Сознание возвращалось медленно.

Я чувствовал себя отбивной: все тело ломило, какая-то странная ноющая боль сковала все мышцы. Казалось, собственные кости норовили вылезти из меня и рвали волокна тканей. Отвратительно и ужасно неприятно.

Но хуже всего было то, что из-за этого я не мог толком пошевелиться. Мозг был занят только тем, что отдавал всему организму болевые сигналы. Я не был связан – ни руки, ни ноги не чувствовали давления пут. Но в них и не было смысла – в таком состоянии я бы не смог и шагу пройти.

– Х-р-р-р… Х-х-х… Ха-тьфу! – я с трудом сплюнул скопившуюся во рту слюну себе под ноги и открыл глаза.

Картинка никак не хотела фокусироваться. Я понял, что меня куда-то усадили. Вокруг были темные стены, оконных пятен я не видел. Подвал? При попытке пошевелиться левую руку свело, и я заметил, что из нее торчала какая-то гибкая тонкая трубка. С жидкостью. Капельница.

Чем же они меня накачивали?

Я попытался сконцентрироваться, воззвать к силе, но словно орал в пустоту – ничего. Сила во мне была – я это чувствовал, но она не отзывалась. Словно не хватало чего-то важного. И я никак не мог заставить себя сосредоточиться.

– Даже не пытайся, все равно не получится, – усмехнулся кто-то из угла помещения.

Голос был похож на Сарпедонов. В следующий миг он вышел на свет одинокой слабенькой лампочки – все с той же наглой и самодовольной ухмылкой на губах.

– Где…

– Бестужев? – подсказал Хлыщев. – Поверни голову направо – и увидишь.

Я последовал совету. С трудом преодолел спазм одеревеневших мышц шеи и уставился вправо. Видимо, я со стороны выглядел примерно так же, как и Бестужев. Дознавателя тоже посадили под капельницу, только он ко всему прочему был еще и серьезно ранен. Рубашка в крови, штанины разорваны, один ботинок слетел. Бестужев еще не пришел в сознание. Может, оно и к лучшему.

– Где остальные? – прохрипел я.

– Лишних мы не брали.

Значит, мертвы. А нас с Бестужевым забрали, вероятно, для допроса. Уже не оставалось никаких сомнений в том, что это была работа Аспиды. Громко, нагло, самоуверенно. Но, черт возьми, успешно.

Сапедон присел передо мной на корточки.

– Интересный ты кадр, Михаил Соколов. Я-то, когда о тебе прослышал, думал, что ты у нас этакий народный герой, а на поверку оказался обычным мальчишкой. Я разочарован.

– Трагедия. Я этого не переживу.

– Огрызаешься, – усмехнулся Хлыщ. – Главное – говорить можешь. А вот силу использовать у тебя не выйдет. Больно уж веселый коктейльчик мы в тебя закачали. Соображать будешь, говорить сможешь. Если очень постараешься, даже получится двинуть рукой или ногой. А вот концентрация у тебя останется нулевая.

– Что это за наркота?

– Что ты, наркотики вне закона! – рассмеялся Сарпедон. – Исключительно легальные лекарства для простолюдинов в нужной пропорции. Мы тоже кое-чему научились у Ордена Надежды.

– Ты же простолюдин, – хрипло ответил я. – Тебе какой прок работать на Аспиду?

– А ради чего люди вообще работают? Деньги. У меня нет амбиций и желания заполучить Благодать, мне и так хорошо. А вот звонкая монета пригодится при любом раскладе сил. А вот чего я никак понять не могу, так это как ты умудряешься одновременно якшаться и с Тайным отделением, и с Орденом Надежды? Как они это прошляпили, Соколов, а? Или все-таки не прошляпили?

Я молчал. Хренушки я тебе что скажу, урод моральный. Хочешь вытащить из меня информацию, попотей как следует. Черта с два я облегчу работу. Впрочем, что-то мне подсказывало, что у Сарпедона или его соучастников найдутся способы развязать мне язык.

В конце концов, раз они напали на полицейских и ищеек в самом центре Петрополя, устроили перестрелку и закидали нас заклинаниями, то, судя по всему, тормозов у этой организации не было совершенно.

И почему Корф так поздно спохватился об этой Аспиде? Неужели кто-то наверху прикрывал их до поры до времени? Похоже на то.

А раз так, то насколько высоко сидит их покровитель?

– Молчишь, значит, – кивнул Сарпедон. – Понимаю, я бы на твоем месте тоже не был склонен к диалогу. Однако не со мной, так с другими погутарить придется. Ты уж извини, сам виноват.

Я смерил его равнодушным взглядом. Сам по себе Сарпедон вряд ли что-то мне сделает. Хотел бы убить – уже вскрыл бы глотку. Значит, я был нужен как минимум для допроса. А дальше они наверняка попытаются от меня избавиться, ибо я спутал им много карт. И с учетом того, что под этой проклятой капельницей я был бессилен, у них все могло получиться.

Так себе расклад, Миха. Впрочем, мы знали, что однажды придется отвечать за все наши шпионские игры.

Сарпедон поднялся и вышел за дверь. Я услышал глухие голоса, но не разобрал, о чем они разговаривали.

– Бестужев! – тихо позвал я. – Гавриил Петрович!

Он не отвечал. Не дернулся, ни звука не издал. Видать, ему, и правда, крепко досталось. Или коктейля побольше влили. Я-то все еще формально оставался несовершеннолетним…

Дверные петли снова заскрежетали. Теперь внутрь вошли уже двое. Первым вошел странный тип в маске, за ним – Сарпедон-Хлыщ. Когда незнакомец вышел на свет, я удивленно вытаращился.

– Это что еще за маскарад?

Незнакомец точно был мужчиной, причем явно непростым. Одет в стильный дорогой костюм-тройку, явно сшитый на заказ. На мизинце его левой руки сверкнул перстень-печатка. Обычай носить такие перстни наши аристократы позаимствовали у британских дворян – на печатке непременно изображали родовой герб. Только герб этого незнакомца я не мог разглядеть – он предусмотрительно перевернул перстень символом внутрь.

Да и маска у него оказалась непростая. Она полностью скрывала лицо, оставляя лишь прорези для глаз. Позолоченная, с крылышками по бокам, над ушами. И на одном из лацканов пиджака красовался золотой же кадуцей – перевитый змеями жезл.

– Господин Гермес, мальчишка, как видите, очнулся, – подобострастно выдохнул Сарпедон. – Можем начинать?

Гермес? А что, тогда этот маскарад был вполне оправдан. У древнегреческого бога Гермеса было несколько атрибутов, среди которых как раз значился кадуцей, который потом отдали врачам. И шлем или сандалии с крылышками. Кадуцей был, крылышки были. Получите, распишитесь.

Важно было и другое. Наверняка, имена они выбирали не случайным образом. И если о Сарпедоне я толком ничего не мог сказать, то про Гермеса помнил. Он ведь был богом торговли и счастливого случая, хитрости, воровства и красноречия. Гермеса считали покровителем глашатаев, послов, пастухов, путников. А еще, по некоторым сведениям, он якобы провожал души умерших в подземное царство Аида.

Итак, у нас тут выстраивалась определенная иерархия.

Был некий Зевс – верховный бог и, очевидно, главный в Аспиде.

Был Сарпедон – мифический герой, сын Зевса от смертной женщины. Наш Сарпедон был простолюдином. Значит, имена героев могли говорить о том, что этот персонаж был неодаренным.

И вот объявился Гермес. Тоже бог. И, судя по его аристократическому виду, Благодатью он должен был обладать.

– Михаил Николаевич, как вы себя чувствуете? – осведомился Гермес, и его голос из-за маски показался глухим. Но взрослый мужской голос. Я бы сказал, примерно между тридцатью и сорока годами.

– Примерно так, как он выглядит, – ответил я и кивнул на Бестужева.

– Приношу глубочайшие извинения за эти неудобства, однако мы были вынуждены применить специальные средства, чтобы оградить себя от вашей силы.

Хороший полицейский? Вряд ли.

– Чего вы от меня хотите?

– Нам нужно понять, как много вы выяснили о нашем скромном сообществе, Михаил Николаевич.

– Немного, раз попались вам в руки, – мрачно ответил я.

– О, это было неизбежно. Господин Сарпедон с самого начала был приманкой. То, что мы позволили ему быть пойманным, являлось частью нашего плана.

Миленько. Как и предполагалось, Сарпедон не зря так светился. Другой вопрос, что мы ставили не на ту причину такого поведения.

– Я действительно в этом не помощник, господин Гермес. У меня была совершенно другая задача. И я бы долго не узнал о Темной Аспиде, кабы некоторые особенно ретивые княжичи не задумали меня ритуально убить в Аудиториуме.

– Следовало же как-то проверить ваши способности, – пожал плечами Гермес. – Да и господа княжичи, увы, сглупили и проявили непрофессионализм. Можно сказать, вы оказали нам большую услугу, отсеяв этих господ на этапе отбора в наше сообщество.

Я им что, санитар леса? Карающая длань эволюции?

Ладно, теперь кое-что хотя бы получило объяснение и встало на свои места. Черт, как же тяжело было думать под этой проклятой капельницей. Из-за нее я не только не мог сосредоточиться, но и соображал втрое медленнее. А сейчас только смекалка могла помочь мне как-то выкрутиться из этого дерьма. Или хотя бы потянуть время.

Корф уже должен был нас искать. Быть может, в Тайном отделении была такая же практика с кровью, что позволило бы ему найти Бестужева. Хорошо, если так…

– Не скажу, что был рад помочь, – буркнул я. – Однако ваши сами засветились, раз даже первокурсник вроде меня смог поймать вас за хвост.

– Это делает вам честь, Михаил Николаевич. Должен признать, мы совершенно не учитывали появление кого-то вроде вас. Знаете, что такое черный лебедь?

– Появление непредсказуемого и неучтенного события, которое влияет на происходящее.

Занятно, что в этом мире такой термин тоже появился.

– Именно, – кивнул Гермес. – Вы, Михаил Николаевич, оказались таким черным лебедем. Носитель огромнейшей родовой силы, которая не подчиняется ограничениям и законам Благодати; человек из опального рода, уже пару поколений назад списанного со счетов и убранного с шахматной доски. И вдруг вы появляетесь, оказываетесь в самой гуще событий и умудряетесь перевернуть все с ног на голову.

– Повод гордиться?

– Пожалуй. Редко из-за какого юноши люди начинали так нервничать. И поскольку вы – человек в своем роде уникальный, я готов предложить вам кое-какую альтернативу обычной смерти. Вы же понимаете, что слишком опасны для нас. Поэтому нам предстоит решить, устранить вас физически или сделать частью нашего сообщества.

Я не выдержал и прыснул.

– А ничего, что у моей семьи все еще нет Осколка? Я же шваль, не ровня таким, как вы…

– Вы с блеском компенсировали этот недостаток. Итак, я предлагаю вам выбор: честная смерть или работа на нас. Разумеется, это наложит свои ограничения. У нас весьма требовательная организация. Однако, посовещавшись, мы пришли к выводу, что ради вас готовы сделать исключение. Да и возвращение Осколка Соколовым, судя по вашей бурной деятельности, остается лишь вопросом времени.

– И что я должен буду делать для вас? – спросил я, глядя на золотую маску исподлобья. – На какой поводок вы меня посадите?

– Боюсь, поводок – не самое подходящее сравнение. Скорее, цепь.

– Не важно.

– Вы нужны нам в Тайном отделении, Михаил Николаевич. Если говорить точнее, нужны подле Корфа и, быть может, даже его руководства.

Я тихо рассмеялся, но грудь и живот свело болью.

Интересно, это когда-нибудь закончится? Так и буду ходить по рукам, как рубль?

А может, хватит уже?

– Что будет с Бестужевым? – спросил я, покосившись на дознавателя. Он все это время сидел, не шелохнувшись, и я начал беспокоиться, а не помер ли.

– Увы, Гавриилу Петровичу мы такой альтернативы предоставить не сможем. Но если вы согласитесь, наша организация все уладит. Его гибель не доставит вам проблем, и вы сможете остаться при Корфе.

– Но раз вы собрались допрашивать Бестужева, может, снизите дозировку этой своей противоблагодатной сыворотки? – предложил я. – Он же вообще не может очнуться! Сидит, слюни пускает. От меня вам будет немного проку, а Бестужев помогает Корфу в поисках Темной Аспиды. Он точно знает больше меня.

Гермес хмыкнул.

– Пытаетесь спасти товарища?

– Он мне не товарищ. Я просто его уважаю. Гавриил Петрович – достойный человек и заслужил достойную смерть. Но ведь прежде он должен заговорить.

– Это расценивать как ваше согласие? – спросил Гермес.

Я с усилием пожал плечами.

– Я все еще думаю. Быть может, я назначу условием своего вступления достойное обращение с пленником. У меня, знаете ли, тоже есть принципы и убеждения.

Гермес и Сарпедон переглянулись. Хлыщ явно не понимал, почему мужик в маске так долго со мной возится. Что ж, наверняка его и не посвятили в то, что я могу и умею. Да меня и вовсе не должно было быть на той операции, так что я и тут стал неожиданностью для Темной Аспиды.

Я же на самом деле просто старался их задержать. И у меня не было ничего, кроме языка. Так что приходилось молоть им и отчаянно заговаривать зубы.

– Что ж, давайте попробуем, – Гермес жестом указал Хлыщу на Бестужева. – Сарпедон, уменьшите дозу и приглядывайте за гостем на случай, если разбушуется.

Бандит нехотя кивнул, подошел к капельнице, проверил мешок с жидкостью и принялся регулировать интенсивность потока. И в этот момент что-то мелькнуло справа от меня. Я с усилием повернул голову – куда медленнее, чем следовало – и увидел уже очнувшегося Бестужева, умудрившегося вытащить катетер из руки и сейчас душившего Сарпедона трубкой.

– Быстро освободил мальчишку, иначе я убью его, – прошипел Бестужев.

Ах, он хитрец! Все это время прикидывался, что был в отключке, а сам внимательно слушал.

Маска Гермеса не выражала эмоций, но я услышал его тихий смех.

– Ох, господин Бестужев, мелковатую сошку вы взяли, чтобы меня шантажировать.

Секундой позже с ладоней Гермеса сорвались два ярких зеленых «Колобка» – один угодил Сарпедону в грудь, второй пошел прямиком в лоб. Хлыщ вскрикнул, дернулся, а затем резко обмяк в руках Бестужева. Под ногами бандита медленно растекалась лужа, и отнюдь не крови.

– Господин Сарпедон выполнил все свои задачи, – будничным тоном, словно только что прихлопнул муху, сказал Гермес. – Последней его миссией было привести вас в нашу ловушку, с чем он успешно справился. Однако больше мы в его услугах не нуждаемся.

Я завороженно глядел на тело Хлыща. Две раны от мощных ожогов просверлили грудь и лоб. Что-то в последнее время я слишком часто смотрел на мертвецов.

– Какие еще варианты мне угрожать? – Гермес направился к дознавателю и ногой отпихнул преграждавшую путь руку трупа. – Поступок, несомненно, героический, но глупый. Удивите меня еще раз. Или ваша фантазия иссякла?

Я замер, медленно соображая, как еще мы могли действовать. Бестужев с той угрозой выстрелил вхолостую. А у этого Гермеса явно третий ранг – крепкий такой, вон какие сочные зеленые «Колобки» вылетели. И раз они убили Сарпедона на месте, то силы у Гермеса было прилично. Гораздо выше среднего. Бестужев уступал Гермесу мощью Благодати – у него был крепкий четвертый ранг. А в меня закачали слишком много этого лекарственного дерьма.

Я постарался поднять руку, чтобы незаметно вытащить иглу капельницы. Тщетно. Конечности словно налились свинцом. Вот же черт.

Гермеса явно забавляла вся эта сцена. Он держался совершенно спокойно и опустился на корточки перед дознавателем. Но не настолько близко, чтобы Бестужев мог его достать. Правда, Гавриил Петрович, видимо, отдал все силы на то, чтобы взять в захват уже бесполезного Сарпедона. Его руки безвольно повисли, а тело распласталось на жестком стуле.

– Осознаете ли вы, что я могу убить вас прямо сейчас? – спросил человек в маске.

– И не получите ответов, – прокряхтел Бестужев. – Хотя я все равно не собираюсь ничего вам рассказывать. Можете пытать сколько влезет или попробовать насильно вскрыть мне череп, да только неприятно удивитесь, когда моя голова лопнет, словно бешеный огурец. Мы с Корфом позаботились о том, чтобы вам ничего не досталось.

Гермес хмыкнул.

– А вы умнеете.

– Приходится.

– Что ж, не хотел я до этого доводить, Гавриил Петрович, но, видимо, придется начать доставать козыри. Раз я не смогу вытащить из вас то, что мне нужно, придется сделать так, чтобы вы передумали и рассказали все добровольно. Знаете ли вы, как поживает ваша матушка? В курсе ли, чем завтракала ваша сестрица? Полагаю, нет. А мы вот знаем… Или та красавица из театра на Садовой, которой вы на позапрошлой неделе подарили цветы после спектакля… Как думаете, будет справедливо, если все они погибнут из-за вашего упрямства?

Гермес, Гермес… Бог коммуникаций, переговоров. И шпионажа. Не он ли ведал добычей информации в Аспиде?

Я сконцентрировал все накопленные силы, чтобы дозваться до Корфа. Никак, словно в стену стучался. Здесь повесили настолько плотный купол, что у меня и в лучшей форме едва ли получилось бы его пробить.

И тут меня осенило. Хитрость, конечно, была шита белыми нитками, и я не был уверен, что у меня получится, что хватит сил. Слишком часто я стал полагаться на свою родовуху – настолько часто, что отвык быть простым человеком. Судьба преподнесла мне жесткий урок именно сейчас, но я должен был показать, что чего-то стою и без сверхъестественных способностей.

– Господин Гермес, я принимаю ваше предложение, – громко и твердо сказал я, обратив на себя внимание человека в маске.

Потяну время, еще чуть-чуть. Наверняка, он потребует от меня какой-то клятвы или сделает какую-нибудь манипуляцию, чтобы меня привязать. Выиграю хоть немного времени для наших. Если, конечно, они знали, где нас искать.

– Не смейте, ваше сиятельство! – крикнул Бестужев. – Этим вы мне жизнь не спасете, а совесть запятнаете.

Гермес уставился на дознавателя, и из-под маски раздался смех.

В этот момент я наконец-то смог вытащить иглу капельницы, зажал ее в кулаке и опустил руку под стул так, чтобы ее не было видно. Теперь оставалось уповать на былую ловкость, силу духа и везение.

– Быть может, его сиятельство все же понял, какая сторона выиграет в этой войне, – усмехнулся Гермес и направился ко мне. – Вам придется принести клятву верности и скрепить ее кровью.

Едва игла исчезла из моего тела, стало немного лучше. Меня все еще ломало, а мозг соображал туго, но организм был молод, да и сила начала медленно ворочаться внутри, негодуя от количества дряни, что в меня закачали. Медленно, но верно начали запускаться процессы восстановления.

Но не настолько быстро, чтобы я смог шваркнуть по этому хрену в маске «Колобком».

Я подался вперед, когда Гермес приблизился ко мне почти вплотную.

– Ты привяжешь себя ко мне кровью, станешь послушен. Но это будет чуть позже, когда я введу тебя в круг. А пока… Пока примеришь цепь, на которой все мы сидим. Первое испытание пройдешь уже сейчас. Заслужи место кровью. Убей Бестужева.

Я взглянул на дознавателя. Его заплывшее от ран и ссадин лицо уже ничего не выражало.

– И какое имя я тогда получу? – натянуто улыбнулся я.

– Ты юн и свеж. Тебе подойдет Аполлон, – ответил наш мучитель и потянул мне руку. – Повторяй за мной слово в слово…

– Предпочитаю стать Аидом, – шепнул я и со всей силы воткнул иглу ему в руку. – Получи, сука!