После выписки из госпиталя Куртаков вновь вернулся в родную роту и уже через несколько дней отправился на задание.

Боевые задания следовали одно за другим, и каждое из них не было похоже на предыдущее.

Иногда украинские националисты, озлобленные после разрекламированного, но неудавшегося контрнаступа, упирались рогом, держась буквально за каждый метр территории, а иногда, увидев российскую штурмовую группу, спешно снимались с позиции и откатывались назад, оставляя укрепрайон без боя.

Это было самое тяжёлое время, когда ситуацию детально никто из командиров не знал. Они лишь ставили задачу перед штурмовыми группами, а те уже сами продумывали, как эту задачу выполнить.

В тот раз задача перед группой Лихого была обычной: выдвинуться в район, провести разведку, передать координаты в оперативный центр, и после работы артиллерии попытаться взять штурмом очередной опорный пункт.

…Их боевая пятёрка скрытно двигалась по лесополосе, пока она не оборвалась. Впереди было открытое место, которое необходимо было пересечь, чтобы вновь скрыться в лесополосе. Старший группы, с позывным Лихой, подал сигнал остановиться.

– Так, мужики, прежде чем выйти на «открытку», нужно убедиться: нет ли впереди у нас снайпера, – проговорил он.

То, что перед ними на близком расстоянии находится противник – знали все. В таких случаях, как правило, открытую местность контролирует снайпер. Его-то и предстояло спровоцировать на выстрел, чтобы вычислить местоположение.

– Кто пойдёт первым? – спросил Лихой.

– Давай, командир, я попробую, – вызвался Пихта. – Мне не впервой «одноглазого» провоцировать.

– Только ты, это… резво и зигзагом, чтобы укроп промахнулся.

– Не учи отца детей делать, – отшутился Пихта.

– В таком случае отползай в сторону и жди команды, а мы будем отвлекать внимание «одноглазого».

Это был проверенный приём командира, который он использовал уже не раз. Он отполз в противоположную сторону, привязал рыболовную леску к стволу молодого кустарника и вернулся назад. Условным сигналом дал знать Пихте, чтобы тот приготовился к броску.

– Ну, с Богом, – прошептал Лихой и медленно потянул за леску.

Куст слегка шевельнулся и тут же вернулся на прежнее место. При повторном натяжении лески командир взмахнул рукой и невольно прошептал:

– Пошёл!

Пихта в полной броне с пулемётом в руках сорвался с места и сиганул на «открытку». Через несколько метров он резко вильнул в сторону и стал петлять, как заяц. Вражеский снайпер не заставил себя ждать и выстрелил. Как и следовало ожидать, выстрел был поспешным, украинский снайпер промахнулся и тут же повторил выстрел. И вновь не попал.

Третьего выстрела не последовало, поскольку Пихта уже преодолел три десятка метров открытого участка и был уже в другой лесополосе. Он успел засечь примерно то место, где засел «одноглазый» и вскоре из той точки, где скрылась фигура смельчака, заработал его грозный пулемёт.

Бойцы с командиром воспользовались отвлекающим моментом и благополучно пересекли опасную зону.

– Теперь твоя задача, Пихта, отсечь хвост, – сказал Лихой.

– Ты думаешь, хохол не отравился к праотцам? – проговорил Пихта. – Мой огонь был плотным, однако. Мне показалось, что я его… того…

– Вот и узнаем, «того» ты его или не «того», – суровым голосом произнёс Лихой. – Мы сейчас двинемся по маршруту, а ты, дружище, отстаёшь от нас метров на сто и идешь стороной следом за нами. Если «одноглазый» жив-здоров, он совсем скоро проявит себя. Соблазн замочить целую группу москалей для него очень большой. Не устоит хохол, однозначно. Смотри в оба. Очень надеюсь, что ты уже очень скоро сможешь сделать ещё одну отметину на прикладе своего грозного оружия.

– Не сомневайся, командир, я обязательно вручу «одноглазому» путёвку на небеса, – осклабился Пихта.

Он сдержал своё слово. Через час пути группа услышала эхо пулемётной очереди Пихты, а через некоторое время он догнал боевых товарищей и доложил Лихому об уничтожении вражеского снайпера.

– Снял я его, однако, – сказал он, шумно дыша. – Ох и хитрым оказался этот хохол! Он явно не хотел вступать с вами в перестрелку – шёл хвостом за вами и чего-то выжидал.

– По всей видимости, ждал, когда мы соберёмся все вместе, чтобы расстрелять всю нашу группу разом и наверняка. Разрозненные-то мы можем разбежаться в разные стороны после первого же выстрела и дать ему отпор, вплоть до уничтожения. В лесополосе за каждым кустом можно схорониться.

– Действительно, хитрый «одноглазый», – согласился с Пихтой Бархан.

– Он не хитрый, он – опытный профессионал, – поправил Лихой. – Всё, мужики, кончайте базар, двинулись дальше.

Сделав несколько шагов, обернулся назад, сказал:

– Спасибо тебе, Пихта, за хорошую работу. Вернёмся назад – тебе зачтётся.

– Служу России, – негромко отозвался Пихта, и это были последние слова.

Они вновь приняли определённую дистанцию между собой и зашагали молча, внимательно глядя под ноги и оглядываясь по сторонам.

Через четыре часа группа благополучно добралась до намеченной точки маршрута.

– Всё, мужики, мы пришли. Расползаемся по точкам и ведём наблюдение, – отдал приказ Лихой.

Несколько часов они вели наблюдение за опорным пунктом украинских националистов, фиксируя расположение огневых точек противника.

Позиция ВСУ находилась на возвышении и была хорошо замаскирована. Среди кустов и деревьев она представляла собой очень сложную цель, на подходе к которой штурмовикам предстояло выбрать подходящую отправную точку для начала штурма.

До наступления сумерек всё прошло гладко: они передали в оперативный центр координаты основных целей противника, а после получасовой работы нашей артиллерии, приготовились к скрытому перемещению на подобранную точку, чтобы уже оттуда совершить молниеносный и неожиданный для врага бросок к опорнику.

– Внимание, группа, – послышался хриплый голос Лихого. – Выдвигаемся на огневой рубеж.

Едва прошла команда командира, как послышался характерный звук приближающегося украинского коптера.

– Отбой, мужики, – успел отменить команду Лихой. – Замерли на месте и ждём удобного момента для броска.

Все, почему-то, были уверены, что прилетел дрон-разведчик, который покружит немного и улетит восвояси. Но тут произошло неожиданное.

Вслед за первым дроном в небе появился ещё один, за ним ещё один.

– Мать их за ногу! – выругался Лихой. – Всем укрыться!

Укрыться было негде, кроме как встать за тонкий ствол дерева, который не давал никакой гарантии остаться невредимым после разрывов сброшенных боеприпасов.

Украинский дрон-разведчик продолжал кружиться, а двое других стали снижаться, чтобы произвести сбросы на обнаруженную группу Лихого.

Куртаков тоже хотел спрятаться за деревом, но в последний момент в голове мелькнула мысль: а что если…

Бойцы, попавшие под атаку БПЛА прекрасно понимали, что шансов не оказаться в числе «двухсотых» или «трёхсотых» после двух сбросов у них практически не оставалось.

Обычно при атаках беспилотников существует три варианта: бежать, спрятаться в укрытие, присесть за ближайшим препятствием (кучей земли, бетонным сооружением или что-то в этом роде) и замереть.

На этот раз украинский дрон застал группу на таком участке, где укрытий не было, как не было и препятствий, за которым можно было бы присесть.

Вокруг простирался молодой лес и кустарник. Тонкие стволы деревьев не могли защитить тела штурмовиков полностью – вероятность поражения осколками разорвавшегося снаряда была очень высокой. Ситуация складывалась критической, ставя одномоментно под угрозу срыва поставленную перед ними боевую задачу.

Но другого варианта не было, и штурмовики, бросившись врассыпную, всё же укрылись за стволами, повернувшись спиной к приближающемуся дрону и втянув головы в плечи.

Атеистов среди штурмовиков на «передке» не бывает, и в голове каждого из них в эту минуту вертелась одна и та же мысль: «Господи, спаси и сохрани!»

Первый сброшенный с коптера снаряд разорвался ближе к месту, где затаился Лихой, поразив его осколками в ногу и плечо.

– Мразь украинская! – громко выругался Лихой, оседая на землю.

Второй дрон был на подходе, он мог нести более грозный кассетный боеприпас, и это грозило смертельной опасностью для всех остальных

Сложившаяся ситуация мгновенно крутнулась в голове Куртакова, толкнув его на отчаянный поступок.

Не спуская глаз от приближающегося коптера, он вышел на открытое место и, вскинув свой автомат, стал целиться в несущую смерть «птицу» противника.

Куртаков знал, что в его распоряжении имеется всего несколько секунд, чтобы поразить вражеский дрон – сброс поражающего снаряда может произойти в любой момент, и тогда уже его автомат превратится в бесполезный инструмент. Но и выстрелить в «пернатую» раньше времени – значит, потерпеть неудачу в схватке с ней. Чем выше висит дрон, тем меньше шансов его поразить.

Шанс на успех был минимальным, учитывая то, что в руках у штурмовика был автомат, плюющийся пулями, а не охотничий дробовик, извергающий из ствола кучу дроби.

Сработала интуиция. Куртаков, с яростной гримасой на лице, выпустил длинную очередь и… не промахнулся! Сражённая им «птица» упала на землю, не причинив поражения группе.

Дрон-разведчик развернулся и улетел, наступила тишина.

– Здорово у тебя получилось! – радостно воскликнул Бархан. – А я уж подумал, что кранты тебе, Нигилист. Да и нам всем. Как ты решился на такое?

– Сам не знаю, – ответил Куртаков, загнанно дыша. Адреналин зашкаливал, сердце выпрыгивало из груди. – Видать, Бог мне подсказал, что я порву этого стервятника на куски.

Эйфория от удачного поединка быстро улетучилась, когда послышался сдавленный голос Лихого:

– Я «трёхсотый», мужики. Зацепило меня основательно. Помогите мне перебинтоваться и уходите.

Штурмовики сгрудились вокруг командира, Пихта принялся оказывать ему первую медицинскую помощь: наложил жгут на ногу, перевязал раненое плечо, вколол «обезбол».

– Оттащите меня подальше от этого места и укройте от коптера. Да побыстрее – эта пернатая тварь обязательно вернётся, либо передаст координаты арте и начнётся свистопляска.

Штурмовики вчетвером подхватили Лихого и бегом понесли его на край лесополсы – там виднелся густой кустарник.

– Оставьте мне пару гранат, а сами двигайтесь дальше – от выполнения задачи никто нас не освобождал.

Он перевёл дух, окинул взглядом штурмовиков, продолжил:

– Старшим группы пойдёт Нигилист. Теперь вы будете исполнять все его приказы. Ясно?

– Ясно, – отозвались Пихта и Бархан. Му-Му промолчал, как и сам Нигилист.

– Так не пойдёт, командир, – сказал Куртаков после короткой паузы. – Мы своих не бросаем. Пихта и Бархан оттащат тебя в безопасное место, куда смогут подобраться парни из эвакопункта, и потом догонят нас. Мы с Му-Му отправимся для выполнения поставленной задачи.

– Делай, что я говорю, сейчас не время для моей эвакуации, – строго проговорил Лихой. – Каждая минута на счету.

– Командир, ты же понимаешь, что станется с тобой, если по этому квадрату заработает арта? – сказал Куртаков. – Нужно уносить ноги, пока есть время.

Лихой промолчал, Куртаков вынул тесак и принялся рубить ствол молодого деревца.

– Пихта, подключайся, – строго скомандовал он, – да побыстрее!

Они быстро изготовили носилки, положили на них Лихого.

– Всё, парни, расходимся, – сказал Куртаков.

– Удачи, тебе, Нигилист, – проговорил слабеющим голосом Лихой. По выражению его лица было видно, как уходят из него силы.

Пихта и Бархан ухватились за ручки созданных наспех носилок и отправились в обратную сторону. Куртаков и Му-Му, не теряя времени, поспешили в намеченную точку, посматривая по сторонам, чтобы случайно не наступить на мину-лепесток, щедро разбрасываемым украинскими беспилотниками.

Куртаков и Му-Му благополучно дошли до намеченной точки маршрута, скрытно подобрались к позиции националистов с фланга, где те их не ожидали, и молниеносным броском достигли окопа.

Бросив по обе стороны окопа по паре гранат для зачистки пространства, они спрыгнули в траншею и побежали в сторону блиндажа. Короткая перестрелка с высунувшимися из-за поворота укропами, ещё несколько бросков гранат и вражеский блиндаж был в их руках.

Они держали оборону вдвоём несколько часов, потом им на помощь подоспели вернувшиеся Пихта и Бархан, которые оставили командира в безопасном месте.

Утром к захваченному опорнику подошли мотострелки для закрепления позиций, а Куртаков со своей группой отправились в обратный путь.

Поставленная перед ними боевая задача была выполнена.