План оказался совершенно не таким, как я представлял его изначально. Мне отчего-то думалось, что сейчас подъедет автобус со спецназом Тайного отделения, стая вооруженных до зубов вояк залетит в «Хмельную пчелу» и положит там всех внутри мордами в пол. А если апраксинцы вздумают сопротивляться, то начнется махач, где наши бойцы героически победят. Потом повяжут всех, Хлыща торжественно передадут нам, а остальных увезут в обезьянник для дальнейших мероприятий.

На деле же все оказалось совершенно иначе и гораздо скучнее.

Основная и самая ответственная часть задачи легла на плечи сотрудников из местной Спасской полицейской части. К безлюдному, замусоренному переулку, где мы прятались до начала операции, подъехал микроавтобус с опознавательными знаками городской полиции. Оттуда вышли трое сотрудников в форме, и один из них тут же направился к Бестужеву.

О чем они разговаривали, я не слышал – меня уже сейчас старались держать подальше от служилого люда и не посвящать в детали. Но из дальнейших обсуждений я понял, что Бестужев и остальные сотрудники Тайного отделения в Апраксин двор не пойдут.

Полицейские должны были отправиться туда сами, зайти в «Хмельную пчелу» и аккуратно задержать Хлыща под предлогом проверки на хранение запрещенных веществ и оружия. Дескать, поступила наводка от бдительных граждан – нужно отработать, простите-извините, ничего личного.

Апраксинцам к такому дежурному развитию событий было не привыкать. Разумеется, полиция вряд ли что-нибудь у них нашла бы, но и плевать на это. Нам всего-то нужно было, чтобы Хлыщева вывели за территорию «Апрашки», не привлекая внимания. И чтобы Тайное отделение не засветилось раньше времени.

Ну а дальше все прозаично: Хлыща берут под белы рученьки, передают Бестужеву и компании, и остальным займется Тайное отделение.

Так что никаких эффектных захватов. Рановато я раскатал губу и приготовился геройствовать. Даже обидно.

Еще, как я понял, прорабатывался вариант с эвакуацией людей с территории под предлогом пожара или утечки химикатов на Москательной линии, но от этого сценария решили отказаться, ибо было слишком трудозатратно.

– Ну что, господа, с богом, – сказал Бестужев полицейским, и те закивали в ответ.

– Не беспокойтесь, Гавриил Петрович, сделаем в лучшем виде, – ответил один из них. – Они здесь к нашим визитам привычные, ничего не заподозрят.

«Хмельная пчела» располагалась на Еленинском проезде «Апрашки» – территория рынка была столь огромна, что там существовали свои улицы. Обычно их называли линиями в честь товаров, которые там продавали: Курятная, Суконная, Фруктовая… Что за Елена так отличилась, что ее именем назвали одну из линий, я не знал, и никто не смог мне объяснить.

Полицейские ушли, а я принялся медленно измерять шагами скользкую брусчатку переулка. Как назло, небо заволокло низкими тучами, скоро должен был пойти снег.

– Много времени это занять не должно, – сказал Бестужев и отказался от протянутой его коллегой сигареты. – Нет, Савелий, не сейчас. Не могу курить, когда нервничаю. Вот закончим – тогда и расслабимся.

Бестужев этим утром выглядел куда потрепаннее, чем вчера. Наверняка, провел всю ночь без сна – прорабатывал операцию, договаривался с полицией и согласовывал действия.

– Гавриил Петрович, а правду говорят, что Тайное отделение с Полицейским управлением не дружит? – спросил я, чтобы убить скуку разговором.

Ищейки молча переглянулись, а затем дружно рассмеялись.

– Не дружит – это еще очень мягкая формулировка, Михаил Николаевич, – ответил Бестужев. – Нас вообще мало кто любит, а все потому, что рано или поздно наша служба заставляет трясти даже высокопоставленных господ из серьезных учреждений. Полиции этого тоже не удалось избежать. Причем неоднократно. А народ там сидит злопамятный…

– Но организации все же порой работают вместе, – я многозначительно взглянул на полицейский микроавтобус. – И как удается договариваться?

– По-разному. Личная неприязнь обычно редко имеет место. Как ни странно, это так. Обычно разногласия возникают на почве конфликта интересов. Например, нам нужен некий подданный N. У нас к нему профильный интерес: использует Благодать где ни попадя, да еще и замечен в подстрекательстве к неповиновению власти. Наш клиент, с какой стороны ни посмотри.

– Допустим, – кивнул я.

– А еще этот N оказывается вором, насильником и мошенником, – вмешался дознаватель Волков – невысокий мужчина средних лет с комплекцией Коломбо и добрыми глазами. – Такие преступления под нашу юрисдикцию не подпадают – это дела полицейские. И вот приезжаем мы его брать, и тут же нарисовывается дознаватель от полицейского управления… Им, дескать, этот негодник тоже понадобился. Вот тут-то и начинается перетягивание каната.

Хм, совсем как у нас. Я много раз видел в американском кино конфликты полиции, ФБР и ЦРУ. Много сюжетов и поворотов было на этом построено. Да и в отечественных фильмах нет-нет да и проскакивало нечто подобное. Занятно, что и в этом мире не придумали системного решения этой проблемы. Да и могло ли оно вообще быть?

– И как вы тогда решаете вопрос? – спросил я.

– По-разному, – отозвался Бестужев. – Обычно оцениваем, с чьей стороны ситуация тяжелее. Процессы нередко идут параллельно, приходится договариваться, уступать или, наоборот, давить. Иногда бывает, что у них совсем горит, а у нас терпит – тогда договориться проще. Но чаще всего горит и у них, и у нас. Нередко доходит до разбирательств на уровне повыше – пусть уж начальство решает, на то оно и поставлено.

– Ну да, – улыбнулся Волков. – Мы-то народ попроще, нам надо работать, а не возиться с бюрократией. А там как прикажут, так и поступим.

– Но ведь получается, что этот Хлыщев тоже может стать причиной такого конфликта, – заметил я. – Если полиция занимается апраксинцами, а он один из них…

Бестужев пожал плечами.

– Мне ничего не известно об их интересе. Насколько я знаю, прямо сейчас на Хлыщева у полиции ничего нет. За старые дела он наказание понес, а с новыми еще за руку не поймали. Так что я пока не жду проблем.

Волков плотнее затянул шарф и снова закурил, Бестужев снова отказался от табака и напряженно всматривался в конец переулка, откуда должны были появиться наши полицейские с Хлыщевым.

– Интересно, долго еще? – спросил я, хотя не верил, что мне ответят.

– Может, минут пятнадцать, а может, быстрее управятся…

Во всем этом мне было интересно и еще кое-что. Почему Тайное отделение и полиция были так уверены в том, что именно сейчас найдут Сарпедона в этом кабаке? Неужели информатор сдал им еще и график его возлияний? К тому же странно начинать утро в питейном заведении.

Хотя если предположить, что кабак принадлежал апраксинцам, то его могли использовать как базу для сбора. Или же Хлыщ мог назначить там кому-нибудь встречу. Словом, видимо, этот вопрос они как-то решили, но меня в известность не поставили.

Да, Миха, это тебе не Аудиториум, где все тебя знают, ценят твою уникальность, признают заслуги и чуть ли не в попку целуют. Здесь ты обуза и потенциальная проблема.

– Кажется, идут, – Волков притоптал окурок и уставился в самый конец переулка.

Четыре фигуры медленно двигались в нашу сторону. Когда они подошли поближе, я разглядел форму на троих. Четвертым был темноволосый мужчина, одетый явно не по погоде – в брюки и рубашку. Верхней одежды не было. Значит, вытащили буквально из-за стола. Занятно, что шел Сарпедон сам, никто его не подгонял. Неужели действительно поверил в нашу маленькую хитрость и намеревался побыстрее выбраться из участка?

Третий ищейка – кажется, у него была фамилия Лиснов, вопросительно взглянул на Бестужева, и тот кивнул в ответ на этот немой вопрос. Тем временем полицейские подвели Хлыща к нам.

– Опа, – широко улыбнулся Сарпедон. – А чего это вас так много?

Двое полицейских встали по обеим сторонам от Сарпедона, а третий шагнул к нам.

– Получите-распишитесь, господа. Марат Дамирович Хлыщев восемьдесят пятого года рождения собственной персоной.

Это точно был он – память тут же выдала образы, переданные Василием. Смугловатый, с восточным разрезом глаз и наглой улыбкой. Руки в перстнях, на шее толстая серебряная цепь, да и одежда при ближайшем рассмотрении оказалась щегольской, но безвкусной. Типичный бандюга с любовью к понтам. И на кой черт он сдался Аспиде?

Бестужев сверкнул раскрытым удостоверением.

– Марат Дамирович, вы задержаны Тайным отделением по подозрению в причастности к заговору, направленному на порушение государственных устоев, – отчеканил он дежурную фразу. – Прошу проследовать с нами на допрос.

Сарпедон с наигранным изумлением охнул.

– Боже мой! Как же так? Ни в каких заговорах я не замешан.

– Это мы и выясним при более предметном разговоре, – сухо ответил Бестужев и обернулся к коллегам. – Господа, помогите задержанному устроиться.

Полицейские смущенно замялись.

– Гавриил Петрович… Тут это, есть одна загвоздочка.

– Что?

– Ну… Задержание-то провели мы. Стало быть, и документики заполнять тоже нам. Волокита, понимаем, но если мы вернемся в управление с пустыми руками, при первой же проверке будут вопросики… И, кроме того, нам тут звонок был странный…

Я с тревогой взглянул на Бестужева. Дознаватель хранил каменное спокойствие, хотя на его лице отражалась вселенская усталость.

– А задним числом все написать не сможете? – вздохнул дознаватель.

– Так протокол надо составить! Там подпись этого Хлыщева должна быть! Опростоволосились мы, не взяли с собой бумаги. Так бы на месте заполнили, но… Запретили так делать.

Неловкие объяснения полицейских прервал звук приближающегося автомобиля. В переулок заехал начищенный до блеска в глазах роскошный серебристый «Руссо» – такие делали только по спецзаказу и за очень, ну очень большие деньги. Когда автомобиль остановился возле нас, я увидел пропуск с гербами Империи и Департамента полиции, приклеенный с внутренней стороны к лобовому стеклу.

– Гавриил Петрович, а это кто? – тихо спросил я.

– Проблемы. Вернись в машину, Михаил. Не маячь.

Я послушался. Интуиция подсказывала, что сейчас мне, и правда, лучше прикинуться ветошью, дабы не создавать Бестужеву еще больше проблем.

С водительского места вышел шофер в полицейской форме, обошел автомобиль и открыл дверь пассажиру. Из «Руссо» выбрался полный мужчина лет пятидесяти в кителе со здоровенными звездами на погонах. Генерал? Ничего себе…

Большой начальник направился прямиком к нашему сборищу.

– Григорий Ефимович Деменков, – представил его шофер. – Генерал-лейтенант полиции, вице-директор Отделения по охранению порядка и общественного спокойствия Департамента государственной полиции.

Твою же мать. И правда, большая шишка. Очень большая.

– Кто Бестужев? – он с явным неудовольствием уставился на ищеек.

– Я, – Гавриил Петрович вышел вперед. – Старший дознаватель Управления по вопросам контроля применения Благодати при Тайном отделении Собственной Его Императорского Величества канцелярии.

– Слов много, дела мало, – поворчал генерал-полковник. – Значит, так, господа дознаватели. Этого, – он кивнул на Сарпедона, – сперва надлежит доставить к нам. У наших к нему тоже есть вопросы.

Бестужев такого поворота явно не ожидал. Во-первых, какого черта столь высокий начальник заявился на операцию лично? Причем операция-то была будничной. Простое задержание, малой кровью, и не какого-нибудь опасного террорюги, а обычного бандита средней руки.

Не нравилось мне все это. Ой, не нравилось.

– Прошу извинить, но порядок дознаний был согласован тайным советником Корфом, – возразил Бестужев. – Я лично присутствовал при телефонных переговорах…

– Было согласовано, а теперь не согласовано, – отрезал генерал. – Мы с вашим Корфом передоговорились. Мне нужен этот соколик. У самого к нему множество вопросов. Так что сперва его доставят к нам в управление, мы проведем все наши процедуры, а потом вы его заберете.

Сарпедона все эти пререкания искренне забавляли.

– Да я как боярская дочка на выданье, раз вы за мое приданое так грызетесь!

– Молчать! – цыкнул на него один из полицейских.

Бестужев поднял палец вверх.

– Прошу прощения. Сперва я должен получить подтверждение от своего руководства.

– А моего присутствия тебе мало? – внезапно разгневался генерал. – Ты что вообще себе позволяешь, щенок? Чтобы какая-то шваль меня помалкивать заставляла?

Бестужев пропустил агрессию мимо ушей – сосредоточился, на миг прикрыл глаза, явно устанавливая ментальный контакт. Пока беседовал с Корфом, с каждой секундой его лицо становилось все мрачнее. Наконец, он моргнул и снова уставился на Деменкова.

– Вальтер Макарович подтвердил. Сначала везем к вам. Однако я должен напомнить, что вы условились о том, что наши сотрудники будут все это время вас сопровождать и присутствовать на допросах.

– Ох, кровопийцы… – проворчал генерал. – Да, было такое. Я вас нянчить не собираюсь, сами разберетесь. Дознаватели в управлении уже ждут.

Не прощаясь, он развернулся и направился к своему автомобилю. Шофер помог ему усесться, затем прыгнул за руль, и роскошный «Руссо» покинул переулок.

Я высунул голову из-за нашего автомобиля.

– Что это сейчас было?

– Чтоб я знал, – огрызнулся Бестужев и от досады пнул ботинком колесо. – Корф подтвердил. Этот Деменков – большой начальник, его слово перебьет мое при любом раскладе. И Корфа он особенно недолюбливает. Может, решил таким образом нам подгадить.

– Не мелочно ли для человека его положения? – удивился я.

Сарпедон откровенно заржал.

– О, парень, ты понятия не имеешь, какими войнами могут обернуться поистине детские обидки!

– Молчал бы ты, Хлыщ недобитый, – полицейский жестом велел своим открыть дверь микроавтобуса и затолкал задержанного внутрь. – Господа, мы только двоих сможем взять из ваших. Больше не влезет.

Бестужев взглянул на нас.

– Михаил, тебе туда нельзя. Тебя здесь вообще нет по документам. Вы с Волковым едете в нашей машине позади автобуса.

– Понял.

Бестужев и Лиснов забрались в микроавтобус, а мы с Волковым уселись в наш неприметный седан. Я наконец-то смог вытянуть ноги на переднем пассажирском. Волков включил печку на полную мощность.

– Ноги подморозил, – пояснил он, трогаясь вслед за микроавтобусом. – Если совсем сваритесь, скажите.

– Ага. А где их управление?

– На Фонтанке, шестнадцатый дом. Недалеко отсюда. Пристегнитесь, ваше сиятельство.

Мы выехали из переулка на широкую Садовую улицу. Старались держаться как можно ближе к автобусу, хотя машины из соседних рядов то и дело норовили влезть перед нами.

– Сейчас по Садовой до конца, потом свернем, переедем Фонтанку – и на месте, – добродушно балагурил Волков. Приятный дядька, и очень странно, что нашел себе такую работу.

Мы проехали Невский, впереди высились башенки Михайловского замка. И в этот момент автобус резко свернул направо, в узкий переулок.

– Срезать решили? – удивился Волков. – Прямо дольше, но проще…

Внутри меня поднялась хорошо знакомая волна тревоги.

– Извините…

Но договорить я не успел. Что-то резко ударило в наш автомобиль сзади. Я дернулся, едва не вылетел в лобовое, но удержался за счет ремня.

– Черт! – Волков налетел грудью на руль, но тоже вроде бы не пострадал. – Соколов, держитесь!

Снова удар. Я на автомате активировал «Берегиню», одной рукой пытаясь отстегнуться. Наша машинка влетела в зад микроавтобусу.

– Засада? – крикнул я.

– Пока не знаю.

Руки Волкова охватило рубиновое сияние. Он резко оглянулся.

– Пригнитесь.

Впереди звучали звуки выстрелов. Микроавтобус попытался газануть, но в него врезался здоровенный «Колобок». Заскрежетал, застонал металл. Послышались звуки стрельбы.

– Дерьмо!

Волков высунулся из окна и запустил «Колобок» в тех, кто прижимал нас сзади. И лишь сейчас я увидел, что нас окружал целый отряд. Все – одаренные. В непонятной темной форме, похожие на бойцов какой-нибудь ЧВК, только без оружия. Наши автомобили поливали градом «Кос», «Колобков» и «Жар-птиц». Судя по мощности, не ниже четвертого ранга.

Еще большее дерьмо. А что хуже всего, сверху, с крыш нас еще и поливали свинцовым дождем.

Машина стремительно превращалась в решето. Я ставил «Покровы» один за другим, но нападавших было так много, что они успевали дырявить барьеры быстрее, чем я их ставил. Волков отбивался, как мог, заклинаниями. На полминуты показалось, что он смог их отогнать, но вскоре все началось с новой силой.

В микроавтобусе происходила какая-то возня. Бестужев и Лиснов отбивались, защищая узника и неодаренных полицейских. Но резервы у всех заканчивались, а я один не могу справиться со всеми.

И тут что-то взорвалось. Огромный разрывной огненный шар ударил аккурат между нашим капотом и задом микроавтобуса. Меня ослепило, я заорал и инстинктивно закрыл глаза. Затем что-то тяжелое и мощное продавило нам крышу, начало сминать. Мир вокруг закрутился, перевернулся вверх тормашками, и пришла боль.

– А-а-а-а! – я не то выл, не то ревел, осознав, что нас перевернуло, а мне в довершение ко всему придавило ногу.

Волков, не успев залезть обратно, лежал, наполовину высунувшись из окна. Весь в крови. И не шевелился.

Я попытался обновить «Берегиню», и сквозь ее бледное сияние увидел развороченный микроавтобус, отлетевший на тротуар. Не знаю, чем нас били, но этот кто-то явно был очень высокого ранга. И точно боевик. Я так еще не умел.

Что-то снова вспыхнуло, я зажмурился. Заревел раненым медведем, когда меня снова подкинуло и прокрутило. А затем боль начала уходить, но вместо нее пришли холод и тьма.

Нет, не вырубаться! Только не сейчас!

– Мальчишку брать живым! – донеслось до моего угасающего сознания. – Это тот самый Соколов. Он много знает.