Нина

Я не спала всю ночь, металась по квартире, как загнанный зверь, постоянно возвращаясь к окну и вглядываясь в темноту, словно там могла найтись подсказка. Мысли крутились в голове бешеной каруселью: мама в больнице, контракт с Красавиной, деньги, которых катастрофически не хватало. К утру подушка стала влажной от слез, а в груди поселилась тупая, ноющая боль.

Когда за окном забрезжил рассвет, я приняла решение. Руки дрожали, когда я наливала себе холодную воду прямо из-под крана.

«Фонды, – думала я лихорадочно, – они обещали дать ответ».

Я оделась наспех, не глядя в зеркало, боялась увидеть там отчаяние в собственных глазах. План казался таким простым, таким логичным: получить деньги из фондов, оплатить оставшуюся сумму на лечение мамы, разорвать этот проклятый контракт с Красавиной и потом, пусть годами, но выплачивать долг. Главное, освободиться от этой удушающих обязанностей перед Красавиной и её мужем, которые всё больше затягивали меня в железные тиски.

Первый фонд встретил меня вежливой улыбкой секретаря и холодным ответом. Второй, сочувствующими взглядами и разведенными руками. В третьем меня даже выслушали внимательно, заглянули в бумаги, но результат был тот же.

– Три-четыре недели, – сказала женщина в строгом костюме, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног. – Не раньше. У нас процедура, понимаете…

Три-четыре недели. Но у меня не было этих недель! У мамы не было столько времени!

Я вышла на улицу, и, внезапно сменившисься тёплый ветер на холодный, ударил в лицо. Я остановилась, прислонившись к стене здания, пытаясь отдышаться. Паника подступала к горлу, не давая нормально дышать. А голова предательски начала кружиться от волнения.

Что теперь? Что я скажу Красавиной? Как объясню, что не могу выполнить условия контракта?

Ведь я не смогу, никогда не смогу предать того, кого так сильно люблю!

И тут я снова вспомнила о подруге, которой так и не смогла дозвониться за все эти дни.

Римма была моя последняя надежда. И я искренне надеялась, что на этот раз она ответит на звонок. А главное, что с ней всё хорошо. Потому что за все годы нашего знакомства она никогда не пропадала вот так, не предупредив.

Но тогда почему она не отвечает на звонки столько времени?! Куда она пропала?! Что с ней случилось?!

Я достала телефон дрожащими руками. Сколько раз я пыталась дозвониться за последние дни? Десять? Двадцать? Гудки превращались в издевательскую мелодию моей беспомощности. Но сейчас, сейчас я набирала её номер снова.

Гудок, второй, третий. Я уже готова была бросить трубку, когда услышала ответ.

– Алло? – голос был незнакомым, женским, усталым.

– Здравствуйте, – я судорожно вздохнула, чувствуя, как тревога нарастает во мне с новой силой. – Можно, Римму?

Повисла тишина. Долгая, тягучая, наполненная чем-то зловещим. И сердце вмиг замерло, словно ожилая чего-то… плохого. Но я тут же отогнала от себя эти мысли.

– Кто это? – спросила женщина, и в её голосе послышались слезы.

– Я Нина, её подруга. Мы… мы должны были встретиться, она обещала… – Я запнулась, чувствуя, как холодеет внутри. – Что случилось?

– Я мама Риммы, – женщина всхлипнула. – Господи, как же мне вам сказать… Римму сбила машина почти две недели назад.

Мир качнулся, я схватилась за стену, чтобы не упасть.

– Что? К-как… как она? – с трудом вымолвила я.

– Плохо, – голос матери Риммы надломился. – Очень плохо. Она в реанимации. Врачи говорят… говорят, что… – женщина ненадолго замолчала. – У неё черепно-мозговая травма, внутреннее кровотечение…

Я закрыла глаза. Римма, моя Римма, которая всегда была рядом, которая пыталась мне помочь…

– Римма сказала, что вам нужны деньги на лечение мамы.

Я замерла. В её голосе прозвучало что-то такое, от чего по спине побежали мурашки.

– Да, – еле слышно ответила я, понимая, что сейчас не тот момент, чтобы говорить об этом.

– Их украли, – глухо произнесла женщина. – Когда Римма лежала на дороге, кто-то вырвал у неё сумку и скрылся. Свидетели говорят, что это был молодой парень в чёрной куртке. Он даже не остановился, не вызвал скорую. Просто схватил сумку и убежал. Там были все деньги, все до копейки.

Я сползла по стене вниз, прямо на грязный тротуар, не чувствуя холода, не замечая удивленных взглядов прохожих. В ушах звенело, а сердце билось так сильно, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди.

– Нет, – выдохнула я. – Нет, нет, нет…

Телефон выскользнул из безвольных пальцев и упал на асфальт. Я сидела, обхватив колени руками, и смотрела в пустоту. Фонды отказали. Римма в реанимации между жизнью и смертью. Деньги украли. Контракт с Красавиной висел надо мной дамокловым мечом. А мама… мама ждала спасения…

Люди проходили мимо, кто-то бросал на меня любопытные взгляды, кто-то ускорял шаг, не желая связываться. Я сидела и не могла пошевелиться. Внутри образовалась пустота, чёрная, холодная, всепоглощающая.

Впервые за все эти страшные дни я поняла, что загнана в угол окончательно. Выхода больше не было. Совсем не было!..

***