Но то, как он умер, было ужасающим. Его шея была вывернута под невозможным углом. На руках – глубокие синяки, словно его держали с нечеловеческой силой. На лице застыло выражение абсолютного ужаса.

– Сломана шея, – Коваленко склонилась над телом. – Одним движением. Никто из нас не обладает такой силой.

– Идём дальше, ему уже не помочь, – сухо проговорил Холл.

Они оставили его там – не было времени, места и возможности для должного обращения с телом. Просто продолжили движение, каждый молча добавляя его имя к растущему списку потерь.

Наконец, после бесконечных минут напряженного пути, они достигли служебного входа в гидропонику.

Гидропоника была одним из самых важных модулей станции – искусственная экосистема, где выращивались свежие овощи, фрукты, очищался воздух, поддерживался минимальный уровень биоразнообразия. Большое помещение с высокими потолками, уставленное стеллажами с растениями под ярким светом ламп полного спектра.

Холл приложил ухо к металлу, прислушался. Изнутри доносились приглушенные голоса – человеческие, живые, взволнованные.

Он постучал – три удара, пауза, два удара, пауза, один удар. Код.

Голоса внутри стихли. Затем донёсся осторожный ответ:

– Кто там?

– Начальник безопасности Холл. С мной Чжао и Коваленко. Томас, это ты?

– Маркус? Боже всемогущий! – Звук передвигаемой мебели, скрежет металла. – Сейчас!

Переборка приоткрылась на несколько сантиметров, из щели выглянул глаз, проверяя. Затем распахнулась шире.

Томас Стоун стоял в тёмном проёме – измученный, его комбинезон инженера был заляпан грязью и чем-то похожим на кровь. Но глаза выглядели чистыми, человеческими. За ним виднелись ещё четыре фигуры – трое мужчин и одна женщина, все в различной степени паники. Их лица едва можно было разглядеть в тусклом свете аварийного освещения.

– Быстрее! – зашипел Стоун, хватая Лину за руку и втаскивая внутрь.

Они вползли в гидропонику, и Стоун немедленно задраил переборку за ними, задвигая массивный засов и приваливая к ней тяжёлый стеллаж.

– Как вы нашли нас? – спросил он, оборачиваясь.

– Ты отправил сообщение, – напомнила Лина.

Стоун нахмурился:

– Какое сообщение? Я ничего не отправлял. Связь мертва уже час.

Холодок пробежал по спине Лины. Если Стоун не отправлял сообщение, то кто?

Она открыла рот, чтобы сказать это вслух, но в этот момент и без того тусклый свет в гидропонике погас.

И в темноте раздался знакомый шёпот.

В темноте что-то зашевелилось. Быстрое. Целенаправленное. И абсолютно бесшумное, как хищник, замедляющий дыхание перед прыжком.

– Включите свет! – заревел Холл. – Немедленно!

Но было уже поздно. Слишком поздно.

Что-то врезалось в Лину с силой тарана, сбив с ног. Она упала на спину, воздух вырвался из лёгких. Инстинктивно подняла руки, защищаясь.

Холодные пальцы схватили её за горло. Сжались. Нечеловеческая сила начала душить её. Девушка закричала, попыталась вырваться, но хватка была железной. Её лёгкие горели, зрение начало затуманиваться.

Где-то рядом раздались звуки борьбы – удары, крики, грохот падающей мебели. Холл и Коваленко тоже сражались в темноте. И тогда Лина услышала голос. Прямо у собственного уха. Близко. Так близко, что почувствовала холодное дыхание на шее.

Голос её отца. Идеальная копия, каждая интонация, каждый оттенок, воспоминания пятнадцатилетней давности, воплощённые в звуке:

– Лина. Моя маленькая девочка. Перестань сопротивляться. Это причиняет только боль. Позволь мне показать тебе. Позволь поделиться с тобой тем, что я узнал. Мы можем быть вместе. Навсегда. Разве не этого ты хотела все эти годы?

Слезы хлынули из её глаз. Не от страха. От чего-то гораздо более сложного – смеси горя, тоски, ярости на несправедливость вселенной, которая забрала отца, а теперь использовала его образ как оружие против неё.

– Ты не мой отец, – прошипела она сквозь слезы, сквозь боль от сжимающей горло руки. – Ты монстр, носящий его маску. И я никогда, никогда не соглашусь стать такой, как ты!

Она вспомнила уроки самообороны. То, чему учил настоящий отец, когда она была подростком. Не борись с силой. Используй слабые места.

Её пальцы нащупали лицо нападающего – холодное, влажное. Она нацелилась на глаза и ударила изо всех сил, вонзая острые ногти в глазницы.

Нечеловеческий вопль разорвал темноту. Хватка ослабла на долю секунды. Этого было достаточно.

Лина вырвалась, перекатилась в сторону, её руки нащупали что-то тяжёлое – металлический поднос с инструментами. Она схватила его, развернулась.

Свет вспыхнул. Аварийные лампы включились, заливая гидропонику тусклым красным светом.

И она увидела его.

Это был не Томас Стоун. Это был один из других «выживших» – молодой биолог по имени Кевин, специалист по гидропонным системам. Его лицо было залито кровью – той странной, голубоватой кровью, – текущей из повреждённых глаз. Но он не упал. Не остановился. Он только издал низкий, вибрирующий звук и бросился на неё снова.

Лина замахнулась подносом и ударила его по голове. Металл встретился с черепом раздался отвратительный хруст. Кевин упал на колени, но тут же начал подниматься.

– Они не останавливаются! – закричала Коваленко откуда-то слева.

Лина оглянулась. Хаос.

Холл дрался с двумя заражёнными одновременно – женщиной и мужчиной средних лет. Его гаечный ключ мелькал в воздухе, оставляя за собой брызги светящейся крови. Он ударил женщину в колено – раздался хруст сломанной кости, – но она даже не вскрикнула, только продолжала наступать, волоча покалеченную ногу.

Коваленко отбивалась от третьего заражённого огнетушителем, распыляя пену прямо в лицо нападающему. Настоящий Стоун и его спутник – молодой парнишка лет восемнадцати по имени Дэнни – прижались к дальней стене, их лица были белыми от ужаса.

Из пятерых только они двое оставались настоящими людьми. Остальные были ловушкой. Идеально играющими роль жертв до последнего момента.

– Сволочи, – выдохнул Холл, понимание и ярость смешались в его голосе. – Они заманили нас специально!

Кевин поднялся. Его голова была деформирована ударом, кровь заливала лицо, но светящиеся линии на коже пульсировали ярче, компенсируя повреждения. Он издал гортанный рык и прыгнул.

Нечеловеческий прыжок. Прыжок хищника – четыре метра по горизонтали, поразительная скорость.

Лина едва успела отклониться. Его руки прошли в сантиметрах от её лица, пальцы были растопырены, как когти. Кевин врезался в стеллаж с растениями, грохот, осколки керамических горшков.

Холл тем временем решил действовать радикально. Он отбросил гаечный ключ и схватил один из длинных металлических стержней от стеллажей – около метра длиной, заострённый конец.

Когда заражённая женщина с покалеченной ногой приблизилась, он не стал целиться в тело. Он метнул стержень как копьё – прямо в горло.

Металл вошёл с мокрым чавкающим звуком, пробил трахею, вышел с другой стороны. Женщина остановилась, схватилась за стержень обеими руками. Из раны фонтаном брызнула голубая кровь.

Она попыталась что-то сказать, но вместо слов из рта вырвался только булькающий хрип. Её глаза – всё ещё светящиеся – смотрели на Холла с чем-то похожим на удивление.

Затем она упала. На этот раз не поднялась.

– Голова или шея! – заревел холл. – Только так! Всё остальное не важно!

Коваленко, услышав это, перестала бить огнетушителем по телу нападающего. Она прицелилась и со всей силы ударила по виску. Раз. Два. Три. Металлический баллон деформировался от ударов.

Наконец череп несчастного проломился. Он рухнул, из раны сочилась мозговая жидкость, смешанная со светящейся кровью.

Кевин поднялся из обломков стеллажа. Его движения стали рывками, менее координированными – повреждения спины, вероятно, задели позвоночник. Но он всё ещё был опасен.

Лина не дала ему приблизиться. Она схватила тяжёлый керамический горшок с растением и метнула прямо в голову.

Горшок разбился о череп Кевина, осколки и земля разлетелись во все стороны. Он пошатнулся, и в этот момент Холл с силой выдернул металлический стержень из тела женщины и не целясь ударил оставшегося на ногах противника. Стержень вошёл точно в глазницу, пробил череп, вонзился в мозг. Кевин дёрнулся, словно марионетка, чьи нити резко натянули, затем обмяк.

Упал.

Не поднялся.

Тяжёлое дыхание. Трое заражённых лежали на полу в лужах голубоватой крови. Холл, Лина и Коваленко стояли над ними, их одежда была пропитана той же странной жидкостью, руки дрожали от выброса адреналина.

Стоун и Дэнни медленно отошли от стены, их взгляды метались между трупами и спасителями.

– Что… что это было? – пробубнил ошарашенный Стоун. – Что с ними случилось?

– Сейчас не время для объяснений, – рявкнул Холл, всё ещё держа окровавленный стержень. – Есть другой выход отсюда?

– Вентиляционная шахта! – Дэнни указал на решётку в потолке. – Она ведёт в смежный модуль!

– Тогда двигайтесь! – Холл толкнул их к стеллажу под шахтой. – Лезьте! Сейчас же!

Но, прежде чем они успели двинуться, один из трупов дёрнулся.

Женщина с проломленным черепом. Светящиеся линии на её коже начали пульсировать быстрее, создавая новые последовательности, расползаясь от основных вен к капиллярам.

– О нет, – воскликнула Лина. – Они регенерируют.

– Не может быть! Я проломила ей череп! – Коваленко отступила.

Но тело женщины продолжало дёргаться. Пальцы скребли по полу. Голова медленно, с отвратительным хрустом костей, поворачивалась в их сторону.

Холл не стал ждать. Он схватил ближайший тяжёлый инструмент – ручную пилу с зубчатым лезвием – и с яростным криком обрушил её на шею женщины.

Раз. Два. Три удара.

Голова отделилась от тела.

Наконец, движение прекратилось. Светящиеся линии потускнели, окончательно погасли.

– Полное обезглавливание! – прокричал Холл. – только так мы можем быть уверены!

Коваленко поднесла ладонь к лицу, но промолчала, глядя на чудовищное зрелище.

Холл быстро подошёл к двум другим телам и проделал то же самое. Отвратительная, кровавая работа, но необходимая.

Когда он закончил, весь пол гидропоники был залит светящейся голубой жидкостью. Запах был странным – металлическим, с оттенком озона, как после грозы.

– Теперь двигаемся, – сказал Холл, тяжело дыша. – И быстро.

Стоун и Дэнни, всё ещё в шоке, начали карабкаться на стеллаж. Коваленко последовала за ними, принялась откручивать болты решётки вентиляционной шахты.

Лина и Холл остались внизу, прикрывая отступление.

И тогда они услышали это.

Топот. Множественный. Синхронный.

Из коридора за дверью. Приближающийся.

– Они идут, – констатировала Лина.

– Я знаю. – Холл сжал стержень. – Но мы их задержим.

Дверь гидропоники начала вибрировать. Удары с другой стороны. Не хаотичные, а методичные, координированные. Десятки кулаков били в унисон.

– Решётка открыта! – крикнула Коваленко сверху. – Лезьте!

Холл толкнул Лину вперёд:

– Ты первая! Быстро!

Лина бросилась к стеллажу, начала карабкаться. Руки скользили по голубой крови, которая покрывала всё вокруг. Её желудок сводило от запаха и от того, что они только что сделали.

Но она не могла позволить себе остановиться. Не могла позволить себе подумать о том, что те трое были людьми. Коллегами. Друзьями.

Теперь они были трупами. И это было милосердием.

Она втянулась в вентиляционную шахту. Коваленко, Стоун и Дэнни уже ползли вперёд.

– Холл! Давай! – закричала она вниз.

Дверь прогнулась. Засов начал отходить от креплений. Баррикады не выдерживали.

Холл бросил последний взгляд на дверь, затем бросился к стеллажу. Он карабкался с отчаянной скоростью, но раненая лодыжка замедляла его.

Дверь распахнулась. В гидропонику хлынула волна заражённых. Не три. Не пять. Больше десяти.

Они двигались как единый организм, как стая, координируясь без слов. Их светящиеся глаза нашли Холла на стеллаже.

Первые трое прыгнули.

Холл втянулся в шахту в последний момент. Лина схватила решётку, попыталась захлопнуть её.

Рука просунулась в щель. Холодные пальцы схватили решётку, не дав ей закрыться.

Лина с силой дёрнула. Пальцы не отпускали. Больше рук тянулись к отверстию.

– Помогите мне! – крикнула она.

Холл развернулся, ударил стержнем по пальцам, державшим решётку. Раз. Два. Хруст ломающихся костей. Наконец хватка ослабла.

Лина захлопнула решётку, провернула блокировочный механизм.

Внизу, в гидропонике, заражённые столпились под шахтой. Они не кричали. Не рычали. Просто стояли, глядя вверх немигающими светящимися глазами.

И медленно, синхронно, принялись карабкаться друг на друга, создавая живую пирамиду.

– Двигаем! – прокричал Холл. – Быстрее!

Они поползли по вентиляционной шахте в темноту. За их спинами скрежетал металл – заражённые уже принялись ломать решётку.

Шахта вела их вперёд, в неизвестность. Тесная, тёмная, наполненная звуками их собственного тяжёлого дыхания и далёким скрежетом погони.

– Чёрт, что с ними случилось? Они ведь были нормальными, – пробормотал запыхавшийся Стоун.

– Эта штука, она берет контроль над телами, – объяснил Холл. – И мы только что видели – те существа не чувствуют боли. Сильнее нормальных людей. Они координируются как единый организм.

Дэнни хлюпнул носом, и Лина поняла, что он плачет:

– Мы убили их. Мы убили Кевина, Марию, Роберта… они были нашими друзьями…

– Они были мертвы задолго до того, как мы их убили, – сказал Холл, его голос был твёрдым, но не жестоким. – Всё, что мы сделали – это положили конец их страданиям. Дали им покой. Помни об этом.

Они ползли дальше. Шахта раздвоилась, Холл выбрал правый путь. Затем ещё одна развилка – налево.

Скрежет позади стих. Либо заражённые потеряли их след, либо…

– Либо они снова готовят ловушку, – прошептала Лина, озвучивая мысли всех. – Окружают нас. Ждут, где мы выберемся.