Я кивнула. Потому что понимала: прежняя девочка выросла. Она больше не верила в чудеса. Зато верила в себя. И в парня, держащего ее за руку.

Глава 14. Нормальные семьи (Жаклин)

– Джеки, ты вообще нормальная?

Стоило мне переступить порог дома, а Бланжу скрыться в спальне, которую услужливо согласился показать ему новый Норман, мама тут же схватила меня за локоть, оттащив в сторону.

– Ты в своем уме?

– Успокойся, пожалуйста.

– А как я должна реагировать? Сначала ты втихаря выходишь замуж. Потом оказывается, что еще и за инвалида. Какие еще сюрпризы ты приготовила своей матери? – Она демонстративно схватилась за сердце. – Только не говори, что еще и залетела от него!

– Что ты несешь?

«Я не ты!» – хотелось закричать мне. Но вместо этого я процедила сквозь зубы:

– Он не был инвалидом. И сейчас им не является!

Хотя объективно, конечно, это было не так.

Мать всплеснула руками:

– Тогда я вообще ничего не понимаю. Тебе двадцать лет, и ты по доброй воле связала себя с паралитиком?

– Прекрати, – зашипела я, еще сильнее понижая голос, чтобы Бланж не услышал этот позорный разговор. – Как ты вообще можешь говорить такое? Как тебе не стыдно?

– Да просто я забочусь о тебе!

И тут я рассмеялась:

– Серьезно?

Повисла пауза.

– Поздно заботиться, мам. Твоя забота была нужна лет шесть назад, но никак не сейчас.

– Ты же знаешь, как мне было сложно, – попыталась оправдаться она. – Думаешь, весело быть матерью-одиночкой, когда еще и каждый цент на счету?

– Уверена, что не очень. Но я в этом не виновата, чтобы меня всю жизнь этим попрекать.

– О чем ты говоришь, Джеки? Да я делала все ради тебя!

– Забудь! И давай закроем эту тему!

Но договорить нам все равно не дали, потому что входная дверь распахнулась, и в дом, смеясь, ворвались две девчонки. Я удивленно перевела взгляд с одной на другую. Обе не старше семнадцати, светловолосые и голубоглазые. Носы усыпаны веснушками, а волосы тонкие и легкие, как пух. Как у моей мамы. Да и она сама смотрелась рядом с ними как молодая девушка – как старшая сестра.

– Это еще кто? – невольно вырвалось из меня.

Комната потонула в визге.

– Невероятно, Джеки, я так рада с тобой познакомиться! – воскликнула первая.

– Ты только посмотри на ее волосы!

– Кто это? – Я невольно обернулась к матери.

– Я Кимберли, – протянула руку та, что была повыше.

– А я Джостен, можно просто Джо, – слегка стесняясь, улыбнулась вторая.

– Это дочери Джеффа. От первого брака, – пояснила мама.

Его дочери? У него есть дети?

– Сколько вам? – удивленно спросила я.

– Мне пятнадцать. А Джо через две недели шестнадцать исполнится, – ответила Ким.

Вот так сюрприз.

– И вы живете все вместе?

Джо кивнула:

– Уже второй месяц.

– А ваша мама… – Я хотела добавить «не против?», но меня одернула моя собственная:

– Джекс…

– Нет, все нормально. – Джо улыбнулась. – Она умерла, когда мы были маленькими.

– Значит, вас вырастил отец?

– Джеки, ну и манеры!

– Простите… – Я опустила взгляд.

– Идемте, девочки, поможете мне.

Они переместились на кухню, где принялись накрывать на стол и обсуждать предстоящий праздник и людей, о которых я, прожившая в этом доме столько лет, не имела ни малейшего понятия. Джо, смущаясь и краснея, рассказывала о каком-то друге, который пригласил ее на родительскую яхту. Ким засыпала ее бесцеремонными вопросами. А я, застыв у двери, молча слушала о том, как в прошлый раз в яхт-клубе подавали креветки за девяносто девять баксов и кто-то ими отравился, что Ким не переносит морепродукты с рождения и что хорошо было бы устроить барбекю. А еще на завтра обещали дождь, но даже он не заставит ее отказаться от этой затеи. Эти случайные фразы сыпались и сыпались. Девчонки суетились, мама мило улыбалась. А я просто стояла в стороне, чувствуя себя кленовым листом, пришитым к березе, – настолько чужой ощущала себя на этой старой деревянной кухне.

На мое плечо опустилась рука.

– Как ты?

Я вздрогнула, но тут же справилась с собой. «Он не Норман», – постаралась убедить себя я. Даже улыбнулась вымученно.

– Все в порядке, а где… – Я хотела по привычке сказать «Бланж», но тут же поправила себя: – Где Реми?

– Проводил его в твою бывшую спальню. Он сказал, что хочет с дороги освежиться. Вещи отнес туда же.

– А как же вы все?.. – Я все еще хорошо помнила размеры этого дома и сейчас с трудом представляла, как они с девочками здесь могут размещаться.

– Мы живем у меня. Наш дом больше. Он вон там, – указал Джефф рукой в сторону, – на соседней улице. Через дорогу.

– Ясно.

Вот почему здесь такой порядок.

– Просто твоя мама решила не шокировать тебя переездом с первых минут. Да и тебе, наверное, привычнее здесь будет. Мы заменили кровать и вернули замок на двери, чтобы вам было комфортнее. Прошлый почему-то был сорван. – Я сглотнула, отгоняя проносящиеся перед глазами пьяные дебоши Нормана Четвертого. – Девчонки здесь частенько устраивают вечеринки с друзьями. Я, конечно, не то чтобы рад. Но лучше уж пусть будут под присмотром, чем неизвестно где, верно?

– Верно, – прошептала я, про себя отмечая: вот это да! Пристанище моих детских кошмаров превратилось в место для подростковых тусовок. И тихо поблагодарила: – Спасибо, что починили замок.

– Я отец двух девочек, так что не понаслышке знаю, что такое «Папа, это мое личное пространство», – рассмеялся Джефф и, словно защищаясь, поднял кверху ладони. – Эй, Джо, не разбей! – крикнул он, глядя на внушительную стопку тарелок в руках дочери.

– Если разобьет, значит, на счастье, па, – вклинилась Кимберли.

– Что значит «на счастье»? Это сервиз вашей покойной бабули. Она с того света нас достанет, чтобы устроить взбучку за то, что мы его не уберегли.

Все рассмеялись. Кроме меня и мамы. Она лишь едва заметно улыбнулась.

Было так очевидно, что семья Джеффа совсем не похожа на нашу. Между ним и его дочерями ощущалась не просто связь – любовь и доверие. «Это такое счастье, – вдруг подумала я. – Не ждать подвоха». Потому что этих девочек не лишили чувства плеча, как меня когда-то. И, кажется, они были искренне рады этой свадьбе.

– Ужин готов! – крикнула мама.

Ужин? Я даже на цыпочки привстала, чтобы посмотреть. Прямо настоящий, не из замороженных готовых блюд, разогретых в микроволновке? Сколько еще сюрпризов приготовил мне сегодняшний день?

– Подождите, пусть ребята хоть отдохнут с дороги! Парень Джеки еще хотел душ принять.

Девчонки захихикали.

– А где он? – Джо загадочно заулыбалась. – Он, наверное, красавчик, да?

– Джеки, твоя мама очень ждала, когда ты его наконец покажешь. – Ким ткнула мою маму пальцем в плечо.

На секунду в глазах мамы промелькнуло замешательство.

– Кими, солнышко, послушай, тут такое дело… – начала она с тенью смущения, коснувшись мягких светлых локонов своей приемной дочери и пропуская их сквозь пальцы. Моих волос она так никогда не касалась. Каждый раз, когда ей приходилось расчесывать их, говорила, что будто чешет железную паутину. – Этот парень не совсем обычный…

Что? Она и впрямь извиняется?

– Есть люди, которых мы должны принять со всеми их особенностями…

– Может, хватит? – вмешалась я. – Отличаться – не означает быть хуже, чем другие. Что за дискриминация, мама?

– О чем ты, Джеки? – непонимающе посмотрела на меня Кимберли.

– Джекс, не начинай, – предупредила мама. – Давай не будем портить друг другу настроение.

Но нас прервал грохот, донесшийся из спальни. Как будто что-то крупное упало с глухим стуком.

– Что это? – выпучила глаза Ким.

Все переглянулись.

Не думая ни секунды, я бросилась в свою комнату.

Бланж, в одних лишь потрепанных джинсах и без рубашки, лежал на полу, кривясь от боли. Хватило одного взгляда, чтобы понять и оценить обстановку. Пороги – слишком высокие; дверь – слишком узкая, в которую не протиснуться ни одному инвалидному креслу; широченная выбоина в полу, оставшаяся еще со времен моего детства, когда я сделала прямо у входа в ванную комнату тайник от Нормана (сейчас там зияла дыра). По отдельности все это было незначительной мелочью, но все вместе они оказались препятствием величиной с гору для неходячего человека. Лишь на миг я поймала взгляд Бланжа, но он тут же перевел его назад, туда, где за моей спиной столпились все остальные. Ужас сковал меня от макушки до пяток, когда я представила выражения их лиц.

Мне хотелось накричать на всех и вытолкать прочь, но ради Реми стоило вести себя нормально.

– Оставьте нас, – почти прохрипела я, выталкивая домашних за дверь. Попутно отметив удивленный взгляд Ким, испуганный – Джо и растерянный – моей матери. Если из-за этой гребаной свадьбы мы снова откатимся в реабилитации на десять шагов назад, я клянусь, что не прощу им этого. Закрыв за ними дверь, я обернулась. – Что ты делаешь? – И замерла, словно приклеенная к полу, все еще сжимая в руках металлическую дверную ручку.

Наступила короткая пауза.

– Мне нужно было в ванну, – сквозь зубы процедил Бланж.

– В душ? – осторожно переспросила я.

– Нет! В идиотскую ванну, – огрызнулся он, взглянув на меня снизу вверх так, что я тут же отвернулась. Больше всего на свете я не хотела, чтобы он почувствовал унизительность своего положения, но она сквозила все равно.

– Но зачем?

Наверное, со стороны этот вопрос мог показаться странным. Но только не в нашем случае. Бланж вполне мог самостоятельно пользоваться душем, я это точно знала. У него и специальный раскладной стул имелся: он лежал в чемодане. Обычно в эти моменты я уходила из комнаты, стараясь не мешать. Но принимал душ он, как правило, вечером.

– Затем, что мне нужно помыться, что тут неясного?

И тут я поняла, что, кроме полосы препятствий в виде порогов, была еще одна проблема: в моей уборной отсутствовал душ. Теперь там стояла ванна. Старая, чугунная, на высоких металлических ножках.

– Я могла бы тебе помочь.

– Просто выйди отсюда, Жак, – рявкнул Реми, и эти резкие слова были точно пощечина. – И не лезь ко мне!

Внутри стало так больно, что не вдохнуть. Но несмотря на это, я все равно включила в ванной воду, положила рядом чистое полотенце, взяв его с полки над головой, и вышла. Реми к этому моменту пересел в кресло у входа и молча наблюдал за моими действиями.

– Ты справишься сам?

– Да.

– Уверен? – Я снова взглянула на узкий дверной проем. – Потому что…

– Да, Жак… Сколько можно? Уйди уже наконец!

И я проглотила эту обиду.

Но как же сложно оказалось справляться с двойственностью чувств! Потому что мужчина должен быть сильным. Мужчина должен уметь постоять за свою женщину. Мужчина должен… должен, должен! В любом положении ему хочется оставаться мужчиной. И я не могла ему этого не позволить.

Пусть и неохотно, но я все-таки вышла из комнаты. Сползла по стене на пол и закрыла глаза, откинув голову назад, касаясь затылком выгоревших обоев. А потом почувствовала, что кто-то сел рядом.

– Все нормально?

Это был Джефф. Я узнала его по голосу и слишком явному мужскому, но при этом чужому запаху. Наверное, так пахнут отцы. Чем-то взрослым и крайне основательным. Я даже не знаю, в какой момент он перестал быть Норманом, но один тот факт, что мне не хотелось сжаться и бежать отсюда, уже давал ему сто очков вперед.

– Да, порядок. Просто… небольшие сложности.

– Если нужна помощь, поддержать, передвинуть – не стесняйся, говори.

– Спасибо, но не стоит.

– Мне правда несложно.

Я тяжело вздохнула:

– Он уж точно этого не оценит.

– Я не только о твоем парне. О тебе тоже.

Я ухмыльнулась:

– Джефф, пожалуйста, не забивайте себе голову. В конце концов, я привыкла сама справляться. Жила же так последние пять лет.

Он не ответил, и мы замолчали.

– Слушай, Джеки. – Он потер шею. – Знаю, все это неожиданно.

– Еще как, – хмыкнула я.

– Ты не обязана любить меня. Да мне этого и не нужно. Но просто хочу, чтобы ты знала: я всегда готов помочь. И… был бы горд иметь такую дочь, как ты.

Я настолько не ожидала подобного, что даже не нашлась, что ответить.

– Прости, если что. Честно говоря, я с ужасом ждал этой встречи. Знал, что у тебя с матерью натянутые отношения. Даже думал почитать книжку какую-нибудь по психологии – как надо вести себя с чужими взрослыми дочерями, но, кажется, я лажаю по всем фронтам.

– Все мы лажаем, Джефф, – ответила я, отряхивая колено от несуществующей пыли. – Кто-то больше, кто-то меньше. Я вот – почти каждый день. Да вы и сами видите.

– Как давно это случилось? – спросил он.

– Год, – ответила я, так и не отрывая взгляд от пола. – Травма. Он неудачно упал, перевернулся через мотоцикл. Тот приземлился сверху. Вот такой чудесный спорт.

– Мне жаль.

– Да, всем вокруг. В этом и проблема.

– Вы оба молодцы. Отлично держитесь, – тихо произнес он.

– Спасибо, только давайте обойдемся без сочувствия. Эти бесконечные жалостливые вздохи – даже я уже слышать их не могу. Теперь еще и мать туда же. Причитает и причитает.

– Не обижайся на нее. Она просто беспокоится.

Я хмыкнула. «Беспокоится». Мне безумно хотелось рассмеяться ему в лицо, рассказав, что, когда я жила в этом доме, единственное, о чем она беспокоилась, – чтобы в холодильнике всегда стояло пиво. И чтобы ее очередной мужик не сдулся и не психанул, бросив нас в дерьме. И уж точно она не строила из себя отчаянную домохозяйку, играя какую-то странную, нелепую роль.

– В таком случае передайте ей, чтобы не волновалась. Я уже большая девочка. Так что у меня есть кому обо мне позаботиться.

– Обязательно передам. – Он улыбнулся так искренне, что я на несколько секунд зависла, пытаясь уловить подвох. Не улыбаясь в ответ, но и не отводя глаза. – Правда, меня послали позвать тебя на ужин.