У совета сотни зазвонил колокол. Том и Аякс переглянулись. Что-то случилось: в этот колокол не бьют просто так.

– Надо идти.

– Да.

Они пошли к зданию совета. У него постепенно собралась толпа. Вышел старейшина.

– Объявляю, что завтра на заре всем членам совета сотни необходимо явиться в главный зал, дабы вершить суд над человеком, который напал на заместителя главы стражи Паймона, – молвил Скирос.

– А кто напал? – крикнули из толпы.

– Дос, этот человек прибыл недавно в наш город, – ответил Скирос. – На этом все, можете расходиться.

– Как Дос? Зачем он это сделал? Тут наверняка ошибка. Хотя Паймон наверняка наврал с три короба, – пробормотал Аякс. – Что гадать, завтра все узнаем.

Дома Аякс попросил Хани завтра с детьми последить за лавкой, пока он будет на совете.

– Да, конечно. Это тот мальчик, про которого ты рассказывал? – спросила Хани.

– Ага. Я постараюсь его защитить. Мне кажется, он хороший парень, да и Паймона я не переношу. Фелиция, Гил, вы ведь поможете маме?

– Да, да, поможем, – ответили дети.

– Вот и славно. Давайте ложиться спать.

***

Рассвет брезжил на горизонте, Аякс шел по рыночной площади, держа за руку Фелицию и Гила, рядом шла Хани. У мясной лавки они остановились.

Аякс наклонился и сказал:

– Ребятки, вы сегодня за главных. Мясо у вас будет прямо с прилавка падать: уж очень его много.

– Хорошо!

– Ну, я тогда пойду. Надеюсь, закончим быстро, и я вернусь к вам. Вечером расскажу вам историю о златом граде. Договорились?

– Да, мы присмотрим за лавкой, иди, а то опоздаешь, – поторопила Хани.

В здании совета уже сидело много людей. Главный зал был двухэтажным, на первом этаже находились просящие, ораторы и подсудимые, на втором – трибуны, на которых сидели члены совета. В центре зала было место старейшины и главного шамана Кау. Стены были белоснежны, как и одежды заседающих.

Вскоре все собрались. Стражники привели Доса, грязного, с сальными волосами, бешеными глазами; он был похож на животное, которое держали в клетке. Жуткое зрелище, никогда еще он не был в таком состоянии, как сейчас. Его усадили на колени, руки связали за спиной, рядом встали два стражника. Скирос и Кау заняли свои места, можно было начинать.

Скирос поднялся, немного откашлялся и начал:

– Приветствую всех в стенах здания совета, выражаю почтение и благодарность тем, кто пришел. Сегодня мы будем судить человека, недавно пришедшего в наш город из бункера «Рассвет». Судить мы будем его за нападение, нападение на заместителя главы стражи Паймона. Давайте же выслушаем его обвинения, – закончил Скирос и сел на место.

Паймон, стоявший на первом этаже, выпрямился, вскинул голову и начал речь:

– Люди дорогие! Услышьте меня! Сей человек напал на меня безо всякой причины! Не задумываясь, он хотел лишить меня жизни. Лишить город заместителя ГЛАВЫ СТРАЖИ! Мы пустили его к нам, накормили, дали дом, а он! А он лишь ждет момента, дабы убить, сначала меня, а после и вас! – он указал на членов совета; они зашептались, кто-то одобрительно закивал.

– Ложь, наглая ложь! – вскричал Дос.

– Ти-ихо-о! – протянул Скирос. – Мы выслушаем вас позже. Продолжайте, Паймон.

Паймон метнул на Доса взгляд, полный презрения и злорадства.

– Я пустил его к себе, хотел дать ему работу, хотел помочь, духи мне свидетели, – он вскинул руки к небу, но его перебил вопрос из зала:

– А из мира живых есть свидетели?

– Есть. Конечно есть! Моя правая рука Пут.

– Пусть войдет, – распорядился Скирос.

Дверь открылась, вошел Пут и встал подле своего начальника.

– Поведай же нам, Пут, что случилось, – попросил Скирос.

– Я ввел Доса в комнату к заместителю стражи Паймону и вышел. Через каких-то пару минут я услышал крики и мольбы о помощи, они исходили от Паймона, – вещал Пут, но его тоже перебили из зала:

– Что же это у нас за заместитель главы стражи такой, что с оружием от безоружного мальчишки отбиться не может?

В зале засмеялись.

Паймон метал грозные взгляды, но не мог увидеть, кто же смеется. Он начал оправдываться:

– Я не хотел убивать мальчишку, этого сопляка, вот и все. Поэтому и вызвал Пута.

– Тишина! Хорошо, теперь выслушаем Доса, – молвил Скирос.

Дос поднял голову, посмотрел в глаза Паймону, долго он вглядывался в эти противные ему глаза.

– Когда я только подошел к зданию стражи, Пут сразу же обругал меня как только мог, я же пытался вести себя учтиво. После меня привели к Паймону, он тут же начал меня оскорблять, оскорблять моих друзей, нашего погибшего… капитана, хотя он ничего не знал ни обо мне, ни о нем. После я рассказал ему, что на нас напал безликий, мы отбились от него, но он сожрал нашего капитана и принял его обличье. Паймон начал орать как резаный. Я показал ему фотографию, где был капитан Рой, он вырвал ее из моей руки и хотел отобрать у меня… последнюю память о капитане, – говорил Дос вполголоса. Зал погрузился в тишину. – И я крикнул на него, да, я сказал, что если он не вернет фотографию, то я его убью. Он осквернял доброе имя моего и Мейли самого близкого человека. Кто бы на моем месте не поступил так же?

Скирос немного подумал и спросил:

– А что такое фотография?

Дос достал из кармана уже поврежденное фото:

– Вот, можно сказать, что это очень точный рисунок. Видите, он испорчен: Паймон вырезал лицо Роя.

Скирос обернулся к заместителю главы стражи:

– Паймон, то, что рассказал Дос, было на самом деле?

– Да, я вырезал лицо, но это исключительно в целях защиты города, —ответил Паймон.

– Я с ним согласен. Не должно чужеземцу, коему был оказан радушный прием в нашем городе, вести такие речи про убийство, – произнес Кау.

Паймон одобрительно закивал.

Аякс поднялся со своего места и сказал:

– Не считаете ли вы, что не должно оскорблять погибшего человека в присутствии расстроенного этой потерей товарища? Я считаю, что они оба повели себя не должным образом. И также я считаю, что само вынесение разбора ситуации на совет безосновательно, ибо совет создан не для таких вопросов, тут решают важные проблемы, а не ссоры меж двумя людьми.

В зале послышался одобрительный гул.

– Да, да, мы попусту теряем время, – крикнул один.

– Пусть сами решат меж собою, – добавил другой.

– Я во многом согласен с вами, Аякс, и считаю, что Дос не подлежит изгнанию из города, – поддержал Богир. – Я думаю, что он вместе со своими товарищами сослужит нам хорошую службу.

– Паймон, вы оповестили всех стражников о том, как выглядит безликий, и о возможной угрозе? – спросил Скирос.

Паймон замялся:

– Нет, еще не оповестил.

Богир аж покраснел:

– Ты, бестолочь, даже не знаешь, что я всем сообщил об этом еще неделю назад! И ты присутствовал на том вече, и видно, как слушал!

***

Бесконечные коридоры каньонов, один похож на другой. Жажда и голод. Несколько дней уже я в этих бесконечных коридорах. Под палящим солнцем…

Вдали послышался шум ручья – я двинулся к источнику воды, сил на то, чтобы обернуться птицей, не осталось вовсе. За мной тянулся кровавый след. Сначала я полз, после дня пути нашел палку – я видел, как на нее опирался человек, и попытался повторить. Несколько раз падал, но в конце концов научился ходить с помощью палки. Я приближался к журчанию. Жажда, жажда пожирала меня. Чем ближе была вода, тем сильнее было и желание выпить ее всю, осушить все досуха. Поднялся к ручью, увидел воду, кинулся к ней и начал пить. Жадно и долго. Увидел рыбу и молниеносно схватил ее. Ел рыбу живой, рвал ее зубами на части и глотал. Боль и голод. Все тело было изранено, много крови потерял за время пути. Рыба не утолила этот бездонный голод. Уснул в кустах недалеко от ручья…

Рассвет, боль и голод только усилились, я выпил воды из ручья и вслушался в мир. Со стороны джунглей вышла небольшая антилопа, я затаился, приготовился к нападению. Она подошла к ручью и начала пить. Напал сзади, свернул ей шею и начал есть. Ручей окрасился кровью. Боль. Боль все не утихала, мне нужно больше мяса. Опять вслушался – услышал в каньоне шум, множество голосов и топот ног. Всмотрелся в даль и увидел там людей. Уже были силы обернуться птицей. Я полетел к городу. Голод и боль. Приземлился. Тут шумно, очень шумно, звуки буквально оглушали, меня трясло.

Я обернулся человеком, нашел палку. И тут почуял запах. Он манил меня, я пошел к нему. Людей вокруг становилось все больше и больше. Больше мяса. Но не они манили меня – вдали появилась лавка, увешанная мясом. Я подошел.

– Мяса, – проскулил я.

– Вы не местный, да? – спросила женщина.

– Мяса, – повторил я.

Изо рта потекла слюна. Я безотрывно смотрел на мясо, что было на прилавке. Дальше пелена.

***

Мейли нервно тряс ногой:

– Долго они там еще?

– Надеюсь, нет, – ответил Форсед, прикусывая губу.

Джет, как назойливая муха, метался из стороны в сторону:

– Это ожидание убивает меня, ненавижу ждать.

– Да успокойтесь вы! – приструнила Анна.

Вдруг со стороны рынка донеслись крики, повеяло запахом горелого мяса и дымом. Спустя пару мгновений нервную сосредоточенность ребят нарушил вопль ужаса. Маленький человечек, перепачканный кровью, бежал вперед, ничего не видя, и орал как резаный:

– Напали, на нас напали! Убивают!

Стражники сразу же встрепенулись и подбежали к человечку. Один крепко схватил его за плечи, а второй строго спросил:

– Что случилось?

Человек сильно запыхался, он немного перевел дыхание и выдавил:

– Там… на рынке… безликий…

Воздух взорвался криками о помощи.

– Я на рынок, а ты за Богиром! – приказал высокий стражник и рванул на крики.

Второй стражник помчался в здание совета.

Распахнув дверь, он бесцеремонно прервал речь главного шамана Кау, из-за чего тот одарил его обжигающим взглядом:

– На рынке безликий! Напал на людей.

Аякс на секунду оторопел. Не поверил своим ушам. Но быстро вернулся к реальности. Сам не понимая того, он уже летел со второго этажа вниз. Он бежал что есть сил к рынку, бежал за Астианом и Богиром, которые на ходу раздавали указания подчиненным.

Показалась рыночная площадь, Астиан и Богир обнажили оружие. Мясная лавка была залита кровью, сердце Аякса замерло. На залитом кровью пустом прилавке лежала оторванная рука Хани, со свадебным кольцом на безымянном пальце.

Астиан скомандовал:

– Окружайте прилавок, там кто-то есть!

За ним стояла маленькая девочка в кружевном светло-зеленом платье с рваным подолом, окрашенным в алый цвет. В маленьких ручках она держала наполовину обглоданную ногу брата, который валялся рядом хладным трупом.

Ужас овладел Богиром:

– Это безликий! Убить его.

Стражники пронзили Фелицию копьями, у Аякса полились слезы. Девочка взвыла от боли и попыталась перевоплотиться в ягуарокинка.

– Факел и масло! – крикнул нервно Астиан. – Быстрее, вашу мать!

Двое стражников держали безликого, подбежал еще один, облил оборотня маслом и кинул в него факел. Стражники отпрыгнули – безликий полыхнул. Он так и не смог изменить облик и медленно сгорал в теле маленькой девочки.

Аякс обезумел от горя, он не мог смотреть на горящую дочь и побежал к ней, чтобы остановить этот кошмар. Его схватил Богир.

– Фелиция мертва. Это… безликий, – сказал Богир и обнял Аякса.

Тот начал рыдать и кричать. Он видел, как горит его дочка. Он понимал, что уничтожена вся его семья… и вся жизнь.

– За что?! – сквозь слезы кричал Аякс, – За что, ведь они просто дети, они не сотворили ничего плохого, за что так с ними?! Родители не должны видеть, как гибнут их дети! – Аякс упал на колени и начал в беспомощности колотить руками землю.

Богир не пытался его успокоить: боль Аякса была безутешна.