– Дай мне погреться, пока еще можно, – простонал он мне в живот. Обычно с наступлением ночи здесь начинало холодать, но я знала: этой ночью никто из нас точно не замерзнет. – К тому же я уже по тебе скучаю.

– Когда это ты успел?

– Я заранее, – ответил Бланж и на мой вопросительный взгляд добавил: – Август уже. Твоя учеба начинается на следующей неделе.

– Но разве ты не поедешь со мной?

Он не ответил. Просто молчал.

– Вернись со мной. Закончи учебу.

Но с каждым произнесенным словом я понимала: он уже принял решение.

Выбравшись из-под него, я села на край постели и принялась одеваться. Хотела встать, но Бланж, придержав за талию, усадил обратно на постель.

– Жак, ты же знаешь: мне там не место. У меня не закрыта половина кредитов. Да я толком не знаю, что именно выбрал из предметов. Даже виза у меня была и та спортивная.

– Ну да, теперь же у тебя в ней нет необходимости.

– Ты права: нет. Но ты – не я. Это глупое решение – бросать учебу ради того, чтобы бесцельно торчать со мной посреди пустыни.

– Но я не хочу возвращаться без тебя.

– Эй! – Он развернул меня к себе и заглянул в глаза. – Со мной ничего не случится. Ты же видишь, я стабилен. Ни приступов, ни боли. Не срываюсь, не истерю, руки на себя накладывать не собираюсь. К тому же Марс здесь. Все со мной будет в порядке. Позволь мне разобраться с последним нерешенным вопросом в моей жизни – и я вернусь.

Я обхватила его лицо ладонями.

– Обещаешь?

Показалось, будто он на секунду отвел взгляд. А потом ответил:

– Обещаю.

… Вечером, когда Марсовы дети были отпущены по домам, а железные ворота «Святого моря» закрыты, я забралась на лестницу второго этажа и стала смотреть на заходящее солнце. Что-то было не так. Я не могла объяснить, что именно. Просто чувствовала, как будто что-то меня не отпускает. Даже не услышала, когда Марс, поднявшись, сел рядом и протянул бутылку пива.

– Спасибо.

Никогда не любила пиво. Терпеть не могла, если честно, но все равно сделала глоток.

– Уезжаешь? – спросил Марс.

– Завтра вечером. Вот, хотела полюбоваться перед отъездом, – соврала я. Мне просто хотелось подумать вдали от Беланже и его «аргументов». – Красиво здесь. Я понимаю, почему он так любит это место.

– Зачем, Жаклин? – вдруг резко меняя тему, спросил Марс. – Зачем ты это делаешь?

– Что? Уезжаю?

– Терпишь его закидоны. Мы ведь оба прекрасно знаем, что все между вами было фикцией. Он сделал это с одной целью – обыграть меня в тех соревнованиях. Год прошел. Вы все это время не видели друг друга.

Не отводя глаз от горизонта, я пожала печами:

– Так и было.

– Так почему? На твоем месте я бы давно уже послал его подальше и вернулся в город.

Я повернула голову и устало посмотрела на него:

– Поэтому ты адаптировал для него мотоцикл?

Марс не ответил.

Пару минут мы сидели молча, глядя на почти спрятавшееся солнце. И когда оно наконец скрылось, Марс сделал глоток из бутылки, поставил ее на нагревшуюся за день металлическую лестницу и произнес:

– Это слишком сложно.

– Как будто в этой жизни что-то бывает просто, Марсель.

Мы замолчали. А потом он тихо заговорил:

– Все считают, что между нами адская ненависть, соперничество на грани помешательства, и, наверное, они правы: так и есть. Но это не вся правда.

Я притихла, слушая. Вспомнила пленку, которую нашла среди гор хлама. Фотографии, сохранившие воспоминания, газеты и кубки, медали, и среди этого всего – никому не заметные жесты, которые они годами совершали друг ради друга.

– Никто не знает его лучше, чем я. Вряд ли я смогу объяснить это так, чтобы ты поняла. Недавно я гонял по треку и поймал себя на мысли, что невольно поворачиваю голову влево. Знаешь почему? Потому что Бланж часто обходил меня с той стороны, пытаясь подсечь. Я всегда знал, что обернусь – и вот он, снова рядом, мелкий гаденыш. Он каждый раз придумывал что-то новое, чтобы вывести меня из себя, не давая мне ни минуты покоя. А теперь его нет, понимаешь? И мне его не хватает, черт возьми. Того самого Реми, который все время сидел у меня на хвосте, словно заноза в заднице. Как это объяснить?

Вдруг захотелось сказать, что я горжусь им. Горжусь ими обоими.

– Так чем мы тогда отличается, Марс? – прошептала я. Вместо ответа он приобнял меня одной рукой и прижал к себе. Я не отстранилась. Наоборот, положила голову на его плечо. – Присмотри за ним, ладно?

И Марс тихо ответил:

– Конечно, присмотрю. Куда я от него денусь.

Глава 22. Спасти Беланже (Бланж + Жаклин)

Cassandra18: Сообщение Бланжу от Кэсси (если вдруг ты не знал, кто это, то да, это я – лучшая подруга Джеки).

Cassandra18: Ты, конечно, вел себя как урод, и весь это цирк ваш – глупость полная…

Cassandra18: Но знаешь что, Беланже…

На экране появилась бегущая полоска, говорящая о том, что собеседник активно печатает.

Cassandra18: Ты знал, да? Знал, что она любит полевые. Подкат засчитан.

Cassandra18: Эти цветы твои – конечно, романтично. Девчонки от зависти позеленели.

Cassandra18: Но только попробуй снова…

Cassandra18: Только посмей ее обидеть…

Она остановилась, явно выбирая наиболее болезненный способ моего убийства. И я не стал давать ей возможность закончить предложение и набрал: «Я никогда не позволю причинить ей вред. И убью каждого, кто осмелится. Даже себя».

Cassandra18: Я рада, что мы достигли понимания *жму руку*

BLNG: *ok*

Cassandra18: И вот еще, Беланже…

Cassandra18: Я никогда раньше не видела ее такой счастливой.

Эти слова потрясли меня до глубины души. Я откинул голову на подушку, невольно закрыл глаза. В палате было тихо. Только телевизор, висящий на стене, болтал фоном.

«Где ты достал люпины?» – прислала Жаклин сообщение, сопроводив его удивленным смайликом.

«У меня свои методы», – ответил я, глядя, как на экране появляется красное маленькое сердечко.

Jacqueline: Я так по тебе скучаю.

BLNG: Я тоже скучаю по тебе, детка.

И внутри все защемило.

Мое сердце противилось лжи, которой я кормил ее предыдущую неделю, рассказывая о том, как там «Святое море», хотя сам находился в одном с ней городе. В больнице. В двадцати минутах езды от кампуса. Но так было нужно. Жаклин была самым хорошим и светлым в моей жизни. Единственной, кому было не плевать, и я понимал, что она заслуживает жизнь куда лучшую, чем та, которую я в состоянии предложить.

Боже, что она со мной сделала? Я не знал. Но был готов на то же самое для нее. Дать ей шанс стать счастливой. Сделать ее такой самому. И это стоило еще одной попытки. Осложнений. Даже смерти.

– Как ты сегодня, Реми? Как настрой? – Дверь в палату распахнулась, и в комнату вошел доктор Робертсон, а следом за ним медсестра. – Попробуем еще один раз поставить тебя на ноги?

– Версия четыре-ноль, док, – усмехнулся я, не подавая вида, что все внутри сжалось в комок. Слишком уж велики были на этот раз риски.

Он похлопал меня по плечу:

– Настраивайся на лучшее. Я в тебя верю!

Самым паршивым было то, что он каждый раз это говорил.

Нудная и противная стадия подготовки к операции уже прошла. Меня привезли в комнату, полную яркого белого света. Немного символично.

«Профессор Саммерс так и не принял мой отчет по практике, – написала Жаклин. – Я всю ночь не спала из-за этого».

Знала бы она, по какой причине я не сомкнул глаз.

BLNG: У тебя все получится.

Jacqueline: Думаешь?

«Уверен», – ответил я, краем глаза наблюдая за мельтешением врачей.

Jacqueline: Скажи мне, что все будет хорошо.

И я дрожащими пальцами набрал: «Все будет хорошо, малыш».

– Молодой человек, мне нужно это забрать. – Медсестра протянула руку к моему телефону.

– Да, сейчас. Еще одну минуту, пожалуйста.

BLNG: Жак, я хотел сказать тебе…

Jacqueline: Что именно?

– Все, я забираю.

Медсестра выхватила мобильник из моих рук, а я так и не успел написать самое главное. На экране так и остались светиться буквы: «Я тебя л…»

***

«Жак, я хотел сказать тебе…» – вспыхнуло сообщение на экране.

«Что именно?» – написала я, но ответа не последовало. Пару секунд по экрану бежали точки, сообщая, что Бланж печатает, а потом и они исчезли.

Я несколько раз включила и выключила мобильную сеть, как будто сообщения застряли где-то там, в невидимых проводах между нами, но увы.

– Жаклин, ты идешь? – крикнула Кэсси. – Лекция через пять минут начинается.

– Да, сейчас.

Что-то было не так.

Я буквально чувствовала внутри неспокойствие. Странное ощущение пустоты, как будто я что-то теряю.

– Жаклин!

– Иду!

Набросив на плечо лямку рюкзака и взяв телефон в одну руку, я уставилась в экран и стала набирать: «С тобой точно все в поряд…» – но так и не смогла закончить, потому что пол подо мной рухнул, заставив внутренности сжаться. Как будто я шагнула мимо ступеньки, не заметив. И только потом поняла, что передо мной и правда была лестница.

***

Жарко.

Это ощущалось так странно, потому что все остальное время мне было холодно. Вокруг была пустыня. Я словно перенесся в «Святое море», причем не нынешнее, а трехлетней давности. Фасад здания еще был разбит, перила проржавели, а краска на вывеске облупилась, так что образовались проплешины. Ветер трепал отросшую челку, бросил в лицо горсть песка, и я поморщился, закрыв лицо рукой.

– Ну и ураган! – крикнул Марс, с силой налегая на широкую створку ворот, чтобы ее закрыть. – Бланж! – позвал он. – Помоги!

Я сделал шаг. Потом еще один. Идти было неудобно. Но в полной экипировке, с защитой колен и в пластиковых ботинках всегда так. А потом вдруг понял: я иду. И от этого осознания бросило в пот.

Медленно опустив взгляд на носы собственных ботинок, я завороженно разглядывал, как они утопают в песке. Ветер закружил желтую пыль вокруг ног. Время будто тянулось липкой жвачкой.

«Давай же, Реми! – раздался чей-то незнакомый голос откуда-то сверху. Я слышал его как будто из-под воды. – Через сколько он очнется?»

Кто-то ответил: «Минут через пять-десять».

Что за ерунда?

Я оглянулся, принялся вертеть головой по сторонам, но вокруг никого не было. Только песок и белое яркое солнце. Что с ним случилось? Даже здесь, в Аризоне, оно никогда не слепило так.

Изображение перед глазами дернулось, передвигая меня в пространстве. А может, это я сам подтолкнул себя вперед, ведомый мышечной памятью. Столько раз мои ноги приводили меня в этот гараж. Здесь все было так привычно. Железки, распиханные по углам. Марс, занимающийся своими делами и даже не обращающий на меня внимания, как будто ничего странного не случилось.

– Наконец-то! – На нем был его привычный серый комбинезон, а волосы спрятаны под фирменной бейсболкой, надетой задом наперед, так что челка торчала в прорези. – Ты все закончил, что хотел? – спросил он. – Пыльная буря начинается.

– А что я хотел?

Голову как будто набили ватой, заставляя мозг работать на урезанной скорости. Я пытался удержать хоть какую-то мысль, но у меня не получалось.

– Не знаю, тебе виднее. Это ведь твои сны.

– Мои сны, – повторил я следом за Марсом.

Показалось, что прошла целая вечность. А может, всего пара минут. Я наконец смог собраться: «Я что-то забыл. Что-то очень важное».

«Девушка», – вспыхнуло внутри.

– Здесь была девушка. Где она? – спросил я.

Марс медленно поднялся, отложил один из ключей в сторону и посмотрел на меня непонимающе.

– О чем ты? – нахмурил он светлые брови. – Здесь никого, кроме нас, нет.

«Девушка».

«Девушка».

«Девушка», – вибрировало в пространстве это слово.

«Девушка, – снова раздался тот же самый незнакомый голос, растворяясь в голове. – Только поступила. Двадцать лет. Гематомы, сложный перелом. Доктор Робертсон, взгляните? Или вы еще не закончили?»

«Надеюсь, на этот раз действительно закончили. Сейчас посмотрю».

«Снова Беланже – снова сломанные кости. Ирония. У нас тут, кажется, однофамильцы».

Кто-то рассмеялся.

«Если это та самая девушка, о которой я думаю, то не удивлюсь, если она так бежала к нему, что сама в итоге попала в больницу. Идемте!»

В этот момент с улицы раздался грохот, как будто произошло землетрясение. Стены гаража задрожали, с потолка посыпалась штукатурка. Всякая металлическая мелочь, запчасти, гайки, гвозди – все, что всегда было разложено у Марса по коробкам, полетело вниз. «Святое море» рушилось прямо у меня на глазах.

– Марс, – позвал я, – надо отсюда убираться!

Но он не сдвинулся с места.

– Идем, – потянул я его и вдруг почувствовал в спине взрыв боли. Такой сильной, что невольно осел на одно колено. Мои ноги снова становились тяжелыми, как будто кто-то укрыл их свинцовым одеялом.

Твою мать, что вообще происходит?

Я опустил голову и зажмурил глаза, чтобы перетерпеть пик боли. Но легче не становилось. Как будто огонь палил мою поясницу.

– Ты должен идти, – крикнул Марс, как будто даже не заметив, что мне плохо. – Иди! – грубо подтолкнул он меня и тут же встал, снова открывая ворота. Но за ними разыгралась настоящая песчаная буря.

Вот только я не мог встать. Боль была такой сильной, что мне казалось: это конец. Тут меня и похоронят, под бетонными плитами.

Я медленно сделал вдох. А потом увидел протянутую руку.

Едва разлепив глаза, поднял голову. Передо мной стояла девушка, будто светящаяся в этом странном флуоресцентном солнце.

«Жаклин?» – произнес в голове чей-то чужой голос.

«Да, доктор, Жаклин Беланже».