Миновав 8-й стан, царь вступил на территорию Пьянско-Присурской природной зоны, отличающуюся отсутствием крупных лесов, наличием степной растительности и преобладанием равнинных мест, удобных как для земледелия, так и для выпаса скота. Территорию эту издавна облюбовали кочевники для отгонного скотоводства, поэтому она носила название «Татарской степи». В этой связи отличалась она тем, что там, по свидетельству русских путешественников, ещё в 70-е годы XVIII века сохранялись девственные нераспаханные целины[298]. Неудивительно, что в середине XVI века здесь находились кочевья татар.
«А девятый стан на Дубровке-озере, а десятый стан на речке на Медянке, 11 стан на речке на Мяне»[299].
Летописец указывает, что 9-й царский стан расположился «на Дубровке-озере». По созвучию названий И. А. Милотворский указал, что «Дубровка-озеро» – это озерцо рядом с деревней Дубровкой «в 4-х верстах от старинного села Черновского, основание которого относят ко времени нижегородского князя Бориса Константиновича в XIV веке». При этом уточнил, что «в 4-х верстах от неё (Дубровки. – Прим. авт.) находится деревня Ниловка… В ней небольшое деревянное здание – часовня, в которой хранятся иконы, взятые сюда из бывшего когда-то здесь мужского Никольского монастыря… В народе сохранилось предание, что этот монастырь был основан на месте 9-й стоянки Грозного…»[300].
А. С. Петряшин предполагает, что 9-й стан царя находился на правом берегу реки Пьяны, напротив того места, где в неё слева впадают реки Чека и Саля. По его мнению, «это район современных сёл и деревень: Лукьяновка, Свирино, Черновское, Ниловка и Дубровка»[301].
Е. И. Парадеев, уточняя маршрут к 9-му стану, не определил окончательно место стоянки, отметив, что «необходимо анализировать сохранившиеся материалы по Алаторскому уезду». Тем не менее так же, как и предшественники, предположил, что 9-й стан находился в районе деревни Дубровки[302].
Сегодня это деревня Дубровка Краснооктябрьского района Нижегородской области. Она действительно находится недалеко от села Черновское (Большеболдинский район Нижегородской области). В Дубровке церкви не было, а в селе Черновском в XVII веке имелся храм Покрова Пресвятой Богородицы с приделом Николая Чудотворца, сожжённый «ногайскими людьми» в 1612 году. В селе записаны легенды о пребывании в этих местах Ивана Грозного[303].
Черновское – одно из древнейших селений этого края, в документах впервые оно упоминается в 1593 году[304]. На то, что здесь проходила граница Нижегородского княжества, указывает название реки Чеки, которое может толковаться как производное от тюркского чэке (чик) – «рубеж», «граница»[305]. Ничто не мешает предположить, что Покровский храм с приделом святого Николая существовал в старинном русском селе со времён нижегородских князей и Иван Грозный отдал этому храму дань уважения. Хотя функциональность православного храма в местах, где в XVI веке доминировали язычники и приверженцы ислама, вызывает справедливые сомнения. А. М. Орлов указал, что уже в конце XIV века позиции русских князей в Пьянско-Посурском районе резко ослабились, а границы русских владений вернулись к левому рукаву Пьяны и сохранялись там до ликвидации Казанского царства[306].
В округе Дубровки и Черновского нет экклезионимов Архангела Михаила. Нет их и в соседних деревнях, перечисленных Петряшиным, – Лукьяновке (Краснооктябрьский район Нижегородской области), Свирино и Ниловке (обе – Большеболдинский район Нижегородской области). Правда, в Свирино есть микротопоним Николина гора, а Ниловка, по уверению Милотворского, названа так «вместо прежнего Никольское», что может говорить об особом почитании здесь имени Николая Чудотворца, связанном с древним Никольским монастырём в Ниловке, о котором писал Милотворский. Сейчас на месте этого монастыря находятся развалины неизвестной часовни, в которой, как сказано выше, по утверждению исследователя, хранились «иконы, взятые сюда из бывшего когда-то здесь мужского Никольского монастыря». И. А. Милотворский считал, что данный монастырь был упразднён в 1764 году, а на месте монастырского храма была возведена часовня[307].
По легенде, этот монастырь основал сам Иван Грозный, и мы можем допустить, что царь действительно построил здесь культовое сооружение, только название монастыря явно говорит о другом небесном патроне, избранном для него строителями. Возможно, здесь сыграла свою роль та самая контаминация святого Николая и Михаила Архангела, о которой мы говорили раньше, и для основанного монастыря Иван IV выбрал имя святого Николая Чудотворца, соотнося его с небесным покровителем похода Михаилом Архангелом. А возможно, экклезионим Архангела Михаила (Миколы) сделался экклезионимом Николая Чудотворца (Николы) уже в восприятии поселившихся здесь потом русских колонистов.
Неизвестная часовня в Ниловке. Предание говорит, что именно здесь была 9-я царская стоянка. Фото: Безрукова Г. Взято: URL: https://sobory.ru
Как утверждают учёные, контаминация могла осуществляться даже на уровне их имён. Если обратимся к трудам Б. А. Успенского, мы увидим, что народная форма имени Николы – Микола или Микула – «представляет собой старую каноническую форму имени, которая была затем в этой функции вытеснена формой Никола, признанной более правильной». Учёный, отвергая фонетические закономерности перехода «м» в «н», со ссылкой на языковедов указал, что «наиболее правдоподобное объяснение формы Микола ~ Микула было предложено Коршем и, вслед за ним, Фасмером, которые предполагают здесь контаминацию с именем Михаил… Представляется возможным предположить, что данная форма отражает контаминацию святого Николая и Архангела Михаила…»[308] То есть нет ничего невероятного в том, что экклезионим Михаила Архангела (Миколы) со временем «превратился» в экклезионим святого Николая (Николы).
Пытливый читатель скажет, что эти же рассуждения можно применить и к другим станам, где не обнаружено экклезионима Михаила Архангела, но имеются экклезионимы Николая Чудотворца. А такое присутствует практически на каждом стане, где нет упоминаний архистратига Михаила. Вдобавок и роль Николая Чудотворца как небесного помощника русского воинства в завоевании Казани оценивалась современниками достаточно высоко, что видно хотя бы из «Казанского летописца», где святой, предрекая победу, показал боярину, в какой день надо начать приступ к городу[309].
Да, безусловно, но мы всё-таки стремимся к большей объективности повествования, и там, где экклезионимов Михаила Архангела не сохранилось, безоговорочно заменять их имеющимися экклезионимами святого Николая спешить не будем. Делать это нужно с оговорками, так как (мы об этом уже говорили) имя и образ Николая Чудотворца были настолько популярны на Руси в Средние века, что данный экклезионим можно обнаружить практически «на каждом шагу», и это было бы слишком легким решением нашей задачи.
Расстояние между сёлами Ветошкино и Черновское – порядка 35 км, и от Черновского государево войско приняло к северо-востоку. Легенды о том, что Иван Грозный посетил современный Починковский район Нижегородской области и даже основал там некий форпост у села Василёвки, останутся легендами[310]. Ни тайминг похода, ни расстояние не позволяют допустить это.
«А 10-й стан на речке на Медянке» случился в субботу вечером, 30 июля. А. М. Орлов видел 10-й стан между татарским селом Чембилей (Краснооктябрский район Нижегородской области) и рекой Медяной[311]. Если принять эту версию, то при взгляде на карту видно, что царская армия, двигаясь к 9-му стану на юго-восток, отклонилась к 10-му стану на северо-восток. Именно об этих «уклонениях» говорит Орлов, связывая их с необходимостью для царского войска защищаться от местных татар[312].
Была ли такая необходимость – вопрос дискуссионный, тем не менее вслед за ним и А. С. Петряшин «притянул» царское войско именно сюда – к современному райцентру Сеченово. Он указал, что «войско повернуло с юго-восточного на северо-восточное направление. В этом районе несколько рек – притоков Суры подобного названия: Малая Медяна, Большая Медяна, просто Медяна, и даже село Медяна, однако река Медянка одна. И если опираться на дневную норму (25–30 км) продвижения войска и название реки, сообщённое нам “Царской летописью”, то 10-й стан получается на месте истоков двух рек – Пьянки и Медянки. Это район современного большого селения Сеченово»[313].
Е. И. Парадеев пишет, что на Планах генерального межевания XVIII века рядом с Сеченово (которое тогда называлось селом Тёплый Стан) не проходит ни одной значимой дороги, однако не считает это аргументом против того, что их не было здесь раньше. Он указывает, что расстояние между 9-м станом у Сеченово и 11-м станом на Мене в обоих случаях укладывается в 25–35 км, что может действительно служить доказательством нахождения 10-го стана в верховьях Медяны, у Сеченово. Экспериментируя с расстояниями от 9-го стана, он приходит к выводу, что 10-я стоянка располагалась у села Болховского (Сеченовский район Нижегородской области), где в XVIII веке проходила столбовая дорога[314].
Церкви в селе Болховском на сегодня нет, но, судя по его второму названию «Васильевское тож», раньше здесь был храм, посвящённый святому Василию Кесарийскому[315]. Что касается Сеченово, то раньше оно действительно носило название Тёплый Стан, и, по преданию, такое название оно получило от самого Ивана Грозного, когда его войско, промокшее от дождя, согрелось здесь[316]. В книге местного краеведа И. С. Карякина утверждается, что «Здесь, на речке Медянке, Иван Грозный со своей ратью остановился на ночлег, был устроен большой ужин и отдых. Десятую остановку царь назвал Тёплым становищем – отсюда впоследствии пошло название поселения, вошедшее в историю Нижегородской земли как село Тёплый Стан»[317]. Разумеется, это поздняя легенда, но жители Сеченово убеждены в этом настолько, что на гербе посёлка изображён, единственный в своём роде, государев шатёр с подписью «1552», как знак царской остановки здесь.
Герб Сеченовского района
От Дубровки и Черновского до Сеченово по прямой порядка 35 км, Сеченово стоит на речке Медянке, и на месте современного храма Владимирской иконы Божией Матери раньше существовал храм, один из приделов которого был освящён во имя Архангела Михаила[318]. Таким образом, мы можем подтвердить, что 10-й стан действительно находился в округе современного Сеченово. Версию А. М. Орлова о 10-й стоянке в окрестностях Чембилея мы будем вынуждены отклонить, так как расстояние от него до речки Мени, где располагался 11-й стан, не соответствует установленным нами «рамкам» дневного перехода в 30–35 км.
Сеченовская земля наполнена легендами о пребывании здесь Ивана Грозного. Жители Кочетовки и Митина Врага возводят возникновение своих селений к царскому походу, утверждая, что государь отдыхал на месте этих сёл. В Свинухе (ныне село Ясное) записано топонимическое предание о том, что село названо так потому, что на его месте резали свиней для отдыхавшего царского войска, да так, что «река была красной от крови». В Мурзицах живо предание о том, что село названо так из-за того, что царь приказал здесь закопать в землю живым татарского мурзу, оказавшего сопротивление[319]. Жители Ратово приписывают основание своего села братьям Бурцовым – участникам казанского похода 1552 года[320].
10-я стоянка действительно была на месте, где потом возник Тёплый Стан (Сеченово), а что касается Мурзиц, то профессор Ф. А. Селезнёв «уводит» русское войско от Сеченово к устью речки Киши (левый приток Суры), к этому самому селу Мурзицы, откуда вдоль левого берега Суры «приводит» к устью Алатыря[321]. Но расстояние между Мурзицами и устьем Алатыря, равное 64 км, делает предположение исследователя неверным.
Владимирская церковь с приделом Михаила Архангела в Сеченово. Фото: Бакунин В. Взято: URL: https://sobory.ru
Если мы пришли к выводу о том, что царь действительно ушёл от 9-го стана на северо-восток, то не снята главная интрига, завязанная вокруг 10-го стана: зачем царю понадобилось делать такой «крюк»? Ведь на старых картах мы видим, что Симбирский тракт (который мы называем «наследником» Царской сакмы) идет от села Черновского (место 9-го стана) на юго-восток прямо к Мени (10-й стан) и затем к реке Алатырь (11-й стан). Логика подсказывает, что и войску надо было двигаться в этом направлении. Но Иван Грозный отвернул к северо-востоку. Полагаем, что вряд ли местные татары могли создать такую серьёзную проблему для огромной армии, что из-за них пришлось петлять по степи.
Скорее, причина в том, на месте 9-го стана перед царём и его воеводами возник вопрос, как двигаться дальше. Дело в том, что от 9-го стана к местам, где стоит современное Сеченово, вела одна из местных дорог-сакм, которая выходила к тому месту, где расположено современное село Наваты Пильнинского района Нижегородской области. О том, что эта дорога существовала и была весьма наторенной, говорят нам исследователи.
Вернемся к тому, что в XIV–XV веках границы Нижегородского княжества проходили по рекам Серёже, Пьяне и Суре. В связи с необходимостью оборонять эти границы, вдоль левого берега Серёжи и в Припьянье, с запада на восток, была проложена военная дорога, тянувшаяся от района Мурома до Суры[322].
От Серёжи дорога проходила по левому рукаву Пьяны, и по ходу её, вдоль Пьяны, располагались древние крепости нижегородцев. И. А. Кирьянов писал о крепости в округе города Вада, где отмечал «места войны с мордвинскими князьями» и фиксировал предания о битве русских и татар, случившейся близ посёлка Перевоз. Кирьянов также писал о крепости в деревне Каменищи, стоявшей напротив современного Бутурлино, о крепости в местечке «Городино» и о крепости-острожке южнее Пильны[323].
«Параллельно» русской военной дороге, вдоль левого берега Пьяны степняки «набили» свою дорогу-сакму, которую И. А. Кирьянов обозначил «татарской военной дорогой, носящей название “сакма”»[324].
Именно по этой дороге совершали казанцы набеги на Муром, в то время как на Нижний Новгород могли пройти севернее, вдоль берегов Волги. Когда в 1537 году казанский царь Сафа-Гирей «пришёл безвестно» под Муром, он использовал именно эту дорогу, с которой выходил на Саконы-Сакань. Более того, если мы окунёмся во времена ещё более древние, то вспомним, что в 1382 году ордынский царь Тохтамыш, идя в набег на Москву, согласно указанию летописи, встретил сыновей нижегородского князя, Василия и Симеона, возле Сергача[325], то есть опять же на этой дороге.
Мы уже не раз вспоминали о походе русских войск через Волго-Окско-Сурское междуречье во время военной кампании 1547–1548 годов. Тогда касимовский царевич Шигалей шёл к Казани от Касимова, и его директивным направлением, если судить по документу, был маршрут «из Мещеры не замая Мурома на три островы»[326]. Эти «три островы» были урочищем Три острова рядом с современной Юморгой (Пильнинский район Нижегородской области), где проходила татарская военная сакма, и, соответственно, Шигалей выходил на неё. В этот период данная «военная дорога» звалась Казанской сакмой; она, например, упомянута в 1489 году в связи с прибытием ногайских послов в Муром; в бумагах XVI–XVII вв. её ещё называли «Большой Казанской дорогой»[327].
Мы полагаем, что от Юморги («три островы») Казанская сакма проходила через места, где теперь русские сёла Медяна и Озёрки и мордовское Наваты (все – Пильнинский район Нижегородской области), и выходила к старинной переправе через Суру в районе берега, противоположного современному городу Шумерля (Чувашская Республика), где и теперь наводят понтонный мост. Кстати, в Наватах улица, по которой проходит дорога к переправе, называется Казан ки («Казанская дорога»). По уточнению А. М. Орлова, «Казанская дорога» проходила несколько южнее Мурзиц[328]. Вероятно, речь идёт об одном из «рукавов» Казанской сакмы. Видимо, по этому «рукаву» в 1378 году мурза Бегич шёл на Рязань и в районе села Бегичево (Сеченовский район Нижегородской области), в 1,5 км от Мурзиц, встретил сопротивление русского гарнизона[329].
В секторе от Нават до Мурзиц были удобные переправы через Суру, и от них Казанская сакма шла прямо к «полю на усть-Цивеле» – постоянному месту стоянки и сбора русских отрядов[330]. А. А. Инжутов указал, что у места, где сливаются Большой и Малый Цивиль («усть-Цивиль»), где потом возникнет Цивильск, был стык нескольких дорог[331].
В Наватах и в Мурзицах до последнего времени бытовали устойчивые легенды о посещении этих селений самим Иваном Грозным, что, возможно, связано с прохождением отрядов касимовского царевича Шигалея и в целом с русско-казанскими войнами, но, как мы видим, царь передумал идти к «полю на усть-Цивеле». Дойдя до окрестностей Сеченово, царь отвернул на юго-восток, то есть к Алатырю. При этом летопись однозначно указывает, что перед походом, ещё в Коломне, был твёрдый уговор двум частям войска «сходиться на Поле за Алатарём»[332].
Возможно, легенда, приведённая Милославским, о том, что на 8-м стане Иван Грозный получил известие о гибели отряда князя Мстиславского, в котором шёл Курбский[333], имела под собой основания, и царь, не надеясь встретиться со своим любимцем, повернул на более короткий путь. Уже на 10-м стане царя догнали хорошие известия о Курбском, и он всё-таки решил вернуться к Алатырю. А возможно, царь действительно хотел охватить как можно больше туземцев крещением и, как подлинный православный миссионер, плутал по «инородческим» краям, неся свет православной веры.
Как бы там ни было, от Тёплого Стана государь вернулся на проверенный веками путь. Здесь мы опять делаем оговорку о том, что изучаемый нами царский транзит не был каким-то неосвоенным путем, по которому войску пришлось продираться впервые. Дорога функционировала, и была не одна. «Параллельно» ей, с востока на запад, от Суры к Оке шло несколько дорог – например, об одной из них говорится в русских документах XV века.
В сентябре 1489 года князь Хованский докладывал Ивану III о движении ногайских послов: «…а сказывают, государь Волгу возилися (переправлялись. – Прим. авт.) под Черемшаны (рядом с Ульяновском, где до образования водохранилища в Волгу впадала река Черемшаны. – Прим. авт.) …а провожали их полем до Суры, до Папулы до мордвина; а оттоле государь, сказывают, ехали на князя Ромодана, да на Кирдянову мордву да на Сакань; и нынеча… стоят за рекою против города (Мурома. – Прим. авт.)»[334]. От Суры «до Папулы» дорога проходила по берегу реки Алатырь, и возможно, в более поздний период она получила название Кадомской. Мордвин Папула – очевидно, мордовский старейшина, или князёк, владевший в то время землями по Среднему Алатырю; памятью о нём осталось село Папулево в Ичалковском районе Республики Мордовия, и от Папулево посольская дорога шла на «Кирдянову мордву», заселявшую земли юго-западнее современной округи Арзамаса, то есть послы двигались к Тёше. Дальнейшее направление «на Сакань» можно трактовать только в одном смысле: дорога вела в древние Саконы, а оттуда по левобережью Тёши – к муромской переправе.
Русское войско ушло с 10-го стана на старинный транзит, к переправе через реку Алатырь. К 11-му стану «на речке на Мяни» царь подошёл 31 июля, воскресным вечером. Этот стан был ознаменован, согласно летописи, большим водосвятным молебном, который начался утром следующего дня (понедельник, 1 августа) – в день Всемилостивого Спаса, Животворящего Креста и Пресвятой Богородицы. «Тут государь на воде стоял и воду святили» потому, что в этот день праздновалось также Воспоминание Крещения Руси, в честь чего проводилось малое освящение воды. Поэтому в народе этот праздник называют Мокрый Спас.
«Речка Мяня» (ныне – Меня) является правым притоком Суры, длиной она 85 км. На каком из этих километров святили воду 1 августа 1552 года, установить практически невозможно. Если предположить, что войско Ивана IV ушло к устью Мени, чтобы выйти к Суре и дальше двигаться вдоль берега вверх по течению, то возникает неувязка: путь от устья Мени к реке Алатырь составил бы порядка 60 км, что представляет собой слишком большое расстояние для дневного перехода. Надо искать другое место на речке Мене.
Никто из исследователей XIX века по поводу 11-го стана никаких версий не оставил. Видимо, здесь сыграло свою роль то, что исследования свои они вели в основном в Нижегородской губернии, а речка Меня и 11-й стан находились уже за пределами её, в губернии Симбирской.
Впервые 11-й стан попытался привязать к местности А. С. Петряшин, и его версию можно назвать импровизацией. По поводу расположения 11-го стана он взял «две известных величины – название реки Меня и обычную дневную норму пройденного расстояния войском в 28 км, а также соблюдение, как можно более прямого, основного направления на Свияжск». «Прямое основное направление… довольно точно» привело исследователя в… «большое село Порецкое, уже республики Чувашия»[335]. Как мы увидим в дальнейшем, эта импровизация породила другие импровизации, и в итоге заставила исследователя пренебречь уже документом – летописью, в которой поход описан довольно детально.
В свою очередь Е. И. Парадеев, реконструируя путь к 11-му стану, отмечал, что дорога от 10-го стана шла сначала «вдоль реки Ржавец, затем уходила на юго-восток. Её дальнейший маршрут пролегал через Торговое Талызино, деревню Княжуха и далее к селу Олевка». То есть описывает дорогу, сложившуюся к XVIII веку. Но Парадеев сомневается, что царь мог преодолеть расстояние между Болховкой (которую он отметил как место 10-го стана) и Олевкой (где переправа через Меню), составлявшее более 40 км.
По поводу самого стана исследователь указывает, что его «месторасположение остаётся открытым вопросом». Исследователь предлагает и альтернативную версию, допуская, что маршрут движения войска изменился уже от 8-го стана. В этом случае он «приводит» царя в устье Мени, в район Ряпино (Порецкий район Чувашии)[336]. В этих рассуждениях чувствуется определенная неуверенность, так как большие расстояния, конечно же, препятствуют построению внятных гипотез.
Согласно нашим выкладкам, царское войско не могло в день преодолеть больше 35 км. Если посмотреть на карту, становится очевидным, что 11-й стан мог находиться только на среднем течении Мени, в секторе между Мишуково (Порецкий район Чувашии) и Грозной Крепостью (Ардатовский район Мордовии). Расстояние от Сеченово до этого района составляет порядка 35 км, и откуда до переправы через реку Алатырь расстояние также порядка 30–35 км.
Экклезионимы с именем Архангела Михаила надо искать там. Хотя, может быть, торжественная служба с водосвятием не оставила времени на строительство храма или часовни, а возможно, в большой церковный праздник свой «выходной» получили и «посошные люди» – сапёры, которые, надо думать, и занимались постройками. Тем не менее поищем.
От посёлка Сеченово до среднего течения Мени порядка 30–35 км. С большой долей вероятности допускаем, что направление похода должно совпадать с дорогами, сложившимися позднее, уже после присоединения края к России. Это логично, и надо думать, что и московское войско также придерживалось каких-то маршрутов, существовавших здесь ранее. Меню пересекал когда-то большой Московско-Симбирский тракт, и в том месте, где на тракте была переправа через речку, надо искать указанные объекты.
Дополнительным указанием на присутствие в этих местах Ивана Грозного могут быть местные легенды, связанные с почитаемой в округе Спасо-Преображенской пустынью, называемой в народе Старцев угол. Она расположена между селами Чадаевка и Булдаково (Сеченовский район Нижегородской обл.) и Горки (Большеигнатовский р-он республики Мордовии), у речушки Вачки (приток Мени), на самой границе Нижегородской области и Мордовии. История Старцева угла, согласно преданию началась с того, что в этих местах Ивана IV сопровождал некий мордовский князь Игнат, который обещал довести царя до священного источника. Однако источник исчез, и возобновился только после того, как царь приказал отслужить на том месте водосвятный молебен. Во время службы государю явился святитель Спиридон Тримифунтский с предсказанием об успехе казанского похода. Уже после взятия Казани Иван Грозный поручил основать на этом месте обитель с храмом во имя святителя. Сегодня в Старцевом углу несколько родников, вода из которых считается целебной. В народных легендах отразилась память о праздничном водосвятном молебне с участием самого государя, но мог ли здесь располагаться царский стан? Позволим себе усомниться, так как это было бы уклонением к юго-западу от директивного направления, да и Вачка – это не Меня. Летопись же однозначно говорит о речке Мене.
Здесь наиболее вероятными кандидатами на место стана будут селения Малое Кузьмино и Олевка (оба – Ардатовский район Мордовии). Малое Кузьмино до самой революции было деревней, следовательно, церкви в ней не было. Олевка в старину называлась Лёлина деревня, известно, что здесь в 1833 году останавливался А. С. Пушкин[337]. До 1859 года это была деревня, следовательно, церковь появилась позднее. Мы помним, что станы могли занимать довольно большую площадь, растягиваясь на 5–6 вёрст вдоль источников воды. От Олевки в 1,5 км выше по течению Мени стоит село Силино (Ардатовский район Мордовии), в котором имелся храм Богоявления Господня с приделами иконы Казанской Божией Матери и архистратига Михаила. К сожалению, церковь эта сегодня не существует. Характерно, что в числе ближайших к Силино сёл в документах XVIII века отмечено «село Архангелеское в 6 верстах»[338]. Это, вероятно, современное село Манадыши, где была деревянная церковь Михаила Архангела, также ныне утраченная.
9-й, 10-й и 11-й станы
Храм в селе Силино был построен в 1800 году, но мы, основываясь на той самой традиции преемственности, предполагаем, что экклезионим Михаила Архангела существовал здесь раньше постройки этой церкви и был связан с походом Ивана Грозного на Казань в 1552 году. Расстояние от Сеченово до Силино по прямой – 35 км. Здесь, в районе селений Олевка и Силино, на берегах Мени, русское войско стояло 11-м станом, отдыхало в ночь с 1 на 2 августа. Утром вторника, 2 августа, московская армия отправилась к переправе через реку Алатырь.