«12 стан на Алатаре-реке… 13 стан на реке на Болшом Саре… 14 стан на реке на Суре под Баранчеевым городищем»[339].

От Мени Иван Грозный отправился к реке Алатырь. «Традиционно» считается, что царь проследовал к месту, где стоит современный город Алатырь, и, собственно, основал этот город.

Действительно, древний город с богатейшей историей как магнит притягивал исследователей царского похода. Начиная с XIX века, практически все, кто касался данного вопроса, говорили, что Иван Грозный дошёл до устья реки Алатырь, где основал этот город. Например, В. Э. Красовский в 1899 году писал: «царь Иоанн Васильевич с войском подошёл к Суре и остановился при устье реки Алатырь. Царю очень понравилось довольно укреплённое от природы место соединения этих рек, и он приказал тут же при себе, для утверждения своей власти среди кочевников, и для удобства сообщения с г. Свияжском, построить город “рубленый” и укрепить его по всем правилам тогдашнего крепостного искусства, назвать его по имени реки Алатырь»[340]. Об основании Алатыря Иваном Грозным сообщает Ульяновская-Симбирская энциклопедия, указывая даже дату (4 августа 1552 года), как раз приходящуюся на поход Ивана IV на Казань[341].

Не избежал «притяжения» древней истории Алатыря и автор этих строк, когда в попытке обобщить мнения предшественников «привёл» московского государя к Алатырю[342].

Обольститься действительно было чем. Несмотря на то, что алатырцы считают свой город основанным Иваном IV, есть мнение, что булгарско-мордовское селение на этом месте существовало до прихода московского царя[343]. В древнебулгарской летописи, датируемой XI веком, говорится, что «губернатор Мартюбы Алай в 1028 г. основал на реке Сурасу белик, который стали называть его именем – Алай Тура»[344]. Исследователи указывают, что в XIII веке на реке Алатырь находилась ставка ордынских баскаков. Первым баскаком, упомянутым здесь, был восточный купец («бесерменин») Хази-баба, взявший на откуп у ордынцев сбор дани[345]. Вероятно, это тот самый Хази-баба, который основал упоминаемый нами ранее храм святого Николая «в Чибирце» – современном селе Чеберчино Дубенского района Мордовии, в 65 км к югу от Алатыря. Ещё один источник: татарский историк Хисамуддин упоминал город Алатур, как входивший в состав Казанского ханства. Якобы в XVI веке Алатырь был центром одной из «даруг» Казанского царства[346]. Не случайно в Русском государстве Алатырь стал центром огромного уезда, занимавшего территории юго-восточной части Нижегородской области, западные районы Чувашии, северные территории Ульяновской области и восточные районы Мордовии[347].

Такая богатая древняя история Алатыря, вкупе с народными преданиями о посещении или основании его Иваном IV, безусловно, довлела над исследователями, заставляя, как «мантру», повторять, что Иван Грозный или нашёл здесь уже существующий город, или основал новый. Однако логистика похода не позволяет считать местом 12-го царского стана устье Алатыря. Переход от любого места реки Мени к этому устью не укладывается в «рамки» дневной «нормы» царского войска. От среднего течения Мени до устья Алатыря более 40 км, а от устья Мени и того больше. Не «бьётся» это и с нашей версией – в городе Алатыре нет и не было экклезионимов Михаила Архангела. Главный храм города освящён в честь Иоанна Предтечи[348]. Ближайшая к нему церковь Архангела Михаила находился в селе Стемасы (Алатырский район Чувашии), в 7 км к юго-западу от Алатыря.

Город Алатырь расположен слишком далеко от речки Мени, и исследователи, работавшие с картой, хорошо видели это. Первым пребывание Ивана Грозного в устье Алатыря опроверг тамбовский археолог и краевед П. Н. Черменский. Он однозначно указал, что местом 12-го царского стана был так называемый Ардатовский перевоз – старинное место переправы через реку Алатырь на древнем торгово-дипломатическом транзите[349]. Перевоз назван так от имени города, который вокруг него образовался.

Город Ардатов по древности, наверное, не уступит Алатырю. П. И. Мельников писал: «В Ардатове (Симбирской губернии), что на реке Алатыре, был также город, и жившие в нём князья мордовского происхождения Еделевы правили соседней мордвой»[350]. Логично, что на месте транзитной переправы стоял владетельный туземный городок-крепость.

О самом этом транзите мы узнали из донесения князя Хованского от 1489 года, про которое уже говорили. Напомним, что ногайцы от волжской переправы двигались «полем до Суры», а после переправы через Суру «до Папулы до мордвина». Ардатовский перевоз находился на этом участке от Суры до Папулы и, видимо, был своеобразным «перекрёстком» ряда путей, проходивших по региону. В русских документах Ардатов впервые упомянут в 1598 году как сторожевой укреплённый городок на границе Русского государства. Для нас наиболее интересен старинный указ, обнаруженный ардатовским церковным старостой И. А. Сомовым. В нём говорится, что в мае 1686 года «цари и великие государи Иван и Пётр» указали построить в Ардатове «на порозжей земле» церковь «во имя Живоначальной Троицы, да придел Сергия Чудотворца» и поселить сюда крещёную мордву и десять русских семейств из Порецкого и Семёновского, «добрых и знающих людей». При этом добавлено, что «буде такого угожаго и пристойнаго места и порозжих земель не обыщешь, и тое церковь и придел построить в деревне Ардатове на том месте, где поставлена часовня»[351]. То есть на момент выхода этого указа в деревне существовала часовня, название которой в документе не указано.

Согласно царскому указу, в 1687 году храм Живоначальной Троицы был в Ардатове построен[352]. После этого село стало называться «Троицкое Ардатово тож». Значительно позже, в 1809 году, в Ардатове была построена соборная церковь во имя святого Николая, которая сегодня является Никольским кафедральным собором. А та «безымянная» часовня, на месте которой предполагалось построить ардатовскую Троицкую церковь в 1686 году, если не найдется «пригожей» земли, как мы предполагаем, и носила имя Архангела Михаила, и существовала в Ардатове со времён Ивана Грозного. Допускаем, что своеобразной криптопамятью об этом экклезиониме остался в ардатовской Троицкой церкви придел Архангела Гавриила[353]. Возможно, произошло некое «замещение» образов, и память о часовне в честь Архангела Михаила была контаминирована образом Архангела Гавриила.

Если же кому-то эта реконструкция покажется натянутой, то имеется в округе Ардатова и «полноценный» экклезионим Архангела Михаила: храм, освящённый в честь Небесного архистратига, находится в селе Низовка Ардатовского района Мордовии, в 5 км к югу от Ардатова[354]. Как мы помним, царские станы могли растягиваться на несколько вёрст, и очевидно, что храм в Низовке ведёт свою историю от 12-го царского стана.

Церковь Михаила Архангела в селе Низовка. Фото: Valeriy52. Взято: URL: https://sobory.ru

Вечером 2 августа 1552 года московская армия встала на стоянку, переправившись через Алатырь на Ардатовском перевозе. Е. И. Парадеев указывает, что царское войско, двигаясь от 11-го стана на Мене, форсировало Алатырь в районе мордовского Ардатова. Он не сомневается, что это расстояние будет самым коротким от среднего течения Мени, где он видел 11-й стан. Рассуждая о невозможности длительных переходов для большого войска, исследователь отказывается от мысли, что 11-й стан был на устье Мени, и в отношении 12-го стана заключает, что тот был в районе мордовского Ардатова[355].

Здесь Иван IV провёл ночь с 2 на 3 августа, здесь к войску присоединились «Еникей князь Темниковский со всеми Темниковскими татары и мордвою, а на Алатыре сделал три моста»[356]. Князь Еникей Тенишев, наследный правитель темниковской мордвы и татар, был вассалом Ивана IV. Его отряд двигался из Темникова вдоль Алатыря (видимо, через Папулево), и из текста летописи мы можем заключить, что Еникей подошёл к Ардатовскому перевозу раньше царского войска и его люди успели построить те самые «три моста через Алатырь», упомянутые летописцем. По этим мостам армия перешла реку к 12-й стоянке. Царское войско двигалось по наторенным сакмам, пролегавшим здесь издавна, ставшим «предтечами» трактов Российской империи. В частности, в Ардатове впоследствии была устроена почтовая станция на Московском тракте[357].

Среда, 3 августа, застала московскую армию в движении к речке «Большому Сару». Сегодня это река Большая Сарка, впадающая в Суру слева. Летопись указывает, что на этой реке был 13-й царский стан. Мы полагаем, что царь миновал старинное пограничье нижегородских земель, так как стоявшее в устье Большой Сарки село Сара в древности уже входило в зону влияния Нижегородского княжества, было его пограничьем.

История «русской Сары» началась в 1360 году. Тогда великий нижегородский князь Андрей Константинович купил у ордынского царя Навруза «княжение великое» в «пятнадцать тем»[358]. Очевидно, в число этих «пятнадцати тем» («тьма», «тумэн» – область, округ) вошла восточная часть Волго-Окско-Сурского междуречья, включавшая в себя земли Присурья и Запьянья. В 1363 году князь Андрей «состоупися» всё своему брату Дмитрию, а сам сделался монахом[359].

Титул великого нижегородского князя Дмитрия в документе от 1368 года звучал так: «Князь великий Новогородский Нижнева Нова города и суздальской и городецкой и курмышской и сарской и болгарской и большецкой и подолской и всея понизовские земли… государь князь Дмитрей Константинович». Любопытно, что в этом же документе назван и титул первосвященника, благословившего князя Дмитрия: в грамоте упомянут владыка «Серапион нижегоротский и городетский и курмышский и сарский»[360].

Названные в титулах уделы – это названия владений, означенные по их центрам. Перечисленные «курмышская, сарская и болгарская и большецкая и подолская» «понизовые земли» – это территории Посурья, купленные у ордынцев в 1360 году. Каждая из этих «земель» представляла собой отдельный феод, иначе их не было бы нужды перечислять в титуле. Отсюда мы можем заключить, что Сара действительно была русской вотчиной, что подтверждается сообщением начала XV века. В летописи говорится, что в 1408 году ордынский темник Едигей, возвращаясь из-под разорённого им Нижнего Новгорода, «поидоша к Суре, начаша Суру воевати, Курмыш пожгоша и Сару Великую пожгоша»[361]. «Великая Сара» – очевидно, это и есть наша Сара.

Возможно, поэтому А. С. Петряшин предполагает 13-ю царскую остановку в Саре (Сурский район Ульяновской области)[362]. Вслед за ним и автор этих строк видел 13-й царский стан у села Сара[363]. Но если взглянуть на карту, то становится видно, что «заход» в Сару был бы отклонением от прямого пути от Ардатовского перевоза (12-й стан) к Барышской слободе (14-й стан). При этом расстояние от мордовского Ардатова до Сары составило бы больше 40 км, что превышает «норму» дневного перехода. Мы полагаем, что царь от Ардатовского перевоза двигался к Борончееву городищу напрямую к юго-востоку, поэтому Сару он миновал. К тому же существовавший в Саре с давних времён храм освящён был в честь Николая Чудотворца, село в документах XVII века даже называлось «Никольским»[364].

Верное предположение делает Е. И. Парадеев. Признавая, что путь между 8-м и 12-м станами для него «чёрный ящик», он указывает, что место 13-го стана напрямую зависит от того, где царь остановился на стоянку днём ранее. Основываясь на своём допущении, что 12-й стан находился в мордовском Ардатове, Парадеев предлагает местом 13-го стана считать село Чирково (Сурский район Ульяновской области), на берегах современной Большой Сарки[365].

Данный населённый пункт подходит и с точки зрения нашей версии; в Чирково действительно стоял храм Михаила Архангела, и даже само село в XVIII веке называлось «Архангельское Чирково тож»[366].

Стояло село на «Московском тракте» и в рассмотрении величины переходов царского войска подходит под место 13-й стоянки. От мордовского Ардатова до Чирково и от Чирково до места 14-го царского стана будет по 25–30 км, на что и указал Е. И. Парадеев[367]. Кстати, в Чирково, также как и в Ардатове, впоследствии находилась почтовая станция на Московском почтовом тракте из Симбирска[368].

Церковь Михаила Архангела в селе Чирково (не действует). Фото автора

Сюда царь подошёл вечером среды, 3 августа. Здесь опять надо свериться с календарем. Известно, что утро 6 августа царь встретил на 15-м стане. То есть от 13-го до 15-го стана царь должен был дойти за два дня. У нас же «остается» три дня, то есть один день есть «в запасе». Мы увидим в дальнейшем, куда мог быть потрачен этот день.

Сюда, к 13-му стану, как указывает летопись, к царю пришли гонцы от князя Мстиславского с докладом о том, что его отряд «пришёл вверх тое же реки Сары дал Бог здорово».

Путь этого отряда от Рязани до Суры через земли «иде же есть мордовский язык», по мнению В. О. Трофимова, составил порядка 600 вёрст, при этом выдался довольно трудным. Князь А. Курбский, бывший в составе отряда Мстиславского, в своих воспоминаниях указывал, что они шли по местам безлюдным и диким и в дороге довольно-таки сильно нуждались[369].

Сохранились мордовские народные предания о походе этого отряда. «На берегу реки Сювакуда жило пять братьев со своими семьями. Однажды услышали они шум и увидели, что идёт целое войско. Пришедшие поведали, что идут к Волге, брать Казань. Их предводитель по имени Курбай (очевидно, Курбский. – Прим. авт.) сказал, что сам Иван Грозный пошёл другой дорогой, а они пошли через эти места и сбились с пути. Курбай просил помочь, и братья согласились. Послали Кизая, повёл он русское войско через лес, речки, болота. Через 10 дней вывел он русское войско на высокий берег, откуда Казань видна как на ладони. Курбай поблагодарил проводника и обо всём доложил Ивана Грозному. Когда царь услышал, что добрались полки благополучно и что им очень помог эрзянский парень, Грозный приказал наградить Кизая»[370]. Легенды о мордовских проводниках, как видим, записывались и на территории современной Мордовии. Очевидно, мордва действительно оказала немалую помощь войску Ивана IV, и материальную (фуражом и продовольствием), и военную – саранский историк В. А. Юрченков утверждал, что к царскому войску присоединилось не менее 10 тысяч мордовских ратников[371].

С приходом рати князей Воротынского и Мстиславского было исполнено стратегическое решение для двух армейских колонн «сходится на Поле за Алатырём». Государь оценил обстановку и приказал князьям «возитися выше себя для тесноты людям, и к себе им велел быть за Сурою-рекою на полях»[372]. То есть назначил переправу воинам князя Милославского выше по Суре, чтобы они присоединились к нему уже за Сурой, на территории современной Ульяновской области.

Вечером в четверг, 4 августа, государь расположился на ночёвку на 14-м стане. 14-й стан царя указан летописью «на реке на Суре под Баранчеевым городищем»[373]. Легенды утверждают, что это городище было основано Иваном IV ещё во время первого неудачного похода на Казань зимой 1547–1548 годов. Однако мы помним, что царь тогда выдвигался из Нижнего Новгорода, шёл по льду Волги и вряд ли мог побывать в этих местах. Скорее, Баранчеево городище, как небольшая крепость, было основано воеводами царя, ходившими этим маршрутом.

Около городища возникло село Баранчеево, которое потом стало называться Барыская Слобода, а в современности Барышская Слобода (Сурский район Ульяновской области). Один из храмов в этом селе носит имя Николая Чудотворца, а в другом имелся придел, освящённый тем же именем[374]. Но 14-я стоянка указана летописцем «под Баранчеевым городищем», то есть рядом.

В народной памяти сохранилось это место: сегодня это посёлок Сурское Ульяновской области, с богатой историей. До 1931 года посёлок назывался Промзино Городище (Промса), и именно на речке Промзе в современных границах этого посёлка Иван Грозный в среду вечером, 3 августа, основал свой 14-й стан. «Промзино-Городище, село Симбирской губернии, Алатырского уезда, в 44 верстах к юго-юго-востоку от уездного города Алатыря, по почтовому Московскому тракту из Симбирска, при реке Суре. Городищем оно названо от находившегося здесь городища, состоявшего из остатков земляного вала»[375]. Составители Ульяновской-Симбирской энциклопедии не сомневаются в том, что посёлок был «основан в 1552 году во время подготовки похода на Казань»[376].

Среди православных село известно тем, что здесь было явление чудотворной иконы святого Николая. Явление чудотворной иконы помогло промзинцам отбить внезапное нападение кочевников, случившееся во второй половине XVI века. Эта икона святого Николая была «едва ли не самой древней иконой в Симбирской губернии, местночтимой всеми, даже раскольниками и чувашами».

Явление иконы Николая Чудотворца случилось на местной достопримечательности – Белой горе, и интересно, что, как гласит легенда, рядом со святым Николаем неприятелям явился «грозный юноша на белом коне, со смертоносным копьем». Безусловно, в образе этого «грозного юноши» явился сам Архангел Михаил, хотя сами жители полагали, что это был святой Георгий, и даже установили в его честь церковь в селе[377]. После бегства испугавшихся кочевников защитники Промзино поспешили на гору и нашли там чудотворный образ Николая Мирликийского.

В этой легенде мы можем увидеть взаимное «смешение» всех трёх почитаемых в старину на Руси образов – Архангела Михаила, Николая Чудотворца и святого Георгия. О контаминации образов святого Николая и архистратига Михаила мы уже говорили, а святой Георгий в данном случае мог являться поздним «переосмыслением» образа Архангела Михаила. Вспомним А. Л. Юрганова, говорившего, что культ святого Георгия не имел в древней Руси такой глубокой традиции, как культ Архангела Михаила, и, вероятно, почитание святого Георгия где-то заместило почитание Небесного архистратига, тем более что в иконографии их конные изображения схожи[378].

Сама Белая гора – до сих пор ландшафтная доминанта данной местности. И вряд ли Иван Грозный, будучи здесь, удержался бы от «соблазна» устроить церковь или часовню на её вершине. Тем более что другое местное предание гласит, что явление святого Николая было здесь самому Ивану IV[379]. Эта легенда утверждает, что Никольская церковь на Белой горе была основана Иваном Грозным, почему и гора названа Никольской, а на её вершине и сейчас стоит храм Николая Чудотворца. Любопытно, что в XIX веке в предшественнице современной Никольской церкви хранилась серебряная дароносица с надписью «Дароносица Государевой казны», не известно, когда и кем подаренная[380], и мы можем допустить, что это дар Грозного царя. В этом даре и в этих легендах видна какая-то связь, а «грозный юноша на белом коне, со смертоносным копьём» и Георгиевская церковь, имевшаяся когда-то в Промзино, так или иначе отсылают нас к экклезиониму Михаила Архангела, вероятно, существовавшему здесь в XVI веке.

В связи с явлением чудотворной иконы во всей округе наблюдался подлинный культ Николая Мирликийского. Характерно, что и в Баранчеево (Барышской Слободе) церковь носит такое же имя, что может говорить о том, что легенды о царском видении имеют под собой основание.

Николина (Белая) гора и часовня Николая Чудотворца на ней. Фото автора

12-й, 13-й и 14-й станы

Пятничным утром, 5 августа, началась переправа через Суру. До этого посошными людьми «на реке на Суре поделаны многие мосты», и возможно, часть войска перешла Суру ещё вечером 4 августа. Река Сура была намного больше тех речек, которые встречались на пути царского войска ранее, не зря князь Курбский называл её «великою рекой»[381].

Утром пятницы, 5 августа, царь Иван Грозный перешёл в сурское правобережье.