«А шестой на Кевсе, а седмой на озере на Икше, а осмой на озере не дошед Пианы-рекы»[244].
Вечером вторника, 26 июля, московская армия подошла к месту 6-го стана. Повторим, что переправа через Тёшу, случившаяся на этом переходе, прошла «штатно», а за Тёшей начинались открытые пространства её водораздела с Пьяной и натоптанные маршруты по возвышенностям, на которых нужды в проводниках не было.
Восстанавливая маршрут Грозного царя, нам очень важно следить за датами. У нас есть «ориентир», указанный летописью: праздник Мокрого Спаса царь встретил на 11-м стане. В 1552 году этот день пришёлся на 1 августа. Если к 4-му стану Иван Грозный подошёл 24 июля, воскресным вечером, следовательно, в вечер понедельника, 25 июля, он был на 5-м стане на Акше, откуда вышел в утро вторника, 26 июля. Если на каждую следующую остановку уходило по дню, то на это было потрачено 5 дней. В июле 31 день, следовательно, мы «идём в графике».
6-й стан «на Кевсе». Кевса – небольшая речка длиной 29 км, впадающая в Пьяну слева. И. А. Милотворский и Макарий говорили, что стан, устроенный здесь Иваном IV, находился в районе села Дубенское (Вадский район Нижегородской области). По легенде, Иван Грозный в двух верстах от этого села, рядом с озером, установил мраморный столб с иконой Пресвятой Богородицы «Введение во храм». Макарий указывал, что это озеро с тех пор называли «Введенским», а столб с иконою были взяты в построенную вскоре после похода церковь, освящённую в честь иконы Божией Матери «Введение во храм». Миролюбов добавлял, что на месте этого озера он застал болото, называемое «Веденев куст», к которому народное предание относило 6-ю стоянку царя[245].
Е. И. Парадеев также пришёл к выводу, что 6-я царская стоянка находилась у села Дубенское[246]. Что касается мраморного столба, то в православной архитектуре известна практика сооружения так называемых часовенных столбов (часовня-столбовка), то есть строений, напоминающих обелиск с иконой и навершием в виде маленькой главки, хотя Макарий и сомневался, что Иван Грозный возил с собой в походе подобные столбики[247].
Однако в Дубенском нет экклезионимов Михаила Архангела. Как нет их и в стоявшем рядом с ним селе Воронцово, которое недавно было присоединено к Дубенскому. Воронцово знаменито своим уникальным памятником архитектуры федерального значения – храмовым комплексом, состоящим из двух объектов. С одним из этих объектов, Воскресенской церковью, связаны предания о походе Ивана Грозного. В старину на месте этой церкви стоял деревянный храм Воскресения Словущего, и, согласно легенде, он был построен в XVI веке в честь взятия Иваном Грозным Казани[248].
Макарий указывал, что в этом храме хранился образ Успения Божией Матери, считавшийся подарком Ивана IV[249]. Вроде бы прямое указание на связь с походом, но мы не можем утверждать, что здесь был когда-то придел Михаила Архангела. Дело в том, что построенный в конце XVII века на месте деревянной Воскресенской церкви каменный храм является однопрестольным. Таким образом, «следов» Михаила Архангела в Дубенском и Воронцово нет. Как нет упоминаний Небесного воеводы в соседних с ними Гарях, Меленино (оба – Вадский район Нижегородской области) и Медынцево (Арзамасский район Нижегородской области), где были, соответственно, Воскресенский храм, Никольская и Успенская церкви.
Храмовый комплекс бывшего села Воронцово. Справа пятиглавая церковь во имя обновления храма Воскресения Христова, построенная на месте деревянного Воскресенского храма. Фото: Бакунин В. Взято: URL: https://sobory.ru
То есть Дубенское не соответствует нашей версии. Надо сказать, что если летописец однозначно называет место 6-го стана «на Кевсе», то сведения о 6-й царской стоянке, переданные нам исследователями XIX века архимандритом Макарием и П. И. Мельниковым и их последователем И. А. Милотворским, довольно противоречивы.
Так, П. И. Мельников, опираясь на предание, предполагал, что от 5-го стана царь пошёл к месту, где стоит село Вазьян (Вадский район Нижегородской области). Исследователь указал, что село лежит «в 26 верстах от Арзамаса на речке Ватьме»[250]. То есть проигнорировал указание летописца о речке Кевсе.
В Вазьяне действительно зафиксированы легенды о посещении селения Иваном IV. Например, севернее Вазьяна, в деревне Сосновке, жило предание, что острова на местном озере были насыпаны воинами Ивана Грозного. В районе села Анненково было записано предание о разбойнике Берке, белокаменная крепость которого стояла на берегу Пьяны и разгромил которого тоже Иван Грозный.
Тот же Мельников привёл местное предание, что первую церковь в Вазьяне построил Иван Грозный, отчего она и звалась «Царской». Якобы на дверях этой церкви даже красовалась надпись, оставленная самим царём, и в церкви хранилась также икона Николая Чудотворца, подаренная царём же[251].
В свою очередь, Макарий полагал, что царь посетил село Вазьян, уже оставив Дубенское, то есть по дороге от 6-го к 7-му стану. Он призывал в округе Вазьяна, «отстоящего от Арзамаса в 26 верстах на северо-восток… отыскивать те царские станы кои у летописца называются “седьмым на озере на Икше и осьмым на озере, не дошед Пьяны-реки”», то есть также игнорировал указания летописи[252]. Макарий писал, что «в селе Возьян Арзамасского уезда от построенной Иоанном IV деревянной церкви остались царские врата с некоторыми иконами». На одной из них – иконе Николая Чудотворца – даже сохранилась надпись, что икона была оставлена здесь Иваном IV «во время шествия на Казань, в 1552 году»[253].
И. А. Милотворский, кроме церковных памятников похода, имевшихся в Вазьяне, упоминал о кургане возле Вазьяна (в двух верстах к Дубенскому), носившем название «Царёв кабак». На нём, «по преданию, во время шестой стоянки угощалось войско Грозного». При этом Милотворский указал, что село Вазьян стоит «верстах в 10-ти от Дубенского (и в 8-ми от “Веденеева куста”) на северо-запад». Исследователь заострил внимание читателя на том, что «указание в летописи на место 6-ой стоянки на р. Кевсе, и наличность памятников в с. Вазьян, могут быть для нас особенно ценны в том отношении, что по ним мы можем судить о величине той площади, какую занимало войско во время остановок; длина той площади захватывала вёрст 6–7, а может быть и несколько более»[254].
Очевидно, в этом предположении исследователя и кроется разгадка местоположения 6-го стана. Нельзя не согласиться с Милотворским, что царские станы занимали довольно большую площадь, и мы об этом уже говорили. Но Вазьян стоит на речке Ватьме, и тогда мы должны допустить, что 6-й стан простирался от Ватьмы до Кевсы? Это вполне может быть, тем более что Ватьма, так же, как и Кевса, практически полностью пересыхает в межень, и наверняка войско на этой стоянке застало только озеро, где был поставлен памятный столб с иконой «Введенья во храм». Но если взглянуть на карту, то расстояние от современного села Вазьян до современного села Дубенское составит не менее 15 км по прямой.
Да и расстояние от Акши (где бы ни находился на ней 5-й стан) до Вазьяна довольно большое – порядка 45 км. Всё это делает гипотезу о стоянке у Вазьяна маловероятной. Вряд ли войско могло совершать переходы длиннее 35 км. Собственно, и ничего связанного с упоминанием Архангела Михаила в Вазьяне и его округе нет.
Наверное, нужен компромиссный вариант, который мог бы соответствовать и указанию летописца о Кевсе, и многочисленным легендам о посещении царём мест, где стоит Вазьян, и нашей гипотезе. Такой вариант есть. По дороге от Арзамаса к Вазьяну, на реке Ватьме, стоит село Холостой Майдан (Вадский район Нижегородской области), которое в XVII веке упоминалось как «деревня Ватьминская, Архангельская, Холостой Майдан тож». В местной Троицкой церкви есть придел Архангела Михаила[255], а название деревни «Ватьминская, Архангельская тож» говорит нам, что экклезионим Михаила Архангела существовал там задолго до её первого упоминания в 1710 году[256].
Это село находится недалеко как от Вазьяна (8 км), так и от Дубенского (9 км), и вполне возможно, что его имел в виду под Вазьяном Милотворский, когда писал, что Вазьян лежит в 10 верстах от Дубенского. 6-й царский стан действительно мог простираться от Ватьмы до Кевсы. А памятью о нём остался экклезионим Михаила Архангела в селе Холостой Майдан. Расстояние от 5-го стана до Холостого Майдана – порядка 25 км, и в целом расстояние от Нового Усада до пространства между Холостым Майданом и Дубенским (между Ватьмой и Кевсой) удовлетворяет нашим «требованиям» к норме дневного перехода царского войска.
Троицкая церковь с приделом Михаила Архангела в селе Холостой Майдан (не действует). Фото: Воронов Д. Взято: URL: https://sobory.ru
Надо сказать, что округа Вазьяна и Холостого Майдана – место историческое. По утверждению И. А. Кирьянова, отсюда на восток «по левому берегу Пьяны в её среднем и нижнем течении, а далее по левому берегу Суры до её устья» проходила древняя граница Нижегородского княжества, а после его падения и присоединения к Москве – граница Русского государства. И существовала эта граница до середины XVI века – времени взятия Казани Иваном Грозным. После чего уже была отодвинута к востоку[257]. Видимо, здесь была самая древняя засечная черта региона, памятью о которой осталась деревня Засека в километре от Холостого Майдана.
Маршрут царского перехода от Тёши до Кевсы внимательно изучен директором Шатковского краеведческого музея, историком А. А. Инжутовым и исследователем Е. И. Парадеевым, родовые корни которого – из этих мест[258]. В 1552 году Иван Грозный проходил по шатковской земле, и жители района, в память об этом, в 2025 году установили памятник царю недалеко от местной достопримечательности – источника Кипячий ключ.
Памятник Ивану Грозному у источника Кипячий ключ близ Шатков. Фото автора
Стан «7-й на озере на Икше» случился в среду вечером, 27 июля. Судя по тексту летописи, 7-я остановка была сделана возле небольшого левого притока Пьяны – речки Икши, «превратившейся» потом в устах русских переселенцев в Якшеньку. Рядом с этой небольшой речушкой длиной 18 км сегодня стоят селения Большая Якшень (Бутурлинского района Нижегородской области), Неледино и Малая Якшень (оба – Шатковский район Нижегородской области).
П. И. Мельников о дальнейшем после 6-го стана царском пути говорит в общих чертах, а Макарий упоминает о «Малой Акшени в 40 верстах от Арзамаса на восток». Архимандрит пишет, что ему «неизвестно, дальше ли 8-го стана, или ближе его на пути Иоанна IV лежало село это; только известно по преданию, что первое основание в нём деревянной церкви положено Грозным во время похода его против Казани… В Малой Акшени, как гласит предание, имел он дневной роздых»[259]. Ни тот, ни другой исследователи не идентифицировали место 7-го стана.
И. А. Кирьянов указывал, что «единственным крупным водоёмом округи является озеро у деревни Чембасово», где он и видел 7-ю царскую стоянку[260]. Е. И. Парадеев, в результате пространных рассуждений, также приходит к выводу, что 7-я стоянка царя была в районе села Малая Якшень, где существовало когда-то «Тёмное озеро»[261].
И. А. Милотворский писал, что вся местность «левого берега Пьяны здесь волнистая, изрытая оврагами и озёрами», и установить, где находилось «то озеро», практически невозможно. Тем не менее упоминал: «неподалёку от Большой Якшени, между ней и Верхними Печёрками (всё расстояние между ними 4 версты), находится курган, который народное предание относит к походу Грозного». Местные легенды, собранные Милотворским, позволили ему определить 7-ю стоянку царя возле села Шарапово (Шатковский район Нижегородской области), где сохранялся топоним «Шишки», означавший останки древней крепости и рядом с ним ещё одно древнее городище[262]. Вслед за Милотворским и А. С. Петряшин относит 7-й стан к этим «памятникам похода»[263], хотя расстояние между Дубенским и Шарапово превышает 40 км. Повторимся, что народные предания – вещь неоднозначная и над опирающимся на них исследователем могут сыграть злую шутку. Тем не менее и в легендах можно обнаружить зерно истины, и, как мы увидим ниже, отсылка к народному преданию, связанному с 7-й стоянкой, окажется верной.
Что касается экклезионимов, то в Большой Якшени это церковь Николая Чудотворца, в Малой Якшени – храм Спаса Нерукотворного Образа с приделом Николая Чудотворца. В Неледино также раньше была Спасская церковь. В этих селениях нет экклезионимов Михаила Архангела.
В округе много небольших озёр, и около какого из них был лагерь Ивана IV, можно установить только гипотетически. Например, большое озеро существовало в долине местной речушки Сердемы. Оно называлось Тюгелёвским озером, рядом с ним образовалось село Тюгелёво. Со временем озеро пересохло, и жители ушли из Тюгелёво. Также под 1592 годом в АПА (№ 58) упоминается «пустошь Улановская Гордеева на озере на Екшене»[264]. Там же, под 1618 годом, по левую сторону Якшенки упоминается «пустошь Ивановская Нелединского на озере» (АПА, № 408)[265].
Установить, что это было за озеро, нам поможет наша гипотеза. В отстоящем на 5 км к востоку от Малой Якшени селе Большие Печёрки (Шатковский район Нижегородской области) существовала легенда, что Иван Грозный, проходя рядом с селом, у озера Соснового ткнул в землю копьё и повелел основать на этом месте храм Михаила Архангела[266]. Тут надо заметить, что название «Сосновое озеро» – русская калька мордовского Пиче эрке (Сосновое озеро).
Храм у Соснового озера упоминался в 1612 году в документах: в АПА (№ 301) в описании окрестностей села Печёрки говорится, что одна из близлежащих пустошей находилась «у Старого Михаила Архангела у Соснового озера»[267]. Вероятно, «старый Михаил Архангел» означало местоположение старого храма, и здесь находился 7-й царский стан. Сами Печёрки в конце XVI века писались деревней, но, согласно легенде, изначально церковь стояла в стороне от них. Потом, видимо, она была перенесена в Печёрки. В современной церкви села Большие Печёрки, освящённой в честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость», имеется придел Михаила Архангела[268]. Таким образом, экклезионим Михаила Архангела обнаруживается на 7-м стане. Расстояние от Дубенского до Больших Печёрок – порядка 30 км, что не противоречит нашим выкладкам.
Церковь иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» с приделом Архангела Михаила в селе Большие Печёрки. Фото: Бакунин В. Взято: URL: https://sobory.ru
На момент похода Ивана Грозного севернее его маршрута проходила граница Русского государства. В 20 км к северу от Большой и Малой Якшеней, в округе, где сейчас стоит райцентр Перевоз, располагались земли Нижегородского Печерского монастыря.
Архимандрит Нижегородского Печерского монастыря отец Тихон (Затёкин) любезно представил нам документ, в котором говорится, что незадолго до похода, а именно 10 июля 1552 года, Иван IV выдал архимандриту Печерского монастыря Иоакиму межевую разъезжую грамоту на межи между «вотчиной Печерского монастыря сельцом Полянским, дворцовыми мордовскими земля и землями нижегородских помещиков»[269].
Судя по топонимам, упомянутым в грамоте (озеро Колодливец, река Курачев и др.), речь идёт об окрестностях современного Перевоза на реке Пьяне, где находились вотчины Нижегородского Печерского монастыря. А в XV веке к юго-западу от этих монастырских владений располагались земли, известные как Ярославский беляк[270].
«Беляк» – тюркское слово, означающее «дар», «надел», и наличие такого термина в административном делении края свидетельствует о том, что эти земли принадлежали когда-то тюркам.
Е. И. Парадеев на основании средневековых документов составил карту региона, на которой видно, в каких районах размещались эти беляки.
Карта размещения беляков в регионе Волго-Окско-Сурского междуречья, составленная Е. И. Парадеевым. Взято: Парадеев Е. И. Ярославский беляк: его местонахождение и значение в истории Нижегородских земель / Поволжские земли в эпоху русско-казанских войн. Сб. статей под ред. Б. А. Илюшина, Е. В. Четвертакова. Н. Новгород; Свияжск, 2024. С. 154
Размещение беляков показывает, где могла в Волго-Окско-Сурском междуречье проходить в XV–XVI веках условная граница между землями Москвы и «Диким полем». Если судить по карте, то этой границей будет линия Выкса – Ардатов – Арзамас – Перевоз – Сергач – Наваты Пильнинского района. Беляки располагались южнее этой линии, и Парадеев отмечает, что «севернее, в землях Нижегородского уезда, деление местного населения на беляки не производилось – здесь выделялись только группы, в том числе и в начале XVII века… а в конце XVI века мордва в этих группах считалась служилой»[271]. То есть перед нами действительно граница между степняками, делившими свои владения на беляки, и Русью, которая привлекала для защиты рубежей группы служилой мордвы («вадская мордва», «терюшевская мордва» и др.). Царское войско в 1552 году двигалось южнее этой границы, по местам, куда ещё не простёрся скипетр русского царя.
А безымянное озеро «не дошед Пьяны реки» – место 8-й стоянки – Милотворский указывал в «местности между Пановым и Гагиным»[272]. По нашим подсчётам, сюда царь подошёл в четверг вечером, 28 июля.
Что это было за озеро, остаётся загадкой. П. И. Мельников отмечал, что «трудно искать безымянного озера, но мы, кажется, не ошибёмся, если скажем, что с Икшинского стана царь Иоанн Васильевич пошёл на восток, мало уклоняясь к югу, и направляя путь свой к реке Пьяне… сделал около 35 вёрст и остановился на озере близ нынешнего села Панова, Асанова тож»[273]. Макарий указывал, что «7-ой и 8-ой станы должны быть под селом Возьяном, потому что… близ Возьяна в старину было большое озеро с островами…» По словам иеромонаха, «Иоанн IV под Возьяном крестил живших тут татар, а о построении им Возьянской церкви упоминается даже в одном старинном акте»[274]. Очевидно, здесь речь идёт о том Вазьяне, о котором мы говорили выше. Макарий услышал легенды о стоянке царя под Вазьяном, но не смог правильно определить, где он находился. Тем не менее территории между Вазьяном и левобережьем Пьяны можно считать северо-западной оконечностью татарских «зажитий», о которых говорил А. М. Орлов.
Профессор указывает, что здесь, в междуречье Тёши и Пьяны, находился татарский анклав, включавший селения «Вазьян, Саблуково, Анненково, Ревезень». Вблизи села Анненково Орлов указал «Беркин городок» – разбойничье гнездо татарина Берки, к которому отнёс селения Пилекшево, Липовку и Чембасово, татарское население которых смешалось с русскими[275]. Другая легенда говорит нам о том, что Иван Грозный разгромил у села Анненково (Вадский район Нижегородской области) большую шайку разбойников[276]. Возможно, это отголоски памяти о стычках царских отрядов с местными татарами.
Может быть, с этими татарами, очевидно, не очень дружелюбно встретившими русского царя, связана и поговорка, записанная здесь П. И. Мельниковым. Он указывал, что о жителях села Ломакино (Гагинский район Нижегородской области) говорили: «Хороши ломакинцы: царя, не кормя, не поя, спать уложили»[277]. Макарий, в свою очередь, допускал, что под Ломакино находился один из станов царя, «на что указывают мары близ реки Пьяны и деревни Ломакина… Об этих марах говорят, что они насыпаны воинами царя Иоанна IV»[278].
Очень много подробностей, связанных с 8-м станом, поведал И. А. Милотворский. Он также писал о татарских селениях вперемешку с мордовскими, указав, что войско остановилось на месте между татарской деревней Пара и мордовской Мушка, где теперь Паново-Леонтьево, и «по другую сторону Пьяны, Мишуково». Данное «Мишуково» он выводил от той самой деревни Мушка, а Паново-Леонтьево – от Пары, указывая, что первую церковь в нём построили в 1656 году. Рядом с Мишуково Милотворский указывал останки Троицкого монастыря, основание которого «по народным преданиям приписывается Иоанну Грозному во время его 8-ой стоянки здесь».
Также в окрестных селениях он нашёл несколько рукописных сказаний о походе Грозного царя, и в одном из них – подтверждение местных легенд о царской стоянке «у мордовской деревни Мушек». В этих же рукописях содержались сведения о приходе к царю гонцов от князя Курбского, с вестью о гибели отряда князя Мстиславского, который шёл на Казань южнее, прикрывая царское войско от заволжских татар[279]. Эти сведения, впрочем, не подтверждены ни одним документом, отряд Мстиславского благополучно добрался до Суры, о чём речь впереди, но хорошо иллюстрируют экзальтированный нрав Ивана IV.
В рукописи указывалось, что царь, опечалившись, хотел было повернуть назад, но «в ночном видении явилась ему Божия Матерь в образе Тихвинской вместе с прадедом царя Дмитрием Донским и повелела ему идти на Казань и взять её». Обрадованный царь «на месте видения приказал заложить храм во имя Святой Троицы, потому что видение ему было на Троицын день»[280].
В таком указании даты мы можем усомниться, так как Троицын день к этому времени давно минул, но в царском видении сомневаться не приходится, так как в другой рукописи, найденной, как уверял Милотворский, «в погосте Сакма, в версте от Паново… в 70-ых годах XVIII столетия», речь также идёт о видении Ивану IV Божией Матери в образе Тихвинской. В этой рукописи указано, что царь «основал на правом берегу Пьяны мужской монастырь во имя Святой Троицы», а на левом – женский во имя святого Николая Чудотворца.
Монастыри к XIX веку не уцелели, а в церкви села Мишуково И. А. Милотворский видел иконы Николая Чудотворца и Параскевы Пятницы, «пожертвованные будто бы Иоанном Грозным»[281]. Кстати, Макарий также указал, что вблизи села Сакмы (сегодня не сохранилось) Иван Грозный учредил монастырь, названный Никольским (на его месте в конце XIX века стояла часовня святого Николая, вблизи современного села Мишуково Гагинского района Нижегородской области), так что село Сакмы в старину звалось также Никольским[282].
Надо отметить, что Милотворский весьма критично подошёл к обнаруженным рукописям. Он обратил внимание на несоответствие в датах основания Троицкого монастыря и царского похода и также отметил, что сомневается в том, что Иван Грозный основал эти монастыри. Хотя устроение им вблизи села Сакмы (Никольский погост) церкви-обыденки вполне допускал[283]. Кстати, Макарий упоминал связанную с селом Сакмы легенду, гласящую, что царь оставил здесь икону Николы Можайского, изображаемого, как мы помним с мечом[284]. Но ведь с мечом изображался и Михаил Архангел, и здесь мы можем усмотреть ту самую контаминацию их образов, о которой уже не раз говорили.
Е. И. Парадеев на основании древних документов о землевладении приходит к выводу, что 8-й стан царя находился на месте, где впоследствии образовался Никольский погост[285]. А. С. Петряшин также видит 8-ю царскую остановку «около погоста Сакма, между Юрьевым и Гагиным»[286]. Однако само название говорит нам, что там находился храм или монастырь, посвящённый святому Николаю. Собственно, об этом говорится и в документах, цитируемых Парадеевым. Следовательно, эту версию мы принять не можем (или можем с оговоркой о контаминации образов Николая Чудотворца и архистратига Михаила).
Селения, о которых шла речь в рукописях, упоминаемых Милотворским, сохранились до наших дней. Сегодня это Паново-Леонтьево Гагинского района Нижегородской области и село Мишуково (Васильевка) того же района. В селе Паново-Леонтьево церковь названа в честь иконы Казанской Божией Матери, в ней есть придел святого Николая Чудотворца[287]. В Мишуково отмечена церковь в честь иконы Казанской Божией Матери[288]. То есть экклезионимы Михаила Архангела в них не обнаружены. Но, по Н. М. Щеголькову, наибольшее количество преданий о 8-й стоянке Ивана Грозного связано с селом Ветошкино (Гагинский район Нижегородской области). Как указал патриарх арзамасского краеведения, недалеко от Ветошкино царём были основаны монастыри, что согласуется со сведениями Милотворского, так как Ветошкино находится совсем рядом с Паново-Леонтьево и Мишуково, а в самом Ветошкино издавна существует церковь Иоанна Предтечи, который, как известно, был небесным покровителем Ивана IV.
Это уже третья церковь Иоанна Предтечи, встретившаяся нам на пути Ивана Грозного. Можем предположить, что во всех случаях название как-то связано с памятью о первом русском царе и его походе на Казань.
Церковь Усекновения главы Иоанна Предтечи с приделом Михаила Архангела в селе Ветошкино. Фото: Дворядкин Д. Взято: URL: https://sobory.ru
Что же касается нужного нам экклезионима, то придел у этой церкви освящён в честь Михаила Архангела, потому что церковь, которая была в селе раньше, называлась Архангельской. Даже само Ветошкино в документах XVII века называлось «Архангельское, Ветошкино тож»[289]. Макарий в связи с Ветошкино упоминал предание, согласно которому царь данную местность счёл сходной по виду с окрестностями города Тихвина и посему приказал установить в построенном здесь храме копию иконы Тихвинской Божией Матери[290]. По другой легенде, Тихвинскую икону Божией Матери, подаренную Иваном Грозным основанному им Троицкому монастырю, из церкви бывшего монастыря обманным путём перенёс сюда в начале XIX века помещик В. А. Пашков[291].
С большой долей вероятности мы допускаем, что округа села Ветошкино была местом царской 8-й стоянки. Расстояние между Большими Печёрками и селом Ветошкино – порядка 30 км.
6-й, 7-й и 8-й станы
Согласно летописи, в районе 8-го стана к войску Ивана Грозного присоединили отряды Ак-сеита Черевсеева, приведшего «городецких князей, мурз и татар»[292]. «Городецкие» мурзы и татары выходили из Касимова, который в те времена назывался «Касимов городец», и следовали несколько южнее основных сил, по территории современных Вознесенского и Дивеевского районов Нижегородской области. Мы уже говорили о том, что там пролегал ещё один «наторенный» путь. Е. И. Парадеев полагает, что они передвигались по одной из Кадомских дорог (либо через Ичалово, либо вдоль Сатисского и Шатковского лесов через Шатки)[293].
Вероятно, отряды Черевсеева пришли к месту 8-го стана раньше царского войска, и именно они установили переправы через Пьяну. По указанию П. И. Мельникова, эти переправы были устроены у «нынешнего села Покровского, Бронское тож, находящегося на большой Симбирской дороге. По преданию, здесь на перевозе была построена церковь, освящённая потом во имя Покрова Богородицы – как воспоминание о дне Казанского взятия; после этого возле церкви расселилось множество людей и образовалось, таким образом, село»[294]. Естественно, что установленные церкви были притяжением для поселенцев, поэтому ни одна из них, надо думать, не осталась в безвестности. При этом важно отметить, что освящение церкви во имя Покрова Богородицы указано исследователем как «воспоминание о дне Казанского взятия». Отсюда мы можем допустить, что и другие Покровские церкви, попавшиеся нам на пути Ивана Грозного (а их немало), связаны с памятью о следовании царя на Казань.
Наверняка здесь же, у села «Покровское, Бронское тож», переправлялся через Пьяну незадачливый «казанский царь» – касимовский царевич Шигалей зимой 1548 года, когда он шёл «из Мещеры [прямо х Казани], не замая Мурома»[295]. Он также выходил к месту 8-го стана.
Государь «велел на Пьяне мосты поделав многие и пошёл», то есть форсировал реку[296]. Пьяна в этих местах не представляла серьёзной преграды для путешественников, поэтому переправа была осуществлена достаточно быстро. Е. И. Парадеев определяет возможную переправу в районе села Мишуково[297]. Вечером в пятницу, 29 июля, Иван IV был уже на месте 9-го стана.