланже ставили.

– Ты его не знаешь.

Ну конечно же.

Марс вдруг начал злиться, потому что очень хорошо знал фамильную особенность этой семьи, и спросил:

– И какой же он, по-твоему?

– Сложный, – спокойно ответила она, скрестив на груди руки, словно защищаясь. – Возможно, даже слишком. Временами ненавидит себя за то, как поступил с братом. Оттого и такой закрытый.

– Не парень, а подарок, – съязвил Марс.

– Главное, он влюблен. – Она словно спустила курок.

Марс понимал: Лаклан сделает все, чтобы добиться ее и удержать рядом. Оба Беланже всегда получают то, что хотят. И в конце концов у нее не останется выбора, кроме как полюбить его в ответ. Почему-то от этого стало совсем тошно.

– Идем, Лил!

Ну вот. Он же говорил. Лилиан развернулась, но Марс поймал ее за руку, задержав. Вдруг понимая, что не хочет отпускать.

– Ты с ним счастлива? – спросил он. На каких основаниях? Старшего брата? Друга? Он и сам не знал, но Лил ответила:

– Да.

Так просто, но почему-то это выбило почву из-под ног.

– Я рад. – Вышло как-то неискренне.

– Спасибо.

Она улыбнулась. Немного грустно, но все же.

– Если что, ты всегда знаешь, что можешь прийти ко мне за помощью.

Лил промолчала.

– Можешь приезжать в любое время. Твоя комната всегда останется за тобой.

– Спасибо, может, мы как-нибудь и приедем.

«Мы».

– Лил, ну ты скоро? – снова крикнул старший Беланже.

– Мне пора.

– Да, разумеется. – Марс осторожно отпустил ее руку, проведя по ней кончиками пальцев.

– Спасибо, – ласково произнесла она.

– За что?

Лилиан пожала плечами:

– Не знаю. За все, наверное. По крайней мере, «спасибо» звучит гораздо лучше, чем «прощай», верно?

А потом резко, одним порывом, вдруг поднялась на цыпочки и притянула его за плечи, обнимая. Марс замер.

– Я люблю тебя, Марсель, – прошептала она, коснувшись уголка его губ и оставляя легкий ванильный отпечаток. – Но я не хочу быть с тобой.

А потом ушла.

ЭПИЛОГ (Бланж)

Восемь месяцев спустя

Все началось в тот самый момент, когда Лаклан потерял кольца.

– Они должны быть здесь!

К этому часу были перерыты все ящики с инструментами, карманы, спортивные сумки, пакеты и даже мелкие ведра вроде тех, что предназначены для хранения всякого мусора. Телефон, игнорируемый мной, все продолжал и продолжал звонить. «Жак» – высвечивалось на экране. Внизу висело несколько сообщений, на которые я так и не ответил: «Где ты?», «Гости уже начинают собираться», «Бланж, я серьезно!»

– Лаки, я тебя убью, вот клянусь. Убью тебя, – шипел я, накидывая рубашку и на ходу застегивая брюки, которые липли к еще влажному после скоростного мытья телу. – Потому что мы и так опаздываем, а если я еще и без колец заявлюсь, то не оправдаюсь до конца жизни.

Справа от меня снова взмыла вверх груда сваленных в кучу вещей. Эдакий фейерверк из пыльных джерси, перчаток и нагрудников.

– Они точно должны быть здесь. Я сам помню, как перепутал твою коробку со своей сегодня утром.

– Какой своей?

– Такой своей. Красной. Бархатной.

– Коробкой для колец?

Я остановился. Телефон требовательно ждал.

– Да, – ответил он. – Почему тебя это так удивляет?

– А Лил готова к такому повороту?

Он треснул меня наколенником по плечу:

– Идиот!

Я рассмеялся, но тут же взял себя в руки.

– Нет, правда. Вы же на прошлой неделе расставались.

– Мы вроде как сошлись.

– Как можно «вроде как сойтись»?

– Реми, отвали.

– Ты что, предложение ей сделал?

– Еще нет. Но сделаю. Сегодня.

– А если она ответит «нет»?

– Почему она должна так ответить? – начал раздражаться он.

Я не стал говорить, что в глубине души даже надеялся на это. Не потому, что не любил своего брата или Лил. Скорее, наоборот. Потому и сомневался, будут ли они в этом браке счастливы.

– Ой, всё, ищи давай!

И мы снова принялись обшаривать все вокруг.

– Хорошо, что ты не доверил ему жизнь, – раздался позади знакомый голос. Я обернулся. Опираясь на стену плечом и сложив на груди руки, у порога стоял Марс. Все еще одетый в экипировку, запыленный и забрызганный рыжей грязью. – Это ищете? – Он кивнул на небольшую полку над холодильником, где рядом с кожаным портмоне стояла маленькая бордовая коробочка. – Удивлен, как вы в этом бардаке друг друга не потеряли.

Брат чертыхнулся, но мне показалось, что выдохнул с облегчением. Впрочем, мы оба.

– И тебе привет, Андраде, – не то сдавленно, не то обреченно произнес он. Как будто сожалея, что ничего в этом мире не меняется. Земля скорее закрутится в другую сторону, чем получится отделить нас всех друг от друга.

Он протянул руку, щелкнул крышкой коробки и, кивнув, засунул ее в карман пиджака.

– Я буду в машине! – произнес Лаклан. – Давай быстрее! Пока ты одеваешься, я сам наберу Жак.

Я благодарно кивнул.

Лаклан ушел, а я, склонившись к зеркалу над раковиной, еще раз осмотрел лицо и шею, чтобы убедиться, что всю грязь отмыл.

– Был крайне удивлен, когда увидел тебя здесь, – сказал Марс.

Я поймал в зеркале его ироничный взгляд.

С тех пор как меня депортировали из страны, мы ни разу не разговаривали, не звонили и не писали друг другу, а теперь он стоял здесь, в Канаде, у входа в нашу с Лакланом раздевалку. После первой из гонок теперь уже чемпионата в Ванкувере.

– Здесь – это где? В Канаде? – саркастично уточнил я, вытирая полотенцем лицо. – Действительно странно. Вот так совпадение.