«Невинность самой скромной девушки определяет лишь гинеколог»

И вообще, мужчин часто заботит именно внешнее, а не внутреннее. Потому что для правильного понимания реальности нужно всегда быть специалистом, а чтоб вот так, типа, о-па, хочу и буду… много мозгов не надо.

…За воротами меня встретили четыре вполне себе милые и опрятные девицы в возрасте где-то от девятнадцати до двадцати двух лет. Могу ошибаться, свидетельств о рождении мне никто не показывал. Да я и не спрашивал.

У красивых китайских девушек возраст понять практически невозможно, на лицо они все несовершеннолетние, а по факту — каждой легко может быть и за сорок! Смысл запариваться? Я просто низким поклоном приветствовал каждую, после чего скромно спросил, нет ли у них чего-нибудь перекусить.

Да-да, я в курсе, что на светлом Западе существует уже целая субкультура, адепты которой роются по помойкам и выпрашивают в интернете любую жрачку, которую хоть кто-то не доел! Так вот, я категорический противник подобной хрени! Хотя бы просто потому, что у меня есть профессия и самоуважение.

Но просьба о милости к путешествующему монаху, живущему только лишь добровольным подаянием, — это все-таки несколько, если не совсем уже, другое…

— Разумеется, мы чтим законы Будды, — поклонились мне в пояс все четыре милашки. — Мы готовы передать рис, овощи и муку твоим слугам за забором. Но, добрый монах Ли-сицинь, не желаешь ли ты принять горячее омовение, пока мы заняты делом?

— Ванну? — не сразу поверил я.

— Большую бадью нагретой воды, — поправили меня девушки, хотя суть от этого не менялась ни разу.

Конечно же, я сказал да! А кто бы отказался-то? После всего, что мне довелось пережить за последнее время, настоящая пенная ванна?!

Да ну на фиг, я душу готов был продать за горячую воду, мыло и чистые полотенца. И кстати, хорошо, что в Китае моя душа никакой цены не имеет, там другие религиозные взгляды. Так что хвала Мойдодыру!

Двое девушек повели меня за дом, где прямо на улице, под открытым небом, в землю была вкопана здоровенная дубовая бадья метра три в диаметре. Невзирая на теплую погоду, над водой вился ароматный пар. Понятно, что это была не русская баня и не финская сауна, но только круглый дурак стал бы привередничать в таких условиях.

— Где я могу раздеться?

— Прямо здесь, — счастливо улыбнулись девушки. — Разве монах может хоть кому-то помешать?

Ну, честно говоря, я несколько смутился. Хотя современные московские нравы быстро излечивают человека от лишней скромности, но тут-то я все-таки иностранец. Неудобно-с…

— Ты хочешь, чтоб мы отвернулись? Пожалуйста!

— Псиба…

Я также развернулся спиной к двум красавицам, быстренько снял халат, дурацкую шапку и тапки, но штаны оставил. Не лезть же при дамах в прозрачную воду с голой задницей? Но признаю, что в большинстве азиатских стран такое вполне в порядке вещей. Вспомнить хоть общие термальные купальни в Японии.

— Э-это наслажде-ение… — простонал я, опускаясь по шею в горячую воду.

Температура была подобрана идеально: и не обжигало, и максимально расслабляло все мышцы. Я с наслаждением окунулся пару раз.

— Ли-сицинь, мы принесли отвары трав и мыльный камень. — Девушки поставили на бортик поднос с кучей бутылочек и плошек. — Ты позволишь вымыть тебе голову?

— Ну, в принципе, я и сам справлюсь.

— Прости нас за бестактную просьбу, — тут же повинились обе, — но оказать услугу танскому монаху, следующему путем Будды, значит сделать хороший вклад в карму, чтобы в будущем заполучить себе достойного мужа…

— А, ну, если вы так ставите вопрос… Тогда что ж, мыльте!

И вот не надо заранее упрекать меня в глупости. Тут любой нормальный мужик сразу бы согласился. А я даже подумать ничего неприличного не успел, как одна девица уже взбивала пену у меня на голове, а другая массировала мне шею.

То есть тот факт, что они обе уже были голыми, сидя рядом со мной в одной бадье, до меня лично дошел далеко не сразу! А лишь когда я почувствовал, что упругие девичьи груди методично и нежно толкают меня то в левое, то в правое плечо.

— Почему ты вдруг так напрягся, о Ли-сицинь? Расслабься, ты нужен нам чистым и мягким.

Мгновением позже еще две голые девочки нырнули в горячую воду.

— Не волнуйся, монах, мы передали обещанные продукты твоим друзьям, и они будут очень заняты не менее получаса. Но что это? На тебе штаны?! Как не стыдно, ай-яй-яй…

Их было четверо, я один. Все молодые, крепкие, скользкие от пены. Мой автомат лежал под моим же халатом, не дотянуться никак. Звать на помощь унизительно, да и бессмысленно: мне же закроют рот поцелуями прежде, чем я всерьез доорусь до кого-то из наших. Оставалось одно…

— О ком это ты? — еще успели удивиться девушки, дружно пытаясь снять с меня штаны.

Я сопротивлялся целую вечность, пока неведомая сила вдруг не перебросила через забор упоенно вопящего Чжу Бацзе — без граблей и абсолютно голого! О, это было то еще зрелище…

Брызги выше дома! Четыре красавицы визжат как электродрель! Брат-свинья не верил в свое счастье, а грязь с его тела быстро заполняла бадью! Я успел чудом выскочить, но наш вечно озабоченный кабанизде счел своим долгом представиться:

— Милые девы, меня зовут Чжу Бацзе! Я демон-свинья и очень рад знакомству! Как приятно, что вы встречаете меня уже раздетыми! Уверен, что правильно понял ваш намек, хр-хрю…

Даже не хочу знать, что там дальше началось, потому что я подхватил свои вещи и, как был, в мокрых штанах, припустил к воротам. Распахнул калитку и, обернувшись, увидел невероятное зрелище! Четыре абсолютно голые невинные сестры одним прыжком перемахнули через забор, скрывшись в лесу…

— Учитель, ты повсюду умеешь находить приключения на свою задницу, — завистливо выдохнули Ша Сэн и Сунь Укун, в тот момент как раз перекладывающие в два мешка те продукты, что нам дали в качестве пожертвования.

— Заткнулись оба, ничего не было! — грозно предупредил я.

Но появившийся через пару минут Чжу Бацзе, розовый и чистый, как младенчик, после ванны, самодовольно заявил, что вот у него-то, в отличие от меня, как раз-таки все было!

Врал. Понятное дело, что врал.

Но облапать мог успеть запросто, кабаны — они такие…

Пока я, матерясь и проклиная женское коварство, натягивал халат и думал, как мне ехать дальше с мокрыми штанами, наш Мудрец, равный Небу, быстро осмотрел пустующий дом. К моему удивлению, никаких следов оборотней, бесов или лис он не обнаружил, но вернулся с поникшей головой:

— Здесь нет злых духов, все четыре сестры — обычные люди. Вот только…

— Не томи, брат-обезьяна, — попросил Ша Сэн.

— На заднем дворе я нашел яму, там не очень глубоко под землей спрятаны человеческие кости. Эти девушки просто ели людей. Заманивали, убивали и ели. Они не демоны, они гораздо хуже нас.

После короткого совещания мы не задумываясь подпалили проклятый дом с четырех сторон. Когда пламя взвилось над крышей, мне на минуточку показалось, что освободившиеся души благодарят нас, взмывая в чистые небеса.

Возможно, я все это себе напридумывал, да? Критик редко применяет критический взгляд к себе же любимому. Но в том, что мы поступили правильно, лично у меня не было ни малейших сомнений! А у тройки моих ребят — тем более. И да, у коня/дракона тоже…

Примерно час спустя наш брат-свинья вновь начал ныть о том, что хочет есть. Спорить было трудно: судя по солнцу, уже давно настало время обеда, а мы и не завтракали, как вы помните. Проголодались все, но для Чжу Бацзе это было особенно проблемно, он не привык ограничивать себя в еде, а тут… как жить?!

— Привал, — объявил я. — Тормозим прямо тут, полянка чистая, и ручей есть.

Что нам там накидали в мешки сестры-каннибалки на обед?

Слава всем китайским богам и лично Нефритовому императору, продукты оказались постными: рис, пшеничная мука, репа, орехи, хлеб, пригоршня специй. Наш брат-свинья тут же сказал, что если ему не будут лезть под руку и помогут собрать некоторые травы, то обед он подаст в течение получаса!

Пока царь обезьян и синий демон-рыба метались туда-сюда в поисках съестного, у меня было пять минут свободного времени для элементарного осознания того, что со мной произошло и что могло бы произойти, не прочти я вовремя Чуковского…

Неудивительно, что четыре девушки приглашали гостей принять ванну. Расслабленного и хорошо вымытого человека гораздо проще и убивать, и готовить. Скорее всего, они просто топили любого гостя: четверо на одного при неожиданном нападении — это всегда победа. Ну, меня бы они завалили уж точно!

С другой стороны, а чем питаться в лесу, в стороне от больших городов и проезжих дорог, скромным девицам, оставшимся без попечения родителей? Торговать собой? Невыгодно, тут хорошо, если два-три путешественника с деньгами попадутся, остальные — случайные путники или крестьяне, идущие по делу.

Их проще съесть, чем заставить заплатить. Но мне кажется вполне приемлемым и то и другое. Если б хоть кто-то вышел из дома живым, нехорошая слава быстро разлетелась бы по всем провинциям. А так и мы не знали, и никто не знал…

Чжу Бацзе действительно уложился в полчаса. Китайцы вообще славятся быстрой подачей еды. На этот раз меня угощали желтым рисом с мелко рубленными орехами, томленым в листьях, — «Жемчуга лотоса поедают утки». К нему были добавлены теплые булочки из муки, воды, щепотки красного перца и тертой земляники — «Хвост лисицы Тянь». А ту же репку брат-свинья на этот раз порезал кругляшами, запекая над костром и посыпая пеплом, — «Желтое солнце садится в дымных облаках»…

Вкусно, кстати! Попробуйте.

После трапезы мы валялись на спине, любуясь облаками и наслаждаясь «купанием в лесу». Вообще, это считается чисто японской фишкой; любой горожанин, уставший от ритма мегаполиса, должен просто пойти в лес, парк, сад и посидеть там десять минут, наслаждаясь тишиной. Этого уже достаточно, чтобы не сойти с ума от стресса…

— Учитель, — неожиданно спросил меня Ша Сэн, — а вот когда мы вернемся в Китай и ты пойдешь к небесным чертогам Нефритового императора, где нам будет позволено ждать тебя? Если, конечно, ты хочешь вернуться.

— Не понял.

— Где нам будет позволено…

— Ша Сэн, я не понял, с чего вдруг ты принижаешь себя и других? — попробовал объяснить я. — Если мне нужно будет отдать эти сутры императору, так я отдам, нет проблем. Но это же не значит, что я брошу вас на земле, а сам вознесусь куда-то там на небеса! Мне там торчать одному ни разу не пригрелось, нет?!

Демон-рыба долго молчал, не находя слов. А потом вдруг почему-то сделал резкий шаг вперед и, опустившись на колено, положил мою ладонь себе на лоб:

— Ты неправильный монах, о Ли-сицинь! Но ты же и настоящий Учитель…

Мама родная, как же их всех здесь запугали? Мне даже страшно немного стало, честное слово. В Древнем Китае есть хоть какие-то профессиональные психологи или там во всем полагаются на волю богов и принимают «ничегонеделание» буддизма?

Парни, я с вами. Мы справимся. Только не надо впадать в отчаяние. Не надо слез, не надо паники. Еще чуть-чуть — и я сам вместе с вами запла́чу, а мне как учителю такие вещи совсем не к лицу…

— Движемся дальше? — предложил подскочивший Сунь Укун.

Он всегда был самый бодрый из нас. Вставал раньше всех, ложился позже. Вечно прыгал впереди отряда, беря на себя разрешение всех возможных проблем, каковые только могли возникнуть на пути. Любых и всяких!

В целом мне иногда даже казалось, что он мог бы прекрасно обходиться без моего руководства и сам доставить священные свитки в Китай. Но безудержная фантазия узкоглазого дедушки-писателя с седой бородкой решила все иначе. И нам приходилось этому соответствовать. А куда деваться…

После сытного (вру, весьма скудного) обеда наша веселая компания продолжила путь по той же протоптанной тропе. Да, мы трое отдали по половине своей порции голодающему Чжу Бацзе. А демон-свинья даже не заметил этого!

Он просто сметал все, что видел, себе в рот и совершенно не мучился никакими сомнениями. В чем, кстати, мы его и поддерживали. Но наш кабанидзе вроде бы начинал потихоньку отъедаться. Если вспомнить, каким он вышел из Диюя: глаза слезятся, щеки впалые, губы дрожат, ребра торчат как решетка-гриль, — то вот сейчас куда лучше! Конечно, до полного совершенства еще далеко, но тенденция правильная.

Короче, мы вновь встали и зашагали по ущелью, пока часа через три не уперлись в ворота незнакомого монастыря с высокими стенами. Его, в принципе, можно было бы обойти тропинкой слева, но Чжу Бацзе опять-таки начал ныть о том, что безмерно голоден! Представляете?

Ну, мы и остановились. Ведь монахи всегда должны помогать друг другу, так?

Ага-а…

— Учитель, — подскочил Мудрец, равный Небу, весело прыгая на посохе, в стиле хоббихорсинга. — Похоже, этот дом построен в духе даосизма, а не буддизма. Но монах, познавший пути Дао, никогда не откажет в приюте путнику. Даже если этот человек идет другим путем постижения истины.

— Хр-хрю, я уже готов принять даосизм, если меня покормят!

— Вежливо постучи в ворота, — тихо попросил я Сунь Укуна. — Скажи, что у нас тут свинья голодная. Если поделятся остатками обеда, то мы будем безмерно благодарны.

— Это так скучно-о… Давай лучше я разнесу ворота, а ты прочтешь одну из своих страшных молитв, и настоятель сам отдаст нам все, что пожелаем?!

— Все, все, не надо! — мгновенно опомнился слишком уж увлекающийся царь обезьян. — Чего ты сразу? Я пошутил! Пошутить нельзя? Хи-хи-хи…

Вот в этом он весь! Надежный друг, преданный товарищ, всегда отдаст свое, ни на мгновение не струсит в бою, но как попадет ему шлея под хвост, как начнет он веселиться, круша все подряд своим Цзиньгубаном, — так хоть бункер от ядерной войны покупай, все равно не спасет!

Пришлось погрозить Сунь Укуну пальцем. К воротам отправился Ша Сэн, из всех нас он самый дисциплинированный. Но и самый закомплексованный тоже, увы, в армейской среде такое не редкость…

— Добрые люди! — постучав тупым концом лопаты, крикнул демон-рыба. — К вашей помощи взывает буддийский монах Ли-сицинь с тремя учениками! Мы следуем из Индии в Китай и были бы безмерно благодарны за пять минут отдыха под вашим кровом.

Честное слово, даже я не сказал бы лучше. Вот что значит воспитание. Ни Укуну, ни Чжу Бацзе не довелось получить классическое образование, а в Ша Сэне чувствовалась закалка старой доброй офицерской школы.

Ворота скрипнули и распахнулись.