– Ты можешь запечатать его, страж?

Вампирша оборачивается к отцу, закрыв дверь мавзолея, где она оставила Рони играть с принесенной деревянной игрушкой.

– Она же, кажется, безобидна? – насмехается мать.

– Только если ей не скучно.

Папа просит вампиршу отойти в сторону, положив ей руку на плечо, из-за чего мы все задерживаем дыхание. Затем он накладывает запирающее заклинание, которое препятствует побегу темных существ.

Мама обговорила условия соглашения: Доме останется здесь, будет наблюдать за гулем-заложником, пока мы отправимся к еще одному вампиру, жаждущему нашего кола. Если брат услышит что-то странное через наушники или кто-то отдаст ему приказ, он убьет гуля не раздумывая. Очевидно, это лучшее решение, которое пришло маме в голову, чтобы сначала разобраться с демоническим ребенком, а потом вернуться к схватке с дьяволицей. Ведь она уверена, что вся эта история с другим вампиром – ловушка.

– Вы должны разрешить мне поговорить с ним, – уточняет дьяволица. – Когда я закончу, он весь ваш.

– И зачем нам это? – возмущается мама.

Понятно, что она вовсе не хочет ждать.

– Потому что вы используете меня в качестве приманки. У вас аналогичный modus operandi, верно?

И я знаю, что в этот момент она смеется надо мной. Затем ее лицо снова становится серьезным.

– Он появится, стоит мне показаться. Все свое внимание он сосредоточит на мне, а вы в это время сможете занять позиции и проверить, не привел ли он еще кого-то.

Она поворачивается к отцу:

– Рассчитайте хорошенько свои силы, охотники, потому что это не моя битва.

– И это должно быть для нас проблемой? – иронизирует мама.

Дьяволица игнорирует ее и вновь обращается к отцу:

– Помните, вы должны подождать, пока я уйду. То, что случится потом, – ваше дело.

Разумеется, никто не предлагает подбросить дьяволицу на машине. Но ей, кажется, все равно: едва мы срываемся с места, она пугает нас до смерти, запрыгнув на подножку. Так она и едет всю дорогу, ухватившись за крышу машины, пока мы не приближаемся к месту встречи. Затем она спрыгивает и идет вперед. Всего секунда – и дьяволица уже пропадает из виду.

Мы паркуемся и оставшуюся часть пути идем молча, чтобы не выдать себя. Я попросил Постре остаться с Доме и позаботиться о нем. Я не хотел оставлять его одного, а ей лучше всех удается почувствовать неожиданные угрозы. Так что в этих лесных сумерках мы идем втроем… И есть еще та, которая наверняка нас подставит.

Останавливаемся на некотором расстоянии от дорожного столба, укрываемся в кустах. Папа, повелитель книг и заклинаний на латыни, достает планшет последнего поколения. На карте вспыхивает геометка, и до нас доносится звук:

– Ну и ну. Вы только посмотрите, кто пришел. – Незнакомый мужской голос, медовый, с хищными нотками. – Сколько лет, сколько зим.

– Уильям.

А вот этот голос нам знаком. В моем случае, даже очень. Только родителям не говорите.

– Кажется, ты хотел меня видеть.

– Ты дотронулся до ее плеча, чтобы прицепить маячок с микрофоном! – шепчу я, восхищаясь хитростью отца.

Теперь понятно, зачем он это сделал.

Он кивает и вытаскивает бинокль с функцией ночного видения. Я делаю то же самое, в то время как мама внимательно осматривается, чтобы предотвратить любую неожиданную атаку.

Сквозь линзы я наблюдаю за собеседниками, которых с нашей позиции невозможно как следует разглядеть. Я вижу лишь ее спину. И его старомодное длинное пальто из темного драпа, а также часть лица. Он соединил руки в притворном жесте довольного ангелочка.

– О, так ты получила мое послание? Честно говоря, я удивлен, что мой маленький креатив сработал и заставил тебя выйти.

«Заставил выйти»?

Я переглядываюсь с мамой. Откуда? Дьяволица ведь вроде бы и не прячется.

Замечаю, что он находится в одном шаге от столба, с которого начинается город. За пределами Мейтауна.

– Я знал, что моя девочка тебе понравится, – продолжает он. – Двадцать с лишним лет. – Он вновь складывает руки словно в молитве. – Такая молодая… Полная желаний и мечтаний… Возможно, ей было суждено стать лучшей в чем-то, тебе так не кажется? Лучшей из своих. Гордостью. Может, эта история тебе знакома.

– Что тебе нужно? – Дьяволица дает понять, что на глупости у нее времени нет.

Он же показывает ей, что торопиться ему некуда – он ведь все-таки вампир, которого впереди ждет вечность – и с ложной невинностью пожимает плечами.

– О. – Он рассматривает свои ногти. – Джеки удалось заметить сбой в твоем сигнале. Словно ты, знаешь ли… – улыбается и снова пожимает плечами, – умерла.

Ладно, вот это, кажется, наша вина. И кто такой этот гребаный Джеки? Звучит как панибратский вариант Джека.

На лице вампира появляется страдальческая гримаса. Его театральные жесты кого угодно заставят понервничать.

– Ты очень расстроила Джеки. Но я сказал, что плохая ведьма не может умереть. – Его улыбка становится шире, и он наклоняет голову, словно хочет в чем-то признаться. – По крайней мере, не дважды. Верно, моя бедная девочка?

Дьяволица не отвечает, и он цокает языком.

– Печаль, – вздыхает он. – Ну что ж. Меня послали, чтобы убедиться в том, что все в порядке и что ты все еще… принадлежишь Джеки. – Луна блестит на его клыках, когда он широко улыбается. – Ты – его любимая сучка.

Ладно, клянусь, этому Джеку достанется мой кол. Настоящий, деревянный. Ну, потому что он вампир. А вы что подумали?

– А ты – мальчик на побегушках, – наконец прерывает свое молчание дьяволица. – Каково это, оказаться на нижней ступени иерархии?

У горе-актера сразу пропадает желание шутить. Он напрягается и делает шаг вперед, обнажая клыки.

– Я свободен, а ты – рабыня. Не забывай, Виктория.

– По тебе так не скажешь.

– Я просто ищу свою выгоду, не забывай.

– Не сомневаюсь.

Они молча смотрят друг на друга. Я слышу, как мама топчется на месте. Она теряет терпение. Ее оружие требует действия.

А если говорить об отце, думаю, он в данный момент счастливее, чем зомби в мясном отделе, потому что может анализировать беседу двух неуловимых темных существ. Обычно между ударами ножа, уклонениями, расстрелом и обезглавливанием у нас мало времени.

Этот Уильям раскрывает свои объятия, обводя взглядом местность.

– Здесь-то мы и простились в тот раз. Ты помнишь?

Дьяволица не отвечает, и это, кажется, раздражает его, потому что в его тоне появляется обвиняющая нотка:

– Или, лучше сказать, – он опускает руки, – здесь ты меня вышвырнула. – Он делает шаг вперед. – Один из твоих грязных приемчиков.

Дьяволица напрягается, готовая обнажить когти. Вампир пытается стряхнуть с себя враждебность и вновь улыбается ей.

– Любой на моем месте ожидал бы чуть больше признательности с твоей стороны. Раньше мы были друзьями. – Он делает еще один шаг вперед, чтобы подчеркнуть свои добрые намерения. – Больше чем друзьями.

Из-за его похотливого тона я сильнее стискиваю зубы. Мои пальцы еще крепче сжимают кол на поясе.

Вот так дьяволица; да она похуже меня будет. Я бы даже сказал, что мы просто созданы друг для друга, но это было бы ложью. Потому что она – монстр, а я – охотник на монстров.

– Мы все еще могли бы быть ими…

Он приближается. Не думаю, что готов наблюдать за их игрищами. Мое тело напрягается. Когда нам уже можно будет вмешаться?

Продвигаясь вперед, вампир пересекает линию, отмеченную столбом. До нас доносится какой-то треск, и в то же мгновение он отступает назад, на его лице гримаса боли. Он встряхивает рукой так, словно обжег ее.

– Как видишь, тебе здесь все еще не рады, – говорит дьяволица с абсолютным спокойствием, и я мысленно аплодирую ей за то, что она подарила мне годы жизни, не слившись в поцелуе с этим дружком.

Вампир рычит на нее, обнажая клыки, и она отвечает ему тем же. Они наблюдают друг за другом, готовые вступить в бой.

– Из-за Джеки ты стала похожа на избалованного ребенка. Тебе позволили вести себя так, словно ты королева, когда на самом деле ты всего-навсего его сучка.

– Если это все, что ты хотел мне сказать…

Дьяволица разворачивается, чтобы уйти.

И тут я замечаю, что ее рука вышла за очерченную линию, потому что Уильям тут же хватает ее и притягивает к себе. Она выворачивается и тут же бросается в атаку, но вдруг застывает на месте, будто ударившись о невидимый щит. Он довольно улыбается и вытаскивает из-под пальто медальон.

– Подарочек Джеки.

Он подносит медальон к дьяволице. Она рычит, выпустив когти, готовая полоснуть его в любой момент, но вместо этого со стоном падает на колени на асфальт.

– Возможно, это научит тебя манерам.

Его когти оставляют след на ее лице.

– На коленях ты выглядишь гораздо лучше.

Он дергает ее за волосы, откидывая голову назад, и впивается клыками в шею.

Я вновь осознаю себя, когда уже бегу по лесу. Перепрыгиваю через канаву и вонзаю один из кинжалов моего халади в Уильяма, и он с криком отпускает свою жертву. Его плоть горит из-за серебра, а смотрящие на меня глаза отравлены яростью.

Я вытаскиваю лезвие, и темная густая кровь начинает стекать по его лицу. От этой раны сразу он не умрет. К счастью. Потому что мне бы хотелось насладиться процессом.

Он показывает мне довольно впечатляющие зубы и бросается в атаку, но я этого и ожидаю. Видите? Наконец-то вампир атакует так, как и должен: сразу же обнажает клыки. Его кожа бледная, с сероватым оттенком, напоминающая крылья уродливого старого мотылька. Не понимаю, почему дьяволица его трахнула.

Я уклоняюсь и направляю лезвие моего халади точно ему в шею. Он вовремя уклоняется, но все равно получает удар между лопаток. И я снова слышу чудесное шипение серебра, делающего свою работу, сопровождаемое адским воплем.

Резким движением выдергиваю оружие и ставлю его между нами, когда вижу, как вампир с дьявольской скоростью несется на меня. Я упираюсь рукояткой в его горло, чтобы он не смог меня укусить. Стискиваю зубы, напрягаю мышцы, чтобы не сдвинуться с места.

Понимаю, что дьяволица исчезла.

Она предупреждала, что вмешиваться не будет.

Выстрел. Вампир разворачивается и видит мою мать, стоящую на дороге с пистолетом наготове. Правда, она больше не стреляет – боится задеть меня.

За ней появляется папа.

Вампир шипит и отступает. Упирается в меня. Я ему улыбаюсь.

Его глаза лихорадочно ищут пути отступления.

– Виктория! – кричит он, вцепившись в свой медальон. – Виктория!

– И поражение[12], – отвечаю я ему из вежливости.

Не хочу, чтобы бедняга разговаривал с пустотой. Я готовлюсь к новой атаке.

Он огрызается, показывая зубы, но в итоге бросается бежать. Направляется в лес на другой стороне дороги. Я бегу за ним.

– Хадсон! – зовет меня мама.

Но я не останавливаюсь. Пусть я и не самый умный в семье, зато самый быстрый.

Я бегу за сероватым пятном – моей добычей. С двумя полученными ранениями он не сможет просто так раствориться в воздухе, а этой головокружительной скорости, к счастью, хватает ненадолго. Даже так вампиров нелегко поймать, но появляется хоть какой-то шанс.

Я ускоряюсь, заставляю ноги работать на пределе, и благодаря усилиям мне удается ухватиться за край его пальто. Мы падаем.

Катимся по земле. Он избавляется от пальто, оставив его в моих руках, и бросает его на меня. Все вокруг погружается в темноту. Я быстро срываю ткань с головы, ожидая атаки. Сердце бешено колотится. Под моими коленями шуршат листья, я наблюдаю за лесом. Вампира и след простыл.

И вдруг, за секунду до атаки, я слышу шипение, а потом вижу над собой его глаза и блестящие клыки. Дистанции между нами хватает, чтобы вскинуть халади. От удара я падаю на спину, он оказывается сверху. Его зубы в опасной близости от моей шеи. Мы боремся. Я бью его коленом, и мне удается нас развернуть. В это же время он выхватывает у меня оружие и отбрасывает его. Мои два боковых бьют точно в челюсть, костяшки в крови, но мне наплевать.

Он хватает меня за горло и сжимает его. Бросает меня на землю, и я чувствую, что не могу дышать. Боль растекается по позвоночнику. Не выпуская меня из своих лап, вампир садится сверху. Улыбается.

Наклоняется со злобным удовольствием, готовый к укусу.

И тут я всаживаю кол ему в грудь. Наконец-то я дерусь с вампиром, чьи движения предсказуемы.

Его глаза распахиваются. Он пытается вырваться, но я крепко держу его за плечи и ввожу кол до упора. Ну, вы знаете: все как я люблю.

Вязкая субстанция капает на мой сжатый кулак. Его темная, густая, протухшая кровь.

Он подергивается в конвульсиях, и я отталкиваю его в сторону. Он падает. Его взгляд теряется в звездах, которые судят нас, поглядывая сквозь макушки деревьев. Мои родители прибегают как раз в тот момент, когда он рассыпается в пепел.

Я слышу, как мы втроем выдыхаем. Если бы и у этого вампира был иммунитет к кольям, мы бы сошли с ума.

У меня вырывается нервный смешок. Все еще на коленях, я запрокидываю голову и раскидываю руки, впитывая ночную прохладу. Восстанавливаю дыхание. Мама помогает мне подняться. Хватает меня за подбородок и внимательно осматривает. На моей шее следов нет.

Только потом она убирает мои потные волосы со лба и с гордостью улыбается:

– Молодчина.

Я беру ее за локти и улыбаюсь в ответ. У меня не очень ласковая мама, так что эти несколько секунд, когда мы просто смотрим друг на друга, значат много.

Она отпускает меня и присаживается, чтобы взять медальон вампира. Торжественно поднимает его вверх.

– Это сработает против дьяволицы.