После того как дождь закончился, ярко засверкало солнце и на улице сразу стало как-то очень людно. Мамы и бабушки прогуливались по тротуарам с колясками. Кто-то спешил по делам, а многие шли просто так, без всякой цели. И почему бы не погулять, если хорошая погода!

Много старушек встречалось в это время в городе. Прихватив из дома собачку или кошечку, они прохаживались с ними по булыжным улицам и бульварам Бергена. Пожилые дамы, встречаясь, кланялись друг другу и обсуждали последние новости.

Наверное, поэтому никто не обратил внимания на трёх старушек, что стояли рядом с кондитерской и о чём-то оживлённо беседовали. Со стороны могло показаться, что дамы говорят о погоде. Хотя всё было совсем не так. Они явно задумали что-то недоброе.

– Кошмар, в этом городе кондитерские на каждом шагу! – зло прошипела Агнес.

– Похоже, горожане и дня не могут прожить без сладкого, – вторила ей Хельга.

– Нам необходимо срочно навести тут порядок! – твёрдо заявила средняя сестра Магда.

– Смотрите: «Кондитерская „Мармеладная корова“», – прочитала вслух Хельга. – Заглянем туда, посмотрим, что внутри.

Сёстры подмигнули друг другу и уверенно толкнули массивную входную дверь.

– Кондитерская Ларса Йохансена приветствует вас! – весело произнёс очень высокий человек в круглых очках.

– Вы и есть герр Ларс Йохансен? – строго спросила Магда.

– Что вы, что вы, я лишь скромный помощник герра Йохансена, – ответил человек и поправил очки, которые так и норовили спрыгнуть с его носа на пол. – Моё имя Густав. Чем могу быть полезен, милые дамы?

– Мы вовсе не милые! – сердито предупредила средняя сестра Магда – она не любила любезных людей.

– Надеюсь, у вас тут есть настоящая еда для приличных дам среднего возраста вроде нас? – добавила Хельга.

– У нас есть всё, что придётся вам по душе! – Густав развёл руками, приглашая старушек полюбоваться ассортиментом кондитерской – тортами, сдобными булочками с корицей, бисквитами в шоколадной обсыпке, воздушными рогаликами, сахарными вафлями и яблочными пирогами.

Старушки окинули витрины быстрым взглядом и зло уставились на Густава.

– Как вы смеете предлагать порядочным дамам эти ужасные сладости?! – сердито ткнула концом длинного зонта в мужчину Хельга. – Вас нужно уволить без выходного пособия. За наглость и непрофессионализм!

У Густава запотели стёкла очков. Никто и никогда так бесцеремонно не тыкал в него зонтом. Он растерянно сдёрнул с переносицы очки и уставился на старушек.

– Почему… уволить?

– Потому что это крайне неприлично – предлагать порядочным дамам сладкое! Нет бы предложить острую маринованную сельдь, копчёного лосося с перцем, жареную треску или баранину с горчицей! – строго выпалила Магда.

– На худой конец подошли бы картофельные лепёшки, – вставила Хельга, – но уж точно не булочки с корицей.

Густава так и подмывало спросить, почему сёстры заглянули в кондитерскую, а не в мясную лавку, если им нужна маринованная сельдь или баранина. Но он был очень воспитанным человеком, поэтому дерзить старушкам не посмел. Просто протёр стёкла очков салфеткой, водрузил их на переносицу и натянуто улыбнулся:

– К сожалению, в «Мармеладной корове» несколько другой ассортимент. Из несладкого я могу предложить вам лишь цукатные сухарики. Мы совсем недавно научились их готовить…

– Они без сахара? – перебила его Агнес.

– С сахаром. Но его в сухариках очень мало.

– Толку от вас никакого. Мы сами посмотрим, что можно у вас купить!

И старушки, сердито развернувшись, поспешили к дальней витрине.

– Что это за название такое – «Мармеладная корова»? Какая безвкусица! – долетело до Густава их недовольное бурчание.

– А детям нравится! – не вытерпел Густав.

– Такое может нравиться только НЕВОСПИТАННЫМ детям! – парировала Хельга. – Не мешайте нам, займитесь лучше другими покупателями.

Густав потерял дар речи. Надо же, какие вредные старушки! За такими глаз да глаз нужен. Мало ли что они могут учудить. Он уже собирался попросить их покинуть магазин, но тут в кондитерскую вошла большая семья – папа, мама, бабушка, дедушка и семь разновозрастных детей, – и Густаву пришлось обслуживать их. К тому времени, когда он освободился, старушек и след простыл. Краем глаза Густав видел, что они крутятся возле витрин, но, чем они заняты, не смог разобрать. Выпроводив шумную семью, он окинул взглядом кондитерскую и, не обнаружив ничего подозрительного, вздохнул с облегчением.

А сёстры не теряли времени даром. Агнес щедро посолила пирожные, бисквиты и морковный пирог. Магда посыпала горьким перцем пудинги, пончики, рулеты, печенье и сдобные булочки. Хельга разбросала повсюду сухую горчицу: в тыквенный пирог, в суфле и в ореховые улитки.

За десять минут испортив в кондитерской всё, что было на прилавках, сёстры впервые за последний час улыбнулись и быстро выбежали на улицу.

А тем временем Шоколадный дедушка с внуками шли вприпрыжку в сторону той же самой кондитерской. На углу дома они случайно и столкнулись: старушки и дедушка с Мартином и Матильдой.

– Смотрите, куда идёте! – прошипела со злостью Агнес. – Тут почтенные дамы ходят по улицам! А вы кидаетесь им под ноги.

– В наше время дети были воспитанные – не то что теперь! – стукнула зонтиком по мостовой Хельга. – Уроки нужно зубрить, а не по улицам без дела шляться!

– Верно! – согласилась Магда. – Хулиганы!

– Простите, мы случайно, просто очень торопимся! – извинился Мартин за себя и сестру.

– Фи, от вас же пахнет шоколадом! – поморщилась Агнес, и сёстры, отодвинув дедушку зонтиком в сторону, поспешили прочь.

– Странные старушки, – пробурчал Шоколадный дедушка. – Где-то я их уже видел, не могу вспомнить где.

– А вот и «Мармеладная корова»! – обрадовался Мартин.

– Люблю мармелад! – повеселел дедушка Оскар.

– Там есть не только мармелад, – сразу решил обрадовать дедушку Мартин. – В этой кондитерской чего только нет! Мы сюда часто ходим с папой за разными сладостями. Особенно мне тут нравятся…

Но договорить Мартин не успел: он увидел возле кондитерской толпу заплаканных детей. Их успокаивали перепуганные родители: «Ничего страшного, мы найдём другой магазин».

– Что тут случилось? – спросила Матильда. – Почему все дети плачут?

– Дети хотят сладкого! – понуро опустив голову, ответил папа одного рыжего мальчика. – А сладостей нет. Я ведь обещал: если мой сын съест тарелку манной каши, то получит засахаренные орешки. Кашу он моментально проглотил, а орешков нет. Вот и плачет уже десять минут. Что делать, просто не знаю!

– Не может быть! – воскликнул Мартин. – «Мармеладная корова» славится своими орешками, их тут всегда полно, вы, наверное, плохо смотрели?

– Оказалось, что здесь все пирожные горькие и солёные, – возмущённо ответила мама девочки с косичками. – Что мне делать, я ведь тоже обещала дочке пирожные за то, что она по утрам будет чистить зубы? Если я срочно не куплю её любимые коржики, она будет реветь до самого вечера.

– Я не виноват! – оправдывался хозяин «Мармеладной коровы» Ларс Йохансен. – Пока я готовил огромный праздничный пирог для королевской семьи, кто-то проник в магазин и нарочно испортил все сладости.

– Разве можно нарочно испортить сладости? – удивился мальчик лет восьми, что стоял неподалёку и держал маму за руку.

– Это сделал тот, кто не любит сладкое! – объяснил папа рыжего мальчика.

– Этого не может быть, потому что все на свете любят сладкое! – вмешался Шоколадный дедушка. – А я – особенно!

– Мы только что из кондитерской Сварре Нильсона на Фруктовой улице, – вставил Мартин. – Там тоже всю еду испортили. Не осталось ни одной сладкой ватрушки!

– Я понял! – воскликнул Ларс Йохансен. – В нашем городе появился злодей!

– Этого не может быть, ведь в нашем городе живут только добрые люди! – возразил папа рыженького мальчика. – Откуда он взялся, этот злодей? Неужели он наш сосед, житель Бергена?

– Все жители города очень любят тортики и печенье, коржики и орешки! – согласилась мама ревущей девочки. – И взрослые, и дети!

– В нашем городе не может жить человек, который не любит сладкое, ведь Берген славится своими сладостями, недаром именно у нас проходит сладкий фестиваль, – добавил папа рыжего малыша.

– Скорее всего, этот злодей приехал из города Тронхейма, – подумал вслух Ларс Йохансен. – Я хорошо знаю это место, ведь там живёт мой дядя. В этом городе любят селёдку и не любят сладости.

– Что же мне теперь делать? – чуть не плакал Шоколадный дедушка. – Мне срочно необходимы свежие конфеты и вафли. Я согласен даже на овсяное печенье!

– Всем нужны пирожные и конфеты! – строго сказала мама другой, совсем маленькой девочки. – Ваши внуки хотя бы не плачут, а наши-то дети ревут всё громче и громче с каждой минутой!

– Но орешки и мармелад нужны вовсе не нам, а нашему дедушке, – улыбнулась Матильда. – Он не может жить без сладкого!

– Сожалею, – развёл руками Ларс-Йохансен. – Могу предложить лишь печенье с перцем или солёный торт.

– Не надо! Я вчера переел солёного на три года вперёд, – сказал Шоколадный дедушка.

Родители ещё долго спорили и гадали, кто же мог испортить все сладости в магазине, дети по-прежнему ревели, требуя сладкого, а владелец кондитерской пил успокоительные капли.

– Идёмте, – решительно сказал Мартин. – В городе ещё осталось много хороших кондитерских. Уверен, мы скоро что-то найдём.

Мартин с сестрой и дедушкой отправились гулять дальше.

– Мне кажется, я даже немного похудел! – расстроился Шоколадный дедушка, шагая по улице. – И совсем перестал прилипать к асфальту.

– Не переживай! – старалась утешить дедушку Матильда. – Ты ни капельки не похудел, ты точно такой же, как и раньше. Верно, Мартин?

– Я не ел ничего вкусного с самого утра! – напомнил дедушка. – Что же нам делать?

– Смотри! – воскликнул мальчик. – Парикмахерская Греты Нильсон!

– Ты, верно, забыл, что мне нужны конфеты и пирожные, а вовсе не стрижка! – недовольно пробурчал Шоколадный дедушка.

– Да, но хозяйка парикмахерской Грета Нильсон всех посетителей угощает фруктовыми леденцами, – возразил Мартин. – Они очень вкусные!

– Правда? – У дедушки Оскара загорелись глаза.

– Когда я был совсем маленький, нас с Матильдой часто приводили сюда на стрижку, – вспомнил мальчик. – Стричься мы не очень-то любим, но здесь нас всегда угощали фруктовыми леденцами.

– Да, – кивнула Матильда. – Леденцы со вкусом мандарина тут лучшие в городе. А ещё тут есть…

– Ни слова больше! – подпрыгнул на месте Шоколадный дедушка. – Я давно уже собирался постричь себе бороду! – И он бросился к дверям парикмахерской.

– Мартин, Матильда! – обрадовалась Грета Нильсон. – Как поживают ваши родители? Давно вы ко мне не заходили. Кого сегодня будем стричь?

– Добрый день, фру Нильсон, – поздоровался Мартин. – Мы привели к вам дедушку Оскара, познакомьтесь. Он хочет немного подровнять свою бороду.

– Я и не знала, что у вас есть дедушка! – удивилась хозяйка парикмахерской. – Добро пожаловать, мы рады вас видеть!

– Он живёт очень далеко и потому редко приезжает в наш город, – пояснила Матильда.

– А конфеты у вас дают? – решил на всякий случай уточнить Шоколадный дедушка.

– Конечно, наша парикмахерская славится своими фруктовыми леденцами, – улыбнулась фру Нильсон. – Правда, обычно мы угощаем конфетами тех, кто не любит стричься. Чаще всего это мальчики и девочки от трёх до шести лет.

– Я как раз подхожу! – кивнул Шоколадный дедушка. – Мне, как видите, немного больше шести, но я тоже не очень люблю стричься. И бриться страх как не люблю. Потому-то ещё ни разу в жизни не брился. А где у вас леденцы?

– Вон, в углу стоит большая стеклянная банка, угощайтесь, – предложила фру Нильсон. – Как вас стричь?

– Подровняйте ему немного бороду, – ответил Мартин за дедушку, который, никого не слушая, бросился к банке за леденцами. – Видите, какая она у него смешная?

– Да, – задумчиво произнесла Грета Нильсон. – Тут работы много, такой лохматой и неухоженной бороды я уже давно не видела.

– А всё потому, что он свою бороду с детства не стрижёт, – сказала Матильда.

– Всё ясно, Мэрит Ларсен, принимайся живо за работу! – велела хозяйка.

Мэрит Ларсен оказалась милой белокурой девушкой примерно двадцати лет. Она поздоровалась с детьми, кивнула дедушке и усадила его на большое кожаное кресло. Потом достала большую расчёску с редкими зубьями и провела ею по бороде дедушки. Расчёска мигом застряла. Мэрит попыталась выдернуть её, но тщетно.

– Как это понимать? – уставилась она вопросительно на дедушку.

– Буфа-фа-фа-кафа-ку! – пытался объяснить Шоколадный дедушка.

– Что-что? – растерялась Мэрит Ларсен.

– Мфепофафустапофтопофтригифебофоду, – пытаясь прожевать фруктовые леденцы, пробормотал дедушка.

– Он, наверное, иностранец, – расстроилась Мэрит Ларсен. – Я не понимаю ни единого слова: что он говорит? У меня плохо с иностранными языками.

– Я фоффе не иноффанец, – ответил дедушка.

– Он просит только постричь ему бороду, – перевёл мальчик. – И он вовсе не иностранец. Просто у него полон рот конфет.

– А, всё поняла, – заулыбалась Мэрит Ларсен, взяв в руки ножницы. – Это ваш дедушка?

– Да, фрекен Ларсен, это наш Шоколадный дедушка, – отозвался Мартин. – Он живёт довольно далеко, в маленьком городе.

– Почему дети называют вас Шоколадным дедушкой? – удивилась девушка.

Но дедушка Оскар не мог отвечать, его рот был набит леденцами.

– Потому что он такой липкий, словно весь перемазан шоколадом, – ответил Мартин. – Он спит вниз головой и умеет ходить по стенкам.

– Ой! – воскликнула Мэрит Ларсен.

– Что такое? – удивлённо спросила Грета Нильсон.

– Ножницы прилипли к его бороде! – испугалась Мэрит Ларсен.

– Так отлепи же их поскорее и стриги себе дальше! – сердито велела Грета Нильсон.

– Я не могу их отлепить! – Девушка чуть не плакала. – Они прилипли намертво. Какая странная борода. Никогда такой не видела!

– У него даже борода сладкая и липкая! – догадался Мартин.

– Это всё от шоколада, – пояснил дедушка Оскар, наконец-то прожевав леденцы. – Я не виноват. Мартин, принеси мне поскорее ещё фруктовых леденцов.

– Может, железной расчёской получится расчесать ему бороду? – предложила Грета Нильсон.

– Хорошо, – согласилась Мэрит Ларсен.

– Ну как? – спросила Грета Нильсон через минуту. – Получается?

– Ножницы всё равно прилипают к бороде, – ответила девушка.

– Тогда попробуй машинку для стрижки, – сообразила хозяйка парикмахерской. – Она стрижёт любые волосы, даже самые непослушные.

– Та же история! – почти рыдала Мэрит Ларсен. – Теперь и машинка намертво прилипла к бороде.

Шоколадный дедушка сидел в кресле, жевал конфеты, а у него на бороде висели железные ножницы, расчёска и машинка для стрижки волос.

– Я стал похож на новогоднюю ёлку, – с удовольствием заметил Шоколадный дедушка. – Если к декабрю не удастся выудить из моей бороды инструменты, я могу посидеть на вашей витрине в таком виде.

Мартин с Матильдой захихикали. Уж очень смешно смотрелся дедушка Оскар с ножницами, машинкой для стрижки и расчёской с редкими зубьями в бороде.

В отличие от детей, Грете Нильсон и Мэрит Ларсен было не до смеха. Они усиленно раздумывали, как заполучить обратно свои инструменты и постричь странного клиента.

– Я бы вам очень советовал взяться за вилы и садовые ножницы! – справившись с очередной горстью леденцов, благодушно сообщил дедушка Оскар. – По крайней мере, мой личный парикмахер Ульмер стрижёт меня исключительно садовыми инструментами.

– У нас же парикмахерская, а не оранжерея! – ответила озадаченно Мэрит Ларсен. – У меня нет садовых ножниц.

– Зато у меня они точно есть! – с радостью заметила Грета Нильсон. – Ты что, забыла, кто мой муж? Он садовник и уже довольно давно ухаживает за садом.

Хозяйка убежала в сад и через минуту вернулась с большими садовыми ножницами. Такими огромными ножницами садовники обычно стригут колючие розы или шиповник.

«Это не борода, а какой-то дикий кустарник!» – подумала Мэрит Ларсен и, засучив рукава, принялась за работу. И если обычные ножницы она держала одной рукой, то сейчас приходилось работать двумя.

– Раз! Два! Раз! Два! – приговаривала Мэрит Ларсен, работая, словно садовник, в диком, заросшем саду.

Шоколадный дедушка был так увлечён поеданием разноцветных карамелек, что не обращал на стрижку никакого внимания. В разные стороны разлетались клочья рыжей бороды, а дедушка даже не пикнул.

Через несколько минут всё было готово.

– Ну как? – спросил Шоколадный дедушка, придирчиво разглядывая себя в зеркало. – Теперь куда лучше, разве нет? Клянусь бабушкиным морковным пирогом, я стал ещё красивее и моложе, чем прежде. Ух!

– Уф, какая липкая борода! – устало вздохнула Мэрит Ларсен. – Похоже, придётся выбросить расчёску и даже эти прекрасные садовые ножницы.

– Почему? – испугалась Грета Нильсон. – Это ножницы моего мужа!

– Они все в шоколаде, – ответила Мэрит Ларсен. – Их уже не спасти!

– Мы вам купим новые ножницы, не переживайте! – пообещал Мартин.

– И расчёску тоже обязательно купим! – добавил Шоколадный дедушка, хитро подмигнув.

Хлоп!

Неожиданно в комнате погасли сразу все люстры, светильники и настольные лампы. Словно чёрная ночь запрыгнула в комнату через окно. Страшно!

– Почему вдруг стало так темно? – испугалась Матильда, которая боялась темноты. – Я ничего не вижу!

– Похоже, у нас перегорели все лампочки разом, – в полной темноте сообщила Грета Нильсон. – Такое иногда бывает!

– А запасные у вас есть? – раздался голос Шоколадного дедушки.

– Новые лампочки лежат в коробке, слева от входной двери, – также в темноте отвечала хозяйка парикмахерской. – Но у нас всё равно нет лестницы, а без неё до люстры никак не достать. Здание старинное, и потому потолки тут очень высокие.

– У нас же была где-то высокая стремянка? – раздался голос Мэрит Ларсен.

– Стремянку ещё утром забрал мой муж, – ответила хозяйка парикмахерской. – Он собирался подстригать макушки деревьев в городском парке, вот и забрал её. Теперь нам придётся сидеть в темноте до его прихода.

Вдруг все, кто был в парикмахерской, отчётливо услышали какую-то возню в дальнем углу комнаты.

– Наверное, это мыши! – подумал вслух Мартин.

– Какие ещё мыши? – перепугалась Мэри Ларсен. – Я их страх как боюсь! Мартин, хватит меня пугать!

– Папа уверял меня, что мыши всегда гуляют в темноте, – продолжал Мартин. – Но вы напрасно переживаете, фрекен Ларсен, они вовсе не кусаются. Мышки ведь совсем маленькие, с длинными тонкими хвостиками. Они просто бегают по комнате в поисках еды.

– Я, пожалуй, на стол залезу, – дрогнувшим голосом заявила Мэрит Ларсен. – Сюда они уж точно не заберутся.

– Я тоже залезу, – пискнула Матильда.

– Не поможет, мыши даже по стенам умеют взбираться, – продолжал рассуждать мальчик. – Говорят, что у них очень острые коготки, которыми они за всё и цепляются, даже за ровную поверхность.

– Не может быть! – жалобно произнесла в темноте Грета Нильсон. По её тону можно было догадаться, что мышей она боится не меньше, чем её помощница.

– Ой! Мне кажется, вокруг меня какая-то возня, – прошептала Матильда.

Но неожиданно для всех ярко вспыхнул свет. Грета Нильсон стояла на подоконнике. Фрекен Ларсен – на столе, а Матильда на табуретке. Только Шоколадный дедушка куда-то пропал, его нигде не было.

– Ой! Мартин, а где же твой дедушка? – спросила Мэрит Ларсен.

– Наверное, испугался мышей и убежал! – пожал плечами Мартин.

– Ку-ку! – раздался голос с потолка.

Мэрит Ларсен, фру Нильсон и Мартин с сестрой одновременно посмотрели наверх. Там, на потолке, рядом с люстрой, вверх ногами стоял Шоколадный дедушка и широко улыбался.

– Я снова стал липким, как прежде! – радостно объявил дедушка. – И всё благодаря вашим чудесным леденцам. Я и все перегоревшие лампы поменял у вас в парикмахерской.

– Ура! – обрадовалась Мэрит Ларсен. – Выходит, что и никакая мышь у нас в парикмахерской не живёт!