Нина

Я ещё долго сидела на холодном тротуаре, глядя вникуда. Решение было принято. Другого пути не существовало. Мама умирала, Римма боролась за жизнь, а я… я должна была сделать то, что от меня требовалось.

Поднявшись на ватных ногах, я поймала такси, затем назвала адрес квартиры, в которой жила последние недели и отправилась собираться на свидание с Власовым.

Там я привела себя в порядок, нацепила маску уверенности и стала ждать машину, которую за мной должен был прислать Максим.

И вот она уже мчала меня к нему домой. По дороге смотрела в окно, не видя мелькающих улиц. В моей голове была лишь одна мысль:

«Я люблю его, – думала я. – Люблю по-настоящему. Но то, что я собираюсь сделать… это предательство. Самое настоящее, подлое предательство».

И хотя я не знала всего плана Красавиной и её мужа, но сердцем чувствовала, что там что-то страшное, что-то плохое. И это что-то касалось Максима.

Ну не просто же так ей нужно, чтобы он влюбился в меня. И чтобы я имела доступ в его дом.

Едва я подумала об этом, как в голове стали зарождаться самые страшные предположения. И от них у меня мороз побежал по коже.

Но я тут же отогнала их от себя, изо всех сил стараясь отключить разум, потому что иначе я просто не смогу ничего сделать.

Спустя какое-то время машина остановилась у шикарного особняка. Того самого, о котором Максим говорил с такой любовью и в котором он любил жить, а в квартире в городе бывал лишь по необходимости.

Максим открыл дверь почти сразу, словно ждал. Его лицо осветилось улыбкой, которая тут же сменилась беспокойством.

– Нина? Что случилось? Ты вся бледная… – Он взял меня за руку, проводя в дом. – Господи, ты ледяная. Идём, я приготовлю тебе чай.

На улице было лето, холодный ветер к вечеру вновь сменился на тёплый, но Максим был прав, мои руки были холодными, а меня саму била мелкая дрожь. Толи от волнения, толи от страха.

Я, молча, позволила ему провести себя внутрь. Дом был наполнен тёплым светом свечей, на столе стояли изящные бокалы, цветы в вазе.

Лёгкие закуски на тарелках, невероятный запах горячей свежеприготовленной еды. Красивая романтическая музыка, которая была лёгким фоном. Он готовился, он ждал меня!

– Я хотел сделать для тебя сюрприз, – смущённо произнёс Максим, наливая мне воды. – Приготовил ужин сам. Ну, почти сам, – улыбнулся он. – Хотел, чтобы этот вечер был особенным.

Вода обожгла горло. Я поставила стакан и посмотрела на него. На этого человека, которого любила всем сердцем. Который не знал, что я пришла сюда не просто так. Что каждое моё слово, каждый жест теперь будут частью чудовищного плана.

– Максим, – начала я, но он приложил палец к моим губам.

– Подожди. Дай мне сказать. – Он взял мои руки в свои, и я почувствовала их тепло, их силу. – Я долго думал, как правильно это сделать. Репетировал слова, представлял момент… Но сейчас, когда ты здесь, всё вылетело из головы.

Он взял мои руки в свои и нежно сжал их.

– Нина, я люблю тебя. Люблю так, как никогда никого не любил. Ты изменила мою жизнь, наполнила её смыслом. Рядом с тобой я чувствую себя живым, настоящим. Я хочу быть с тобой всегда. Я хочу заботиться о тебе, защищать тебя, делать тебя счастливой. Я пригласил тебя сюда не просто на ужин, а пригласил тебя в свою жизнь. Потому что в этом доме ещё не было женщины. Это моя территория, мой мир. И здесь будет только та женщина, которую я люблю. И эта женщина ты, Нина.

– Максим… – тихо произнесла я.

– Я знаю, что у нас происходит всё очень быстро. Но я как никогда уверен в том, что ты моя! И что я только с тобой хочу прожить эту жизнь! – говорил он, а внутри у меня всё рвалось на части.

Я любила его, всем сердцем, всей душой! Но мы не могли с ним быть вместе! Слишком много лжи и обмана между нами!

Слёзы потекли по моим щекам прежде, чем я успела их остановить. Он любил меня. Говорил те самые слова, которые я мечтала услышать. А я… я использовала его. Предавала его доверие ради денег.

– Не плачь, – Максим нежно вытер мои слёзы. – Я не хотел тебя расстроить. Если ты не готова, если тебе нужно время…

– Нет, – прошептала я, обнимая его. – Я тоже люблю тебя. Люблю так сильно, что мне даже страшно от этого.

– Не бойся, я с тобой! – ответил Максим, нежно прижимая меня к себе.

И это была правда. Единственная правда в этом вечере лжи.

Он прижал меня к себе, и я чувствовала биение его сердца. Ровное, сильное, доверчивое.

«Прости меня, – думала я. – Прости, прости, прости».

Ужин был прекрасным, но я почти ничего не ела. Максим рассказывал о своих планах, о том, как хочет познакомить меня со своей семьёй, о совместном будущем. Каждое его слово было ножом в моей груди.

– Ты такая задумчивая сегодня, – заметил он, разливая по бокалам игристый напиток. – Что-то случилось?

– Просто устала, – солгала я, и ложь больно обожгла язык.

– Давай забудем обо всём, – он встал и протянул мне руку. – Хотя бы на один вечер. Давай будем просто вместе.

Я взяла его руку, и он притянул меня к себе. Его губы коснулись моих, нежно, осторожно, словно я была хрупкой и могла разбиться. И я действительно разбивалась. На тысячи осколков, которые уже никогда не собрать воедино.

Поцелуи становились всё более настойчивыми и страстными. Его руки скользили по моей спине, прижимая меня ближе. Я отвечала на его ласки, и это было настоящим. Моя любовь к нему была настоящей, мое желание быть рядом было настоящим. Но обстоятельства, приведшие меня сюда… они были грязной, отвратительной ложью.

– Нина, – прошептал он мне на ухо, и его голос дрожал. – Я так давно мечтал об этом. О том, чтобы ты была рядом. Совсем рядом.

Он поднял меня на руки, и я обвила руками его шею. Несколько шагов, и мы в спальне. Он осторожно опустил меня на кровать, глядя в глаза с такой нежностью, что хотелось кричать от боли.

– Если ты не хочешь… – начал он, но я притянула его к себе.

– Хочу, – сказала я, и это тоже была правда. – Я хочу быть с тобой.

Его руки расстёгивали пуговицы на моём платье, медленно, давая мне возможность остановиться. Но я не останавливала. Не могла! Не хотела! Потому что любила его. Потому что это могло быть последним разом, когда мы были вместе, прежде чем правда разрушит всё.

Одежда падала на пол, и с каждым прикосновением его губ к моей коже я чувствовала, как раскалываюсь на части. Любовь и боль смешались в одно неразделимое целое. Я любила его, я хотела быть с ним, но каждое мгновение напоминало мне о том, что я делаю.

– Ты дрожишь, – прошептал Максим, укрывая нас одеялом. – Тебе холодно?

– Нет, – я прижалась к нему. – Просто… просто я так сильно люблю тебя.

Он целовал мои плечи, шею, губы. Его руки скользили по моему телу, изучая каждый изгиб, каждую линию. Я отвечала на его ласки, теряясь в ощущениях, пытаясь забыть обо всём, кроме этого момента.

Когда наши тела соединились, я закрыла глаза. Слёзы текли по вискам, но Максим принял их за слёзы счастья. Он целовал их, шептал, как сильно любит меня, как долго ждал этого.

А я любила его и предавала одновременно. Была с ним рядом и одновременно знала, что использую его. Каждое движение, каждый вздох разрывали меня изнутри. Это было прекрасно и ужасно. Было любовью и предательством. Было всем, чего я хотела, и всем, чего боялась.

– Я люблю тебя, – прошептал он, и его голос дрожал от эмоций. – Люблю так сильно.

– И я тебя люблю, – ответила я, и это была единственная правда в море лжи. – Больше жизни.

Мир сузился до этой комнаты, этих объятий. Я цеплялась за него, словно тонущая за соломинку, пытаясь запомнить каждую секунду. Потому что знала: когда всё закончится, когда Красавина получит то, что хочет, этот мир рухнет. И Максим будет ненавидеть меня. Будет презирать за то, что я сделала.

Я уткнулась лицом ему в плечо, сдерживая рыдания. Он принял это за страсть, за переполняющие эмоции. Не знал, что я оплакиваю нас. Оплакиваю то, что мы могли бы иметь, но никогда не будем!

Максим уснул, обнимая меня, а я лежала с открытыми глазами, глядя в темноту. На тумбочке лежал мой телефон. Я знала, что утром должна буду отчитаться перед Красавиной. Рассказать о том, что произошло. Дать ей информацию, которую она использует против него.

Я осторожно высвободилась из его объятий и встала. Подошла к окну, глядя на ночную темноту. Где-то там, в больнице, умирала моя мама. Где-то там, в реанимации, боролась за жизнь Римма. А здесь, в этой спальне, я только что предала человека, которого любила больше всего на свете.

– Прости меня, – прошептала я в темноту. – Прости, Максим. Я не хотела. Не хотела причинять тебе боль. Но у меня не было выбора.

Слёзы текли по щекам, и я не пыталась их остановить. Пусть текут. Пусть смоют хоть частичку этой грязи, этого стыда, этой невыносимой боли.

Я вернулась в постель и прижалась к Максиму. Он во сне обнял меня крепче, и я закрыла глаза. Завтра всё изменится. Завтра начнётся новый этап этого кошмара. Но сейчас, хотя бы сейчас, я позволю себе быть просто женщиной, которая любит. Которая любит и умирает от этой любви.

Потому что любовь, рождённая из предательства, не может принести ничего, кроме боли. И эту боль я буду нести до конца своих дней.

***