– Она тебя бросила?

Тишина.

Доме выводит меня из оцепенения, щелкнув пальцами перед носом.

– А?

Я хлопаю глазами, пытаясь понять, что он мне сказал. Брат смеется.

– Девчонка, с которой ты встречался. Она тебя что, бросила?

– А, – уныло пожимаю плечами.

Наши родители сказали собраться в гостиной, и мы ждем, когда они придут.

– Нет.

Он снова смеется:

– Ага. Ты просто уже неделю какой-то сдувшийся, ходишь мрачнее тучи. И все это время ты не уходил в загул.

Я снова моргаю:

– Всего неделя прошла?

И мой брат хохочет в третий раз:

– Вот видишь, значит, ты все-таки втрескался.

Лениво шлепаю его:

– Да ни хрена.

Он хохочет еще громче:

– Ладно, расслабься. Тебе потребовалось каких-то двадцать восемь лет, чтобы обнаружить у себя сердце. Все не так уж и плохо.

Заходит мама, мы тут же затыкаемся и встаем по стойке смирно. Секреты братьев. Она сканирует наши лица, на которых застыла невинная улыбка ребенка, который ни одной вазы в своей жизни не разбил… Но правда в том, что мы за свои годы наломали немало дров.

Она решает ничего не говорить и садится на свое место.

– А мне так нравилось видеть тебя счастливым, братишка, – шепчет Доме, наклонившись ко мне, пользуясь тем, что наш двухметровый папа встает между нами и мамой, чтобы тоже занять свое место.

Брат с улыбкой сжимает мое колено:

– Я не…

Я не был счастлив.

По крайней мере не больше, чем в другие моменты.

Дело не в ней.

Это был всего лишь секс. Опасный и страстный. Вот почему я и подсел.

Я по ней не скучаю. Это просто абстинентный синдром. И от него можно избавиться с помощью перепихона. С другой. С любой.

Я хочу ему объяснить, но он не оставляет мне шанса. Приподнимает бровь с улыбочкой, которая как бы говорит: «Серьезно? Ни за что не поверю». Типичное поведение старшего брата, которое меня ужасно бесит.

Поджимаю губы, а он тихонько хихикает. Мне хочется ему врезать, но тут папа начинает говорить.

Последнее время дует ледяной ветер. Днем он буквально режет кожу, а ночью стучит в окна, не давая уснуть, свистит в кошмарах. Деревья вырывает с корнями, крыши падают, из-за этого случаются неприятные происшествия. На улицах тут и там появляются замерзшие насмерть птицы.

Можно подумать, что это природный феномен юга Пенсильвании, характерный для этого времени года. Но есть во всем этом что-то сверхъестественное, от чего кровь стынет в жилах, а волосы на коже встают дыбом. Что-то тяжелое и темное нависло над городом. Оно шепчет тебе в ухо своим ледяным голосом о том, что лучше было бы умереть, чем терпеть еще один день. Два человека уже покончили с собой.

Я думал, только мне в эти дни было как-то не по себе. Но моя семья тоже почувствовала что-то нехорошее.

– Анзу, – предупреждает папа.

– Воздушный демон, – тут же откликается этот подлиза-ботаник Доме. Он чешет подбородок. – Будет трудно.

Папа кивает:

– И это мы еще не почувствовали всю полноту его силы. Он приближается, потому что его притягивают злые силы этого места.

– Он питается подавленной яростью, болью разбитых сердец.

Закатываю глаза, пока отец кивает на эту речь Доме из разряда «Я выучил свои записи, потому что хочу быть любимым сыном, хотя этому никогда не бывать».

Я в этом плане более практичный. Достаю полуавтоматический нож, раскрываю его и втыкаю в стол, за которым мы собрались.

– И как его убить?

– Эй. – Доме останавливает меня после окончания совещания. – Я просто хотел сказать, если тебе нужно выговориться…

Я фыркаю. Какой душнила. Да у меня все супер. Одна ушла – на ее место придет другая. В море много рыбы, зачем ограничиваться одной.

– Нет.

– …или мы могли бы выйти потусить…

Теперь я поворачиваюсь к нему с улыбкой:

– А вот это уже интереснее.

Доме смеется:

– Я так и думал, братишка.

– Да начнется вечер братьев, – объявляю я с энтузиазмом, и мы обмениваемся нашим секретным рукопожатием, которое придумали еще в школе.

Разумеется, в итоге мы оказались в том самом пабе. Где я ее поцеловал, где обжег ее кожу, где приревновал, когда увидел ее в компании копа, и где мы танцевали всю ночь напролет. Потому что в этом чертовом городе больше некуда идти.

Когда вхожу и понимаю, что ее нет, я с облегчением выдыхаю, но в то же время чувствую, как горечь сжимает мой живот.

Всю ночь не могу ничего с собой поделать: каждый раз, когда открывается дверь, я поднимаю голову, чтобы проверить, кто вошел. А потом снова опускаю ее, словно побитый пес. Это не она, что одновременно плохо и хорошо. Если мой брат и замечает… то никак это не комментирует. Я всегда подозревал, что он видит гораздо больше, чем признаёт вслух.

– О, здоро́во! – приветствую я Мариам, когда она проходит мимо с подносом.

Я уже и забыл, что она здесь работает.

– Привет, – отвечает она и подходит поближе после того, как разносит напитки.

– Это мой брат, – представляю я Доме.

– Мариам. Очень приятно. – Она протягивает ему руку.

Если девушка и удивлена разным тоном нашей кожи, виду она не подает.

– Взаимно, – отвечает Доме.

И… после обмена неловкими улыбками она решает прекратить разговор:

– Ну что ж, – говорит она и, не прощаясь, возвращается к работе.

– Слушай, – дотрагиваюсь я до ее руки, – когда закончишь, если хочешь, можешь присоединиться к нам…

Она смотрит на меня, будто бы оценивая, а затем говорит:

– А твоя двоюродная сестра будет?

Она произносит это совсем тихо, и, думаю, из-за громкой музыки Доме не расслышал вопроса.

Я качаю головой:

– Нет. Точно нет.

Мариам расслабляется и улыбается нам:

– Ладно. Тогда скоро увидимся.

Она подмигивает:

– Супер.

Я тоже улыбаюсь. Но, похоже, недостаточно искренне, потому что, когда встречаюсь взглядом с братом, он оценивающе смотрит на меня.

– Предполагаю, что это не она, – заявляет он как ни в чем не бывало, попивая пиво.

Поджимаю губы и делаю вид, что не услышал его.

«А могла бы быть», – отвечаю я сам себе.

Должна была быть.

Потому что с ней все было бы просто. Потому что мое прикосновение ее бы не обжигало. Потому что она не угрожает ни моей преданности, ни разуму.

Она сдерживает обещание и по окончании своей смены присоединяется к нам. Смеется над шутками моего брата, разговор идет легко, и мы офигенно проводим время, играя в дартс. Наши родители отпустили нас на сегодня, потому что новый демон с ледяными пальцами еще не раскрыл себя во всей красе. И вечер проходит приятно, без сюрпризов. Без клыков, риска и предательства своей сути.

Доме объявляет, что собирается домой.

– Да, слушай… – И я бросаю взгляд на Мариам, которая делает вид, что ничего не замечает, хочет, чтобы я сам принял решение. – Я еще немного посижу, окей?

Брат кивает, и мы обмениваемся рукопожатием. Он пользуется моментом, чтобы притянуть меня к себе и прошептать на ухо:

– Ты же знаешь, что клин клином не вышибают?

Я отстраняюсь. Ненавижу, что из-за его слов мне становится стыдно.

– Я только так и умею решать проблемы.

Он терпеливо улыбается мне и хлопает по плечу:

– Тогда удачи.

И попрощавшись с Мариам, оставляет нас вдвоем.

Да, клин клином не выбить, но этой ночью улыбка Мариам и тепло ее тела помогут мне убедить себя в том, что я не скучаю по Колетт.