«Мудрость приходит с возрастом или с кулаками…»
Почему мы так беззаветно доверяем пожилым людям? Вот, кажется, уже пример Америки показал, на что способен человек с деменцией, путающий право и лево, но нет же. Раз старец, то уж точно мудрый! А потом за голову хватаемся, мать вашу…
…Высокий сухощавый старик с благородным лицом, босой, в черных одеждах, с достоинством поклонился нам:
— Даос всегда примет буддиста — как один монах другого. Заходите, братья! Все, чем я могу вам помочь, будет сделано. Иначе как бы мы смотрели в беспристрастное лицо Истины?
Я сполз с коня и отвесил глубокий поклон. Как я понимаю, в Китае просто обожают кланяться друг другу. Говорят, что в Японии тоже? Может быть, но ведь сами японцы откровенно считают китайцев недочеловеками, с чем я категорически не согласен!
Фу вам два раза, фу-у, злые японские агрессоры! Еще и на наши острова облизываются, гр-р-р…
Извините, отвлекся.
Короче, мы все вошли во внутренний двор. Очень чистенький, выложенный булыжными плитами, нигде ни соринки. Сам монастырь являл собой двухэтажное здание с квадратными окнами, в своеобразном архитектурном дизайне, на грани аскетизма и упорядоченности.
Мало разбираюсь в даосизме (то есть признаю, вообще ни капли!), однако первое впечатление сложилось очень даже приятное. Мне доводилось читать, что якобы даосы жили в лесу или горах, чуть ли не в норах, отрекаясь от всего земного, но, видимо, не всегда. По крайней мере, именно этот монастырь был вполне себе цивилизованным, окультуренным и жилым.
Нам позволили оставить Юлуна во дворе, где присутствовала коновязь, хотя других лошадей мы не заметили. Старый даос провел нас в дом. Без экскурсий по всем этажам: уже на первом, где были кухня и обеденный зал, нас всех усадили за стол.
Настоятель вышел на минуту по своим делам, а прекрасный царь обезьян неожиданно дернул меня за рукав:
— Учитель, не знаю, как ты, но мой чуткий нос говорит мне о наличии женщин в монастыре!
— Фигня, как такое возможно?
— Не знаю. Спроси своего ученого Хр-эня, но голову даю на отсечение, что и он скажет то же самое!
Парой минут позже старик вернулся, неся поднос с чаем.
— Братья мои, еда будет приготовлена чуть позже. Пока же взбодрите свои силы чаем, настоянным на редких горных травах. Они полезны для осознания!
— Мы благодарны тебе, о наставник, — опять-таки низко поклонился я. — А где в этом доме можно, так сказать, вымыть руки и припудрить носик?
Все уставились на меня как на конченого.
— Ладно, будь по-вашему. Где тут отхожее место?
— По коридору прямо и налево, — въехал улыбнувшийся даос.
Я пустился в путь и действительно в какой-то момент поймал себя на том, что тоже чувствую тончайший аромат женских духов. Сняв обувь, я пошел на цыпочках, приподняв нос и «вдыхая направление». Идти пришлось недолго.
В стене справа были прорезаны небольшие окна вентиляции, из которых доносились звуки интереснейшего разговора:
— Это они?
— Это он, уж точно! Как можно забыть глупого танского монаха?
— А его приятели?
— Свин! Это тот самый свин! Девочки, он меня всю облапал!
— Не одну тебя, дура… Подумаешь, помацал немного!
— Сама дура! Он меня за такие места трогал… Если я не беременна, это уже чудо!
— Не ссорьтесь, девочки!
— Тебе легко говорить! Тебе-то он не засовывал свой любопытный пятачок в такое место, куда и…
— Все равно не ссорьтесь! Наш старший брат уже подал им чай, и скоро они все заснут последним сном…
Боже мой, как я бежал! Бросив тапки, практически не дыша, взяв стометровку быстрее любого чемпиона мира…
И я успел!
Сунь Укун как раз подносил чашку к губам, когда я метко швырнул свою дурацкую шапку, расплескав ему весь чай.
— Д’Артаньян, вы хотели выпить… и без меня?!
— Учитель… — нервно икнул он. — Ты в себе? У тебя все хорошо, голова не болит, злые духи не завладели твоим разумом?
— Никому не пить чай, он отравлен! — с трудом выдохнул я. — Настоятель монастыря… сука! Он не настоящий даос, он… братец тех четырех сестер-людоедок…
— Не может быть!
— Может! Мы в Китае, здесь все может быть. Кстати, ты был прав насчет женских ароматов. Все четверо девиц тут!
В ту же минуту старик-даос прошлепал к нам босыми пятками с полным подносом еды и по переменившимся мордам гостей как-то быстренько догадался о том, что произошло. И нет, раскаяния мы не дождались. Скорее наоборот…
— Ты сам во всем виноват, Ли-сицинь! С семи лет мальчики и девочки не должны сидеть на одной циновке, а твой ученик полез с ними купаться?!
— Минуточку, — праведно вспылил я. — Они сами заманили меня в ванну, мыли мне голову, разминали мышцы и голыми толкались туда-сюда — это им можно было?!
— Да! Ибо, с позиций даосизма, их поступками руководил голод, который, как известно, не мать…
— Не тетка!
— Неважно, ты понял суть, — жестко отрезал старый даос. — Если кто-либо при тебе совершает зло, то не следует платить ему бо́льшим злом! Пусть несчастного когда-нибудь потом настигнет неумолимая карма. Уж чему-чему, а этому вас, буддистов, учат в первую очередь. Умри, но не примени насилия против насильника, так ведь?
— Ли-сицинь, ну че за дела… — взмолился Мудрец, равный Небу, и кем бы я был, если б не ответил согласием…
Секундой позже золотой Цзиньгубан обрушился на голову старшего брата четырех сестер и… не попал. Коварный дедок легко увернулся в сторону. Но там его ожидала грозная лопата брата-рыбы. Вот так!
Привычный к военным действиям Ша Сэн мгновенно отреагировал на опасность, и хоть даос даже в этом случае кувырком ушел из-под удара, но он никак не мог ожидать яростного нападения нашего кабана:
— Ты плохой! Хотел обмануть Учителя?! Наверняка твоя еда отравлена, как и твой чай! Только продукты даром переводишь, а свинка голодает… Хр-хрю!
И вновь я стал свидетелем восхитительно-безобразной драки. Три моих демона, вооруженные острой лопатой, опасными граблями и чудесным посохом, никак не могли прибить одного-единственного даосского монаха!
Уж не знаю, чему обучают в их монастырях, но старик крутился как вихрь, вставал на голову, падал в шпагат, складывался под любым углом, да еще попутно ругал всех нас нехорошими словами:
— Косорукая обезьяна, достань меня! Не можешь, не успеваешь?! Ну да, такой медлительный лентяй, как дурак с черепами на шее, тебе не помощник! А почему он синий? Пьет как скотина? И этот толстозадый недоумок с пятачком туда же! Почеши мне граблями спинку-у…
Я было взялся за автомат, но даже с предохранителя не стал снимать: тут все так перемешалось — еще кому-нибудь из своих ухо отстрелишь! Однако до коварного даоса все-таки дошло, что в конце концов он устанет первым, и хозяин дома пошел на компромисс:
— Добрый монах Ли-сицинь, предлагаю переговоры!
Я поднял руку ровно в тот момент, когда золотой Цзиньгубан уже готов был врезать старцу по затылку. Сунь Укун, ворча, опустил оружие, но два его названых братца так и остались стоять наизготовку.
— Что ж, при зрелом размышлении я склонен признать, что мои сестры, возможно, слегка погорячились. — Даос хлопнул в ладоши, и все четверо вышли из смежных комнат. — Удовлетворит ли моих дорогих гостей, если за обиду, нанесенную вам, я превращу их в куриц?
— Каковыми они и являются, — тяжело выдохнул Чжу Бацзе. — И это будет только справедливо…
— Сестры, вы слышали слова настоящих мужчин? Подойдите же ко мне. — Старик достал из неприметного шкафчика в стене две небольшие бутылочки тонкого стекла.
Мне почему-то не понравилась странная готовность девушек принять столь суровое наказание, но, с другой стороны, я еще не видел никогда, как человека прекращают в птицу. Пусть в данном случае в курицу, но все равно интересно.
— Да будет так!
— Это же не навсегда? — зачем-то спросил я.
— В твоем сердце до сих пор живет милость к павшим? Как дитя… Но не волнуйся, Ли-сицинь. Весь остаток сегодняшнего дня они проведут в перьях, а на закате я верну им прежний облик! Впредь будут умнее и хитрее…
Как оказалось, было достаточно одной капли на покорно склоненную голову, короткой синей вспышки, стелющегося вонючего дыма — и четыре белые курицы, кудахча, начали ходить вокруг босоного даоса, что-то склевывая с пола…
— Претензий нет. — Все трое моих ребят уважительно поклонились.
— Но курей нужно чем-то кормить! — громогласно вскрикнул седой злодей, вздымая вторую склянку. — Три рисовых пирога им хватит? А доверчивого монаха мы съедим на ужин!
Конечно, было поздно хвататься за автомат, я все прощелкал, пока смотрел на чудеса превращения. Три демона тоже если и успели удивиться, то ничего не смогли бы сделать. Достаточно одной капли, всего одной, для превращения в…
— Да будет так! — Старик встряхнул жидкость в бутылочке в тот самый момент, когда одна из четырех глупых куриц вдруг приняла его пальцы на ногах за откормленных червей и клюнула так, что несчастный, дрогнув, облился с головы до пят. Упс-с…
— Дура-а! — только и успел произнести коварный даос, падая на пол тремя кусками свежеиспеченного пирога с жареным рисом.
Мы даже икнуть не успели, как остальные куры присоединились к пиршеству.
Признаюсь, меня слегка замутило. Эти четыре каннибалки и тут нашли себе добычу, пожирая плоть старшего брата. Есть люди, которых ничем не переделаешь. Да и какой смысл заморачиваться теперь?
Мы искоса посмотрели друг на друга, убедились, что ни на кого ни одной капелюшечки не попало, и наконец-то смогли облегченно выдохнуть. Все, я насмотрелся чудес, пожалуй, на неделю хватит. Валим отсюда, валим!
Чжу Бацзе аккуратно вытолкал сытых кур во двор и ни разу даже не озвучил предложения зажарить их на вертеле. Мы все еще были под впечатлением от увиденного. Зато теперь стало понятно, как старик-даос с четырьмя сестричками мог так успешно держаться все это время вне бдительных взоров местных судей.
Дорога-то одна. И к нему наверняка приходили чудом сбежавшие жертвы людоедок, а он волшебными чарами разрешал все вопросы в пользу семьи. У несчастных просто не было шанса, ведь в Китае принято доверять почтенным дедушкам, живущим вдали от искушений и посвятившим земную жизнь поиску Истины…
Ну, несколько забегая вперед, могу честно и нелицеприятно сказать: монастырь мы тоже сожгли на фиг! Во-первых, там больше не было ни одной живой души. Во-вторых, вся эта родственная пернатая банда умудрилась-таки сбежать со двора в лес. И в-третьих, ну не оставлять же им жилплощадь для возможности вновь творить злые дела? Хотя с куриными мозгами это вряд ли получится.
Несмотря на каменную кладку, горело все очень хорошо. Ребята постарались от души, и это было правильно. Вот если бы только так легко и непринужденно решались все бытовые проблемы с неумолимым злом в моем мире! Только представьте себе на минуточку…
Чжу Бацзе все равно успел натырить в корзину муку, хлеб, немного овощей и кувшин вина. Мы не протестовали: в конце концов, именно ради нашего брата-свиньи нам и пришлось постучаться в ворота даосского монастыря. Правда же?
Где-нибудь остановимся, и кабан сам приготовит отличный ужин буквально на коленке. Если бы широко разрекламированный Ивлев хоть раз встретился один на один в кухонном поединке с Чжу Бацзе, он бы искусал себе губы, повыдергал волоски из бороды, заплакал и впал в полное отчаяние! Ибо готовить такую вкусноту практически из ничего способен только наш демон-свинья и никто другой на целом свете…
Мы шли, наверное, еще часа четыре, если не больше. Потом просто устал конь. Лошади тоже не железные, и им необходим нормальный отдых через каждые пять-шесть часов пути. Прочтите в интернете, если не верите.
Но я не говорю о воистину неутомимых монгольских коняшках — эти могут идти мелкой рысью хоть целый день. По полному бездорожью, на нерегулярном питании, без услуг ветеринара и без нормального сна в приличной конюшне. Этим коротконогим монстрам все по барабану.
Только вот наш Юлун не из их породы. Он скорее относится к тем парадно-выходным лошадям, которые торжественно везут на себе генералов или императоров перед восторженно подпрыгивающей толпой. Было решено отпустить его на свободный выпас и дать возможность всем немного отдохнуть.
Мы вчетвером уселись или улеглись вокруг небольшого костра, пока наш неизменный повар Чжу Бацзе готовил что-то феерическое из катастрофического минимума продуктов. Впрочем, ни у кого из нас аппетита почему-то не проявлялось. Удивительно, да?
А вот и нет: после всего увиденного в даосском монастыре каждый счел, что он не так уж и голоден. Пусть брат-свинья ест сам. Приятного аппетита!
И да, он что-то там наготовил. Запахи были восхитительные, но…
После короткого размышления наш кабан вдруг скинул все в огонь и уселся рядом с нами, спиной к костру.
— Мы братья, и если не ест один, то не едят все. А жрать одному за всех вас — просто стыдно…
— Да ты крут, Чжу Бацзе, уважаю.
— И я уважаю.
— Прими и мое уважение.
— Учитель, — всхлипнул демон-свинья, поправляя смешную шапочку на голове, — расскажи нам всем в утешение новую притчу, а то у меня слишком урчит в животе.
Что ж, печальная, но поучительная история о женщине Ан, жившей в столице, ее благородном муже Ка-ре Ни и истеричном любовнике Врон Ки, пала на благоприятную почву. На этот раз мнение всех моих учеников было совершенно единодушным! А значит, абсолютно верным.
Глупая женщина совершила страшную ошибку, предав законного супруга-чиновника ради молодого воина симпатичной внешности. За что боги справедливо наказали ее, даровав жуткую смерть под колесами тяжеленной телеги…
Все три демона плакали, вытирая слезы друг другу, потому что прекрасную Ан все равно было жаль. Если помните, то и сам Лев Толстой в дневниках удивлялся этому факту. Мол, он-то писал роман-предупреждение о том, что не надо изменять супругу и какое за этим следует печальное грехопадение, вплоть до самоубийства!
Но читатели всего мира почему-то до сих пор жалеют Анну Каренину…