Нина

Я с трудом поднялась по лестнице, потому что ноги категорически отказывались меня слушаться. Каждая ступенька давалась мне с невероятным трудом, словно я поднималась на эшафот. Флешки безжалостно впивались мне в ладонь, напоминая о том, зачем я иду в кабинет Максима.

Дверь в его кабинет была приоткрыта, он никогда не запирал её в собственном доме. Зачем? Он же не знал, что рядом с ним спит предательница. Что женщина, которую он только что держал в объятиях, которую целовал, которой признавался в чувствах, сейчас собирается украсть его проект и уничтожить всю его работу.

Он верил мне, безоговорочно, безгранично. Он никого и никогда не впускал в свой дом. Никого, кроме меня, а я собиралась его предать…

От этой мысли моё сердце разбивалось на тысячу осколков, причиняя мне нестерпимую боль. Болело всё, душа, тело, было настолько невыносимо, что хотелось кричать.

Но я шла вперёд, словно робот, стараясь отключить все свои чувства. Только вот у меня ничего не получалось…

Я осторожно вошла внутрь и прикрыла за собой дверь. В кабинете царил полумрак, лишь уличные фонари бросали неровные блики на массивный письменный стол, кожаное кресло, стеллажи с книгами и папками. Пахло бумагой, кофе и едва уловимым ароматом одеколона Максима. Здесь было его царство, место, где он создавал, планировал, строил будущее.

А я пришла сюда, чтобы всё это разрушить!

Ноутбук лежал на столе, закрытый, но не выключенный, индикатор тихо мигал в темноте. Я подошла ближе, дрожащими руками подняла крышку. Экран ожил, осветив моё лицо холодным светом. Пароля не было, Максим не ставил его дома, зачем, если здесь только он?

Рабочий стол был организован с педантичной аккуратностью, несколько папок, ярлыки программ, всё подписано, всё на своих местах. И действительно, прямо на рабочем столе я увидела папку с названием того самого проекта, о котором говорила Вероника. Красавина оказалась права. Всё было именно так, как она говорила.

Я кликнула по папке, и она открылась, явив множество файлов: чертежи, сметы, презентации, договора, переписка. Сердце бешено колотилось, руки тряслись так сильно, что я едва могла управлять мышкой. Я открыла один из файлов наугад, презентацию проекта, и замерла.

На экране появились красивые трёхмерные изображения будущего жилого комплекса. Современные здания, продуманная инфраструктура, зелёные зоны, детские площадки. Я листала слайды дальше, читая описания, вглядываясь в планы, и с каждой страницей моё сердце сжималось всё сильнее.

Это был не просто очередной элитный жилой комплекс для богатых. Нет! Максим проектировал социальное жильё, доступное, качественное, для обычных людей. Для молодых семей, для тех, кто не мог позволить себе квартиры в центре, но мечтал о нормальном доме.

Я открыла другой файл, подробное описание инфраструктуры. Комплекс включал в себя не только жилые дома, но и современную школу на полторы тысячи учеников, детский сад на четыреста мест, поликлинику с отделениями для взрослых и детей, спортивный комплекс, библиотеку, торговый центр с доступными ценами. Всё то, чего так не хватало на окраине города, куда этот комплекс планировалось построить.

Да, это была Москва, но окраины даже столицы часто были забыты, заброшены. Там жили обычные люди рабочие, учителя, врачи, продавцы, которым приходилось ездить за десятки километров, чтобы отвести ребёнка в приличную школу или попасть к хорошему врачу.

      А Максим хотел изменить это. Он вкладывал свои деньги, свои силы, своё время в проект, который не принесёт ему баснословной прибыли, я видела цифры, видела, что рентабельность была минимальной, но который изменит жизни сотен, тысяч людей к лучшему.

Я листала файлы дальше, читала его заметки на полях, его комментарии к чертежам. Видела, как он продумывал каждую деталь, чтобы квартиры были удобными и светлыми, чтобы во дворах было безопасно для детей, чтобы пожилым людям было легко добираться до поликлиники, чтобы школа была оснащена современным оборудованием.

Он делал это не ради денег. Он делал это потому, что хотел строить что-то важное, настоящее. Что-то, что останется после него и будет служить людям.

И я должна была украсть всё это. Отдать Красавиной и её мужу, которые используют его труд, его идеи для своей выгоды. А потом уничтожить оригинал, стереть всё, что он создавал месяцами, а может быть даже годами.

Я достала из кармана халата пустую флешку, ту, на которую должна была скопировать проект. Вставила её в USB-порт. Ноутбук тихо пискнул, распознав устройство. На экране появилось окно с предложением открыть папку.

Я сидела, глядя на это окно, и не могла пошевелиться. Курсор мигал на экране, ожидая моих действий. Всего несколько кликов, выделить папку, скопировать, вставить. Минута, может быть, две. И всё будет кончено.

Но я не могла! Я сидела так, не знаю, сколько, может, минуту, может, десять. Время словно остановилось. Я смотрела на экран, на эти чертежи, на эти планы, на мечту Максима, воплощённую в цифрах и линиях, и понимала, что не могу этого сделать.

Не могу предать его. Не могу разрушить то, во что он вложил душу. Не могу лишить сотни семей шанса на нормальную жизнь только ради того, чтобы спасти себя.

Да, я люблю маму. Да, мне нужны деньги на её лечение. Но не такой ценой. Не ценой предательства человека, которого я… которого я люблю. Не ценой жизни сотен людей. Да мама никогда не простила бы меня за это и не приняла денег, добытых такой ценой.

Эта мысль пронзила меня, как удар молнии. Я люблю Максима. Не просто испытываю к нему симпатию, не просто благодарна за помощь. Я люблю его, по-настоящему, всем сердцем, так, как никогда никого не любила!

И именно поэтому я не могу этого сделать! С дрожащими руками я вытащила флешку из порта, не скопировав ни единого файла. Закрыла папку с проектом. Захлопнула ноутбук. Сжала обе флешки в кулаке так сильно, что они даже хрустнули. Разжав ладонь, я увидела, что одна из флешек покрылась трещеной. После чего я швырнула их на пол и высколчила из кабинета.

Я едва сдерживала рыдания, которые подступали к горлу. В коридоре было темно и тихо, только мои шаги глухо отдавались на паркете. Я прислонилась спиной к стене, пытаясь отдышаться, успокоиться, собраться с мыслями.

Что теперь? Что я скажу Красавиной? Как объясню, почему не выполнила задание? Она покажет Максиму видео, и он всё равно решит, что я предательница. Она не даст мне денег на лечение мамы. Она…

Я не знала. Я просто не знала, что делать дальше. Но одно я знала точно, я не могу предать Максима. Я не могу решать судьбы других людей! Я не могу так поступить! Даже если это будет стоить мне всего!

Я вернулась в спальню, стараясь двигаться бесшумно. Максим всё ещё спал, раскинувшись на кровати, его лицо было спокойным и расслабленным. Я постояла, глядя на него, запоминая каждую черту. Возможно, это последняя ночь, которую мы проводим вместе. Завтра всё рухнет.

Я сняла его халат, аккуратно повесила на место, достала из шкафа свою одежду, то самое платье, в котором пришла сюда на романтический вечер, который мне устроил Максим. Переоделась, стараясь не шуметь.

Одевшись, я снова посмотрела на Максима. Хотелось подойти, поцеловать его, прижаться к нему, почувствовать его тепло в последний раз. Но я боялась разбудить его. Боялась, что не смогу уйти, если он проснётся.

– Прощай! – тихо произнесла я, чувствуя, как по щекам катятся горячие слёзы.

А потом вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

***