«Даже сама Истина не узнает себя в зеркале»

Есть авторитетное мнение, что любому человеку жизненно важно иметь возможность отплатить за добро добром. Нет, не все люди одинаковы, но, если судьба предоставляет вам такой шанс, — не отворачивайтесь. Быть может, в мире действительно станет чуточку светлее…

…И, как по мне, это правильно. Потому что, проревевшись, Сунь Укун, Чжу Бацзе и Ша Сэн бодро встали плечом к плечу, готовые к любым опасностям, лишь бы доставить цилиндр со священными сутрами в Китай.

Нет, понятно, что мы уже и так были на китайской территории, но ведь дар будды Татагаты нужно было вручить адресату. А вот как дойти до престола Нефритового императора, не знал никто из нашей маленькой компании.

То есть любому дураку ясно, что он живет на небесах. Но какой конкретно маршрут туда ведет? Нам искать аэропорт или космодром? Нас доставит та же бодисатва Гуаньинь или кто-то из приближенных к трону? Всю пятерку чохом или меня одного, потому что остальные уже накосячили там, где не надо?

А это устроит всех наших противников или господа У Мован, Цзунь Ю, Яньло-ван будут категорически против? Да — нет — может быть — не знаю — наверное — смотрим по факту?!

Сплошные вопросы — и ни одного ответа.

Удивительно даже то, как быстро я настропалялся произносить эти китайские имена без запинок и спотыканий на каждом шагу. А вот об этом стоило бы поразмышлять отдельно…

Дело в том, что я русский. Родился в абсолютно русской семье, где не было никаких родственников со стороны евреев, армян, турок, поляков, татар, грузин и так далее. Все говорили только на русском, и никто, включая даже пра-пра-пра-прадедушку, ни разу не был на границе с Китаем.

Почему же и зачем бессмертный У Чэнъэнь выбрал именно меня?

Ведь я самый неподходящий типаж для его литературы. Ничего не знаю, не пишу иероглифами, не разбираюсь в тонкостях религий, не владею кунг-фу, не понимаю местных традиций и даже с китайской кухней не знаком!

Он же мог выбрать кого угодно, так почему я?!

Казалось бы, ответ на поверхности. Просто скучающий старик встретил на книжной ярмарке молодого человека, утомленного сумасшедшим ритмом столицы, и без всякой задней мысли, по доброте душевной, позволил ему сменить обстановку, отправив туда, где так называемой «зоны комфорта» не существует в принципе. Разве это плохо?

Я ПРИДУШУ ТЕБЯ, СТАРЫЙ ТЫ ПЕНЬ!

Конечно, если вернусь домой. Больше таких истерических выплесков у меня не было. В конце концов, нервы нужно беречь в любом возрасте. Инсульт «молодеет» с каждым десятилетием, так мне мама писала, и никаких сомнений в ее словах у меня нет.

— Учитель, ты о чем-то задумался? — заботливо крикнул мне прямо в ухо прекрасный царь обезьян, так что я чуть не навернулся с коня.

Юлун вовремя двинул боком, удерживая всадника. Лошади и не такое умеют, уж поверьте.

— Парни, солнце клонится к закату. Если мы и дальше намерены двигаться по ущелью, то, наверное, стоит подумать о месте для ночлега. Только давайте не какой-нибудь монастырь и не дом с девицами! Это у меня уже поперек горла стоит.

— В горах мы едва ли найдем пристанище, — поддержал меня Ша Сэн. — Но и ночевать на сырой земле — тоже так себе удовольствие. Тем более что среди нас есть брат, мучимый голодом.

— Хр-хрю, ерунда! Не надо обо мне заботиться. Сдохну так сдохну, разве кто во всем мире всплакнет о печальной судьбе гордого Чжу Бацзе, умершего от недоедания…

— Вот только не надо шекспировского трагизма. — Я метко швырнул подхваченной с дерева шишкой прямо между лопаток брата-свиньи. — Никто не умрет, нам боги не позволят. В конце концов, это ведь их затея — доставить свитки буддизма в Китай? Ну, так это мы и делаем.

— Учитель, — осторожно взял меня за рукав Мудрец, равный Небу. — Ты все говоришь правильно. Вот только, чтобы доставить эти самые свитки, достаточно и одного из нас. А вдруг боги готовы пожертвовать остальными?

Честное слово, пока такая простая мысль даже не приходила мне в голову. А когда пришла, я не задумываясь погнал ее пинками! Еще чего удумали?! Нас было пятеро в начале пути, значит, то же количество будет и в конце! Я не намерен жертвовать никем из нашей маленькой банды, даже молчаливым конем, чтоб вы знали…

Если кому-то там, наверху, так уж взбрело в голову заполучить священные сутры индийского будды, то мы положим их у его ног всем коллективом. Боевой неразлучной пятеркой, и никак иначе. Хотели бы по-другому? Ищите иных исполнителей вашей небесной воли. А с нас довольно!

Пока все это бурлило у меня в груди, прыгающий Сунь Укун объявил, что видит впереди пещеру. Если там не слишком влажно и не живут тигры, то мы вполне можем переночевать.

Особого выбора не было. Я отправил обезьяну и рыбу на осмотр помещения; вернувшись, они доложили, что, в принципе, на короткий срок остановиться можно. Пещера необитаема, внутри есть небольшой родник, вход укрыт изгибом скалы от ветра, а в лесу всегда полно сухих сучьев для костра.

— Заселяемся!

Как оказалось, свод пещеры был так высок, что можно въехать верхом, не опуская головы. Ребята занялись костром, а я пошел вглубь — посмотреть, как далеко пещера тянется. Как оказалось, довольно далеко. И, что удивительно, дно и стены пещеры явно носили следы ручной обработки. Возможно, когда-то здесь жили первобытные люди, но сейчас только ветер доносил случайные звуки вроде…

— Плач? — Я не поверил своим ушам.

Да, точно, или плач, или скулеж, на слух разобрать было трудно, да и не видно ничего. Но странные ноты все равно разбудили мое любопытство, так что я сгонял к нашим, выбрал горящий сук и пошел обратно.

— Учитель, ты куда?

Мне некогда было отвечать, потому что где-то там явно скулило какое-то животное. Волк, лиса, собака, не знаю. Но хотелось посмотреть. И буквально через сто шагов обнаружился боковой проход, закрытый железной решеткой с тяжелым навесным замком. А внутри…

— Не может быть!

— Ли-сицинь? — На меня в не меньшем изумлении уставились красноволосый черт Чи-фа и его мохнатый пес Чжэннин.

Да-да, те самые ребята, что в свое время рискнули всем, помогая нам сбежать из Диюя. Причем пес лично указывал дорогу к выходу, а красноволосый даже активно дрался, задерживая стражников. Это было, было ведь, помните?

Оба были страшно изможденные, худые, грязные. На каменном полу не было даже соломы, никакой миски — ни с едой, ни с водой. Конечно, верховный судья провинций Хэфэй и Юньнань всегда являл садистские наклонности. Но я-то тоже хорош! Каким же надо быть конченым эгоистом, чтобы, вырвавшись на волю, ни разу не поинтересоваться судьбой тех, кто решился нам помочь?!

— Ты покраснел, но не переживай, — правильно понял меня бледный Чи-фа. — Мы не в первый раз попадаем за решетку и не в последний. Иногда даже полезно отдохнуть в тюрьме.

— Хозяин часто наказывал, — хмуро подтвердил пес.

— Это из-за нас?

За моей спиной раздался топот. Сунь Укун не усидел на месте и побежал за мной, чтобы проверить, не случилось ли чего-нибудь опасного или интересного. При виде бывших слуг ада он кинулся на решетку, пытаясь руками раздвинуть прутья. Но нет, не все так просто…

— Не стоит стараний, царь обезьян, — философски вздохнул красноволосый. — Пусть нас не кормят, зато здесь тепло и сухо. А что такое свобода, мы не знаем и не знали с самого рождения.

Большой пес дважды гавкнул и, подойдя поближе, сунул нос между прутьев, пытаясь лизнуть мне руку. Я потрепал его по холке, сдерживая невесть откуда подступившие слезы.

— Я сбегаю, позову наших, и мы тут все разнесем!

Мне пришлось ловить Укуна едва ли не в прыжке. Эту решетку явно было не взять никаким оружием, разве что пытаться вновь читать стихи. Хотя я пока не очень понимал какие. Пушкинское послание к Чаадаеву я уже использовал, про орла тоже, пришлось резко поднапрячь память. И вдруг всплыли четыре строчки полузабытого поэта девятнадцатого века…

— Смешно, — невольно улыбнулись все, — но чем нам это поможет?

— Когда смешно, то уже не страшно, — подмигнув, пояснил я. — И кстати, иногда при этом появляются хорошие идеи! Вот твой посох, он ведь увеличивается и уменьшается в размерах, так?

— Учитель, ты прав! — Укун звонко хлопнул себя ладонью по лбу. — Почему же это сразу не пришло мне в голову?! Хи-хи-хи!

Мудрец, равный Небу, сначала уменьшил Цзиньгубан так, чтобы тот твердо стал между двух прутьев, а потом увеличил на метр. Прутья не то что погнуло — аж из потолка вырвало к едрене фене! Простите мне мой русский…

Мы вытащили из раскуроченной тюрьмы наших отважных друзей и потащили к общему огню, от которого теперь доносились чудесные запахи.

— Брат-свинья заметил рой пчел, летящих на ночь в улей, — приподнялся нам навстречу синекожий Ша Сэн. — Так он добыл дикий мед, а возвращаясь, набрел на заброшенное тыквенное поле, совсем рядом, чуть пройти от дороги. А вы, я вижу, привели гостей? Присаживайтесь, братья.

— Да-да, хр-хрю! Чжу Бацзе накормит всех!

Куски тыквы в медовом соусе с лесным чесноком были великолепны. Никто не отказался, даже пес Чжэннин и тот слопал две порции. Хотя я, между нами говоря, уже изрядно стосковался по мясу, но, когда особого выбора нет, можно побыть и невольным вегетарианцем.

Говорят, это даже полезно. Недаром в культурах почти всех народов так или иначе принято поститься какое-то время. И разумеется, люди во все времена осознанно, из религиозных или практических соображений, обрекали себя на пост.

Отец как-то рассказывал, что в культуре питания СССР по ГОСТу был так называемый «рыбный день», когда по четвергам в столовой рабочим не готовили мясных блюд. И ничего, никто с голоду не падал, невзирая на тяжелый труд у станка, на полях или в шахтах. Люди той эпохи были даже более здоровы, физически и духовно.

А если верить записям Владимира Даля, то на Руси в девятнадцатом веке в пост ели овощи, фрукты, соленья, выпечку, ягоды, орехи, мед, грибы, каши, горох, щи, рассольник, рыбу, вязигу, икру, лапшу, изюм, блины, сладости, да еще кучу всякого вкусного и полезного, вот…

Это я так себя утешаю, потому что хочу мяса! А при троице моих демонов это слово лучше вообще не произносить. Тем более что у нас тут еще парочка таких же добавилась. И оба тоже, знаете ли, ни разу не травоядные.

Как завтра выкручиваться будем, ума не приложу, но и не помочь узникам совести тоже было невозможно. Это даже не обсуждается. Ой, да и ладно…

После ужина Ша Сэн сходил в лес и принес для меня ворох сухих дубовых листьев. Остальные укладывались спать прямо на каменном полу: им ничего, при мне даже не чихнули ни разу, никакая хворь их не берет. Под спину притулился мохнатый друг человека. Собакам такой контакт важен не меньше, чем людям.

— А сейчас Учитель расскажет традиционную поучительную историю на ночь, — громко объявил царь обезьян, даже не спросив моего мнения на этот счет.

Хотя, с другой стороны, когда я им в этом отказывал? Для ребят это хороший шанс приобщиться к русской классике в форме дискуссионного клуба, а для меня — освежить память, подавая знакомые канонические тексты в адаптационной форме китайского театра. Ну всем же интересно, я и сам увлекаюсь игрой…

Сегодня я рассказал о страшном восстании крестьян и разбойников под предводительством огромного бородача Пу против трона самой императрицы. Восставшие захватывали города и поселки, правительственные войска отступали, а некоторые даже переходили на сторону разбойника. Страх и ужас захватили страну…

Так вот, в одном из маленьких уездов, в деревянной крепости, служил юный офицер Пи Гри, который влюбился в невинную дочь коменданта Ма Ми. На беду, ее возжелал и другой офицер по имени Гру Ни. И вот как раз он-то и стал предателем!

Ну, дальше вы и сами все знаете, не вижу смысла пересказывать. Главное, что все кончилось хорошо: императрица снизошла к просьбе Ма Ми, после чего храброго Пи Гри выпустили из тюрьмы. Но злого Гру Ни наказали, а страшного разбойника Пу, конечно, казнили, хоть он и был за народ. Вот такая закономерная развязка сюжета…

На этот раз мнения разделились. Мятежный Сунь Укун желал возглавить разгромленные войска бунтовщиков, дабы идти штурмом на столицу! Чжу Бацзе и Ша Сэн восхищались отвагой Ма Ми, которая не только не посрамила честь повешенного отца, но и спасла будущего мужа. Это было очень по-китайски и с полным почтением к законной власти!

А вот красноволосый черт Чи-фа умудрился уснуть, так и не дослушав поучительную историю. Никто на него не обиделся: мы понимали, что парню досталось. Побои, тюремное заключение, голод, отчаяние и абсолютная безнадега измотают кого угодно. Пусть себе спит.

Спустя полчаса мы все так или иначе повалились. На этот раз ночь прошла спокойно, мне даже было жарко спать спина к спине с черной собакой. Поэтому я долго ворочался, и в голову всякие лезли мысли. Например…

А вот интересно, если бы мы их не выручили, то эти двое умерли бы в обнимку? Или все же один попытался бы съесть другого? Вопрос не праздный, если в клетке запереть человекообразного черта и собачьего демона. В особой доброте ни того ни другого не обвинишь, вспомнить хотя бы, кем и на кого они работали!

Поэтому нет, я вовсе не идеализирую то общество, в котором нахожусь. Разве что вполне понимаю, что в ряде случаев даже в сердцах нечисти находится место лучику света. Как-то вот так. Спал без снов. Или снов не помню…

Встали мы рано, впрочем, как и всегда. Сунь Укун сидел на камне у выхода из пещеры; подозреваю, что этот тип опять мог сам себя назначить часовым и охранять сон остальных. Оглянувшись по сторонам, я заметил, что кое-кого не хватает. Точнее, двух. И что же?

— Они ушли до рассвета, — улыбнулся Мудрец, равный Небу. — Не хотели тебя будить, ты так сладко спал, пригревшись рядом с Чжэннином. У них своя дорога, теперь им нельзя появляться в Китае. Но эта парочка не пропадет. Они передавали тебе поклон, Учитель…

Ну, возможно, оно и к лучшему. Вряд ли на Небесах всерьез обрадуются, если мы будем подбирать по пути разных опальных демонов, чертей, адских псов и прочих, включая их в свою компанию. Так и недели не пройдет, как мы соберем войско не хуже пугачевского и махнем трясти трон Нефритового императора.

Оно ему надо? Вот именно, вопрос риторический.