– Мне же на руку, выберусь.

Чего-чего, а опыта езды в любых условиях у Марса было не отнять. Каждый раз, когда погода преподносила сюрпризы, он приходил первым, обходя всех, в том числе и Бланжа. Как бы тот ни был быстр, в форс-мажорных ситуациях ему навыков ощутимо не хватало. А сейчас даже некого было обходить.

Раздался сигнал, и стартовые ворота упали. Рассерженный, что отвлекся, Марс привстал на цыпочки, чтобы лучше видеть.

– Давай же. – Он сам не заметил, как начал улыбаться, глядя на красный мотоцикл, который уверенно рвался вперед, оставляя позади шлейф из брызг и десяток преследователей. – Молодец, девочка, – тихо повторял Марс, глядя, как после каждого поворота она лишь набирает скорость.

Круг шел за кругом. Лили держалась впереди.

– Быстрая девка, да? – снова подал голос менеджер.

– Да, – не без гордости улыбнулся Марс и тут же добавил: – Ты ведь ее возьмешь?

Но тот внезапно рассмеялся. Покачал головой, как будто удивляясь, неужели можно не понимать такие очевидные вещи, наклонился, чтобы его никто не услышал, и прошептал:

– А нафига?

Марс опешил.

– В смысле? – переспросил он. – Разве не ты обещал ей место в команде за победу? Она идет в первой тройке, посмотри.

– Возможно, это был хороший сезон и яркая замануха – девка в мужской команде. Но, Марс, сам подумай, зачем мне такой головняк?

– Ты же слово дал.

Но тот лишь достал свои дорогие сигареты и закурил.

– Я выкуплю ее на целый сезон, а что она даст мне в ответ? Пмс? Слезы? А то и вовсе замуж выскочит. Не хочу я возиться. Да и партнеры предпочитают для рекламы мужчин. Ты посмотри на трибуны, там же половина болельщиков – визжащие девчонки. Это бизнес. Не мне тебе рассказывать.

В этот момент Марс хотел высказать ему все, что думает, но что-то произошло на треке. Трибуны вскинулись, а это никогда не было хорошим знаком. Марс вскочил на лежащий на земле ящик, пытаясь рассмотреть трек, но ничего не увидел. Дождь припустил сильней. Мотоциклы поднимали в воздух клубы рыжей грязи, превращая ее в молекулы и распыляя вокруг в виде густых облаков. А потом его сердце едва не провалилось в пятки. Он увидел ее на самом краю трека, на земле. Рядом дымился мотоцикл. К ней уже подбежал стафф, размахивая желтым флагом. Марс не знал, что делать. Лили лежала и не поднималась. Он даже не видел, как именно она упала.

Вдруг зазвонил телефон. Он уставился на экран, не веря собственным глазам. Потому что входящий звонок был от Бланжа.

Не расшаркиваясь на приветствия, тот быстро произнес:

– Забери ее оттуда, Марс. Забери, пока не стало совсем поздно.

Марс едва не выронил телефон.

– Ты чокнулся: нельзя выходить на трек, – пробормотал он растерянно. – Там медики работают.

– Плевать, – совершенно серьезно произнес Бланж. – Она упала очень мягко, я смотрю трансляцию. Зуб даю, она в порядке. – И, почувствовав его замешательство, добавил: – Если ты доверяешь моему опыту, хотя бы раз в жизни забей на правила.

Марс доверял. По крайней мере, Бланж был единственным, кого он вообще готов был послушаться.

– Не дай им ее сожрать, – тихо произнес Реми. И Марс точно знал, что за этой фразой спрятано невысказанное продолжение: «…как они когда-то сожрали меня». – Потому что сейчас на этом стадионе есть только один человек, который может спасти ее репутацию. И ты знаешь, кто это.

Выбор.

Снова тяжелый выбор, что ему пришлось бы сделать.

– Проклятье! – Марс тихо выругался, перекинул ногу через свой мотоцикл и сорвался с места. Он знал, что в этот миг все видят, как его байк пересек границу, которую нельзя пересекать. Слышал, как снова взревела толпа, не понимая, что происходит. Это был такой мощный гул, что он заглушал даже стук капель. Марс понимал, что теперь все камеры направлены не на Лил, а на него. Знал, что породит целую лавину слухов, но впервые был к этому готов. Потому что ей правда требовалась помощь. И только он ее мог дать, закрыв не только своей спиной, но и авторитетом.

Лил все так же лежала на земле, свернувшись клубком. Вокруг нее уже собрались врачи, но, только когда один из них попытался ее поднять, Марс увидел, она не встает не потому, что ранена. Она плачет.

Медики тоже застыли, не понимая, что вообще происходит.

– Все нормально, я сам заберу ее, – выставив руки вперед, попытался объяснить им Марс. – Она в порядке. Нет, ничего не требуется.

– Но это противоречит правилам!

– К черту вас и ваши правила!

Комментаторы захлебывались словами, их голоса разносились над Анахаймом, как гром.

Когда Марс наконец смог убедить медперсонал, что их помощь не требуется, он скользнул вниз, съехав по грязи на колени перед девушкой.

– Лили, вставай. – Закрывая ее лицо от камер, Марс потянул ее на себя. «Не позволяй ей показывать им свою слабость» – что-то подобное на прощание произнес Бланж. – Всё, хватит. Давай, поднимаемся.

Мимо пронеслось несколько гонщиков.

– Я не могу, – простонала девушка, и на миг ему стало действительно страшно. На ее лице застыла боль, щеки были измазаны грязью. Может, зря он послушал Реми? Вдруг она и правда травмировалась?

– У тебя что-то болит? Где, скажи, где тебе больно?

Но девушка, подняв на него заплаканные глаза, коснулась рукой своего сердца.

Господи…

В этот момент Марсово собственное сердце споткнулось, словно ударившись обо что-то.

– Для меня все кончено, – произнесла она. – Все оказалось зря. Я подвела всех. Бланжа, поручившегося за меня. Менеджера, который ему доверился, команду, тебя, пусть даже ты и наврал, что в меня поверил. – Ему стало еще больнее, ведь он на самом деле не врал. – И всех женщин, Марс. Я подвела их всех. Месяцы труда и унижений, чтобы только попасть сюда, просто зря!

– Нет, ты никого не подвела, – протянул он ей руку. – Все падают. Не бывает так, чтобы никто из нас не ошибался.

– Но не в тот день, когда решается их судьба! – выкрикнула она.

– Лилс, ты почти все время шла впереди. Шла первой. Кто бы ни победил, он знает об этом.

– А итог?

– Главное – не плачь. Ты знаешь почему? – Она помотала головой. – Бланж просил передать. Он тоже ставил на тебя, Лили.

– Значит, видел, как я опозорилась.

– Значит, видел, как ты почти сделала всех. Если бы не глупая случайность, ты бы пришла первой.

Они оба замолчали, переведя взгляд на экран, где в прямом эфире транслировалась гонка. И судьба, словно решив окончательно добить, сделала финальный ход.

– Номер тридцать три. Лаклан Беланже! – вопили комментаторы. – Долгожданная победа! Впервые на этом стадионе! Впервые в сезоне! А вот номер тринадцать, что мог побороться за победу, все еще на земле.

Марс оглянулся на Лили. Он понимал, что не исправит случившегося и не изгладит из сердца эту боль, но все, что он мог дать, он даст. То, чего она на самом деле заслуживала.

– Идем. – Он протянул руку, помогая ей встать, и сделал несколько шагов вперед, поднимаясь на возвышенность. Туда, где каждый мог их видеть. А потом раскинул руки и свел их с громким хлопком.

Семикратный чемпион АМА аплодировал упавшей девчонке перед всем стадионом. Медленно, четко. Со всей силой сводя ладони, так что уже через пару ударов они у него буквально горели.

Он аплодировал ее мужеству и ее силе. Ее мечтам и терпению, ведь, чтобы прийти к этому дню, ей понадобился без малого год. И несмотря на то, что на стадионе стоял рев и гомон, несмотря на то, что бо́льшая часть гонщиков уже финишировала, Марс, стоя рядом с ничего не понимающей Лил, не останавливался.

И тогда встал весь стадион.

Это было похоже на прибывающую волну. На шумный лес, качающий ветвями. Когда все, как один, поднялись поприветствовать девушку, смелости которой можно было позавидовать. Лилиан непонимающе вертела в разные стороны головой. Растерянная и испуганная.

Марс никогда не был способен дать ей то, о чем она просила, – отдать самого себя. Но в эту секунду понял, что сегодня у него вышло даже больше: он смог подарить ей крылья.

Глава 13. Мам, я дома! (Жаклин)

– Ну вот, кажется, и приехали.

Дом. Удивительно, что я все еще могла называть это место так. Оно казалось выдуманным. Картинкой из снов, иллюстрацией из книги, в которой я была героиней, заблудившейся среди чужих страниц. Испуганной и растерянной.

Стоило мне ступить на этот пол из досок, я тут же перестала чувствовать себя в безопасности. Это было мое первое возвращение после отъезда в тринадцать лет. Единственной нитью, что связывала меня с матерью эти годы, был телефон. Удивительно, но в нашем случае работало правило: чем дальше, тем лучше. А теперь мы стояли перед входной дверью вместе с Бланжем. Ну, как стояли: Бланж сидел, я же готова была хлопнуться в обморок. Но так как уже постучала, пришлось взять себя в руки.

– Было бы лучше, если бы ты не молчала всю дорогу. Так я хотя бы знал, чего ожидать.

Он был прав. Конечно же, он был прав, и мне стоило вести себя менее эгоистично и рассказать хоть что-то. Но я не смогла.

– Слушай, прости… – Я вдруг запнулась, заметив на его пальце обручальное кольцо.– Что это? – выпалила, схватив его за руку. Потому что с момента нашего расставания ни разу не видела его на пальце Бланжа.

– Кольцо, – совершенно спокойно, как будто это что-то само собой разумеющееся, ответил он. – Я попросил Лаки привезти мне его из квартиры.

– Но почему ты его надел? – Я уже с ужасом представляла, что скажет мама, когда узнает. А я ведь даже не позвонила ей, чтобы рассказать, не говоря уже о том, чтобы пригласить на свадьбу.

– Ты же свое носишь. К тому же мы снова изображаем пару, верно?

Вот засада!

Кажется, я сама загнала себя в тупик!

– Верно. Надеюсь, мама будет не сильно в шоке от знакомства с тобой. – Я нервно улыбнулась, потому что за дверью послышались шаги. – Главное ведь, что ты любишь меня, да? А все остальное… а остальное неважно.

– А я люблю тебя?

Он ухмыльнулся так заразительно и искренне, что я сама почувствовала, как губы трогает ответная улыбка.

– Прекрати! – пихнула его локтем.

И в этот момент дверь открылась.

Катастрофа.

Если бы я могла описать одним словом все происходившее дальше, это было бы именно оно.

Словно в замедленной съемке, я видела взгляд матери, распахнутые руки, готовые к объятиям, ее громкий возглас: «Джефф, идем! Джеки приехала», взгляд, перешедший на человека справа от меня, застывший в воздухе, задержавшийся на кольце на пальце Бланжа и медленно опустившийся вниз. А потом замешательство. Настолько масштабное, что неловкость, повисшую между нами, можно было кусками отламывать.

– Реми. – Бланж протянул руку. На лице моей матери застыл безграничный ужас. Словно птица между двух стен, ее взор метался от меня к Бланжу в попытках понять, что здесь происходит.

Из-за ее спины послышался голос, и я как будто приросла к порогу.

– Уже иду!

Мама засуетилась, открывая дверь шире. За ней появился он – очередной Норман: Джефф, здоровенный мужик лет пятидесяти с огромными ручищами и наметившейся лысиной. Он напоминал школьного физрука где-нибудь в захолустье. «Господи, пожалуйста, пусть у него будет хотя бы работа», – подумала я. Ибо мама вечно западала на тех, кто только и делал, что тянул из нее деньги и силы.

– Это тот, о ком я тебе говорила, – с гордостью, но уже чуть смазанной замешательством и поэтому слишком пискляво воскликнула она.

Я смерила здоровяка взглядом. Рядом с моей мамой он выглядел действительно внушительно.

– Рад знакомству. – Новый Норман улыбнулся, но я не стала отвечать тем же, а машинально сделала шаг назад, едва не свалившись с веранды. Хорошо, Бланж вовремя выставил руку, придержав меня.

– Взаимно, – ответил он (кажется, единственный, кто тут еще сохранял хоть какую-то адекватность), отвечая на рукопожатие. Джеффу пришлось чуть наклониться. Этот жест явно не остался всеми незамеченным.

– Вы с дороги, как насчет того, чтобы перекусить?

– Я бы не отказался, а ты, Жак? – Бланж посмотрел на меня, точно прося: «Ну отомри ты уже!» – и протянул свою ладонь, как будто в поддержку. И я вцепилась в нее, словно в спасательную веревку, брошенную в открытое море, в котором я так и не научилась плыть. По крайней мере, именно так я чувствовала себя.

– Идем, нам еще как-то надо преодолеть порог. – Реми даже постарался пошутить. И тут я поняла, что совершила вторую огромную ошибку (после нашего приезда сюда): не сказала маме, что дом для Беланже требует определенной доработки. Вот только сам он, единственный, для кого это должно было быть важно, как будто не обращал внимания.

– Если нужно, я помогу, – вызвался новый Норман, очевидно собравшись подтолкнуть кресло сзади, но Бланж остановил его:

– Все в порядке. Я сам справлюсь.

– Да, идите, – подтвердила я, чтобы лишний раз не смущать. И глядя, как мама и ее новый муж скрываются за дверью, прикрыла ладонью лицо.

– Кажется, он вполне добродушный мужик. А тебе как? – полюбопытствовал Бланж. Не услышав ответа, переспросил: – Эй, ты в порядке?

– Вроде да.

– У тебя такой затравленный взгляд, будто еще немного – и ты свалишься в обморок, а я не понимаю почему.

– Я расскажу. Только дай мне пару минут, чтобы собраться.

Его пальцы переплелись с моими.

– Когда сама захочешь.

Я заглянула ему в глаза.

– Когда будешь готова, – улыбнулся он, вдруг поселяя внутри меня это хрупкое ощущение безопасности. То самое, которое я искала с самого детства.

– Значит, могу не сейчас?

Он лишь улыбнулся.

Столько лет я ждала, что явится принц, который спасет меня от всего зла в мире. Увезет в другую страну, защитит, закроет от всех штормов и ветров. Но в реальной жизни все случилось совсем не так. Потому что нам пришлось спасать друг друга.

– Просто знай: я рядом, – произнес Бланж. – Что бы там не случилось раньше, ты уже не та девочка, что была когда-то. И теперь не одна.