В среду, 20 июля, в праздник Ильи пророка, после молебна в храме Рождества Богородицы в Муроме русская армия начала переправу через Оку. Стоящая сегодня на левом берегу Оки небольшая церковь Козьмы и Демьяна, по преданию, построена в 1554 году на том месте, где стоял царский шатёр[88].

Надо думать, что переправа через большую реку такого огромного количества людей отняла время, но, очевидно, хорошая её организация позволила сразу двинуться в путь. Летописец однозначно указывает, что после форсирования Оки государь «того дни», то есть того же 20 июля, ночевал уже на месте первого стана, отойдя от Мурома на «пол-30 верст».

Царь направлялся «на Саканьской лес»[89]. То есть следовал к месту, где сейчас расположено село Саконы Ардатовского района Нижегородской области. Весь лесной массив левобережья Нижней Тёши и Нижней Велетьмы носил в ту пору название Саканский лес. Об этом писал П. И. Мельников, утверждая, что Саканский лес «вместе с лесами Салавирским, Выксунским, Саровским составляет одно неразрывное лесное пространство. Это бедные останки славных в народных преданиях лесов, известных под общим именем Муромских»[90]. Сакань (современное село Саконы Ардатовского района Нижегородской области) была знаковым и, возможно, единственным в те времена селением в этом краю, потому что в Средние века была узловым пунктом, в котором сходились несколько древних транзитов, по одному из которых следовало в 1552 году царское войско.

В дальнейшем в книге ещё неоднократно будет сказано про этот старинный транзит, преобразовавшийся потом в один из сегментов Большого Симбирского (Сибирского) тракта[91]. Как мы уже говорили в прошлой главе, данный маршрут был освоен русской армией.

По оценкам современных историков, общая численность царского войска составляла порядка 45–55 тысяч бойцов[92]. По тем временам это была очень большая армия. Многочисленное войско, состоявшее из авангарда, основных сил, арьергарда и обоза, двигалось достаточно широким фронтом и, несомненно, использовало все возможные пути следования, для чего и понадобились проводники из местного населения, известные из преданий. Соответственно, и любой армейский стан не был узко ограниченной площадкой, а занимал довольно большую территорию: по оценке И. А. Милотворского, в 6–7 и более вёрст длиною[93].

Летопись упоминает каждый из станов в отдельности. Первые три стана в ней означены так: «И того дни (то есть 20 июля. – Прим. авт.) ночевал Государь на лесу на реке Велетьме, от города пол-30 верст; а другой стан на реке Шилекше, а 3-й под Саканьскым городищем»[94].

Любопытно, что указание летописца «от города пол» вызвало разные толкования у исследователей. Известно, что летописи писались сплошной строкой без разрывов и знаков препинания, и, вероятно, это позволило предположить, что в древности в Приочье существовал некий «город Поль». Так, И. А. Милотворский высказал мнение, что так в старину называли город Муром – «нарицательное имя от греческого слова полис (город. – Прим. авт.)»[95]. В свою очередь, А. С. Петряшин предположил, что в данном случае имелась в виду межевая верста, длина которой была в 2 раза больше обычной, и указанное расстояние в 60 км (30 межевых вёрст) отмерялось летописцем от «Саканского городища» (Саконы) до 1-го стана на Велетьме. Именно Саканское городище, по его мнению, носило название «Поль», означающее «город на заливных лугах левого берега реки Тёша, на поле, в поле, польский»[96]. Разумеется, это не подтверждается источниками.

Такие попытки объяснить летописное «пол» выглядят достаточно наивно, и 1-й стан «на реке Велетьме от города пол-30 верст» означает, что войско отошло от Мурома на 25 верст. В старину в русском счете существовала такая мера, как «пол». Она означала половину последнего десятка. Говорили «полтретья пуда», что означало 2,5 пуда, или «полпяты деньги», что соответствовало половине пятой деньги или 4,5 деньги[97].

«Пол-30 верст» означает 25 верст. Русская верста равнялась примерно 1,07 км. Если исходить из этого, то войско отошло от Мурома где-то на 27 км. Некоторые исследователи применяют это расстояние (25 км) ко всему маршруту царского войска, полагая, что и расстояние между другими станами было равно этой величине. Однако нельзя забывать, что в этот день было потрачено время на переправу через Оку, следовательно, расстояние между другими станами, при условии движения в течение всего светового дня, могло быть бо́льшим.

Место 1-го стана И. А. Милотворский указал «неподалёку от Велетьминского пруда», то есть там, где сейчас село Велетьма Кулебакского района Нижегородской области[98]. Мельников же предполагал 1-й стан в «деревне Саватлейка (Саваслейка. – Прим. авт.), в которой первая почтовая станция по дороге из Мурома в Симбирск»[99]. Современное село Велетьма стоит в 15 км к юго-востоку от Саваслейки, и мы не можем исключать, что какое-то из подразделений в 1552 году проходило через места, где оно впоследствии появится, тем более этому есть подтверждение, о котором будет сказано ниже. Но основное ядро войска свой 1-й стан сделало на месте современной Саваслейки.

Действительно, следование войска вдоль левобережья Велетьмы через 25–27 км пути позволяло выйти к водоразделу Велетьмы и Тёши у современного села Саваслейка Кулебакского района Нижегородской области, откуда после отдыха и переправы через Велетьму уже можно было двигаться по тёшинскому левобережью. Современное село Велетьма, где расположен тот самый пруд, о котором говорит Милотворский, лежит юго-западнее Саваслейки и не укладывается в расстояние, указанное летописцем.

Что касается Саваслейки, то в Российской империи в районе её местоположения проходила граница между Московской и Казанской губерниями, которая, надо думать, повторяла древнюю границу между Московской Русью и территорией, находившейся под контролем ордынских князей. Допускаем, что именно здесь кончались пределы той земли, которую московские великие князья обозначали в своих духовных записях как населённую «мордвой и черемисой, что к Мурому потягла»[100].

Вслед за П. И. Мельниковым, Ф. А. Селезнёвым и Е. И. Парадеевым предположим, что направление движения русского войска от муромской переправы было устремлено к тому месту, где стоит современное село Саваслейка Кулебакского района Нижегородской области, которое и поныне расположено на автодороге Муром – Арзамас, «наследнице» Симбирского тракта[101]. Остановка царя в этом локусе будет наиболее вероятной. И характерно, что современный храм в Саваслейке именован в честь Архангела Михаила. При этом известно, что первый деревянный храм в селе был построен в начале XVIII века. В 1848 году на его месте был устроен каменный, один из престолов которого был освящён в честь архистратига Михаила[102]. Отсюда мы можем предположить преемственность этого престола от самой первой часовни или церкви-обыденки, устроенной здесь по приказу Ивана Грозного во имя Небесного архистратига.

От 1-й стоянки царское войско вышло уже к левобережью Тёши, и 2-й стан царя исследователи указывают рядом с устьем речки Шилокши, где сейчас расположено село Шилокша (Кулебакский район Нижегородской области) и где и теперь проходит автомобильная дорога Муром – Арзамас. Макарий, опираясь на предания, писал, что между 1-м и 2-м станами путь царскому войску преградило болото, которое царь велел засыпать, назвав «пересыпным болотом»[103]. Гидроним Пересыпное болото до сих пор сохранился в нескольких км к западу от города Кулебаки Нижегородской области.

Современная церковь Михаила Архангела в Саваслейке. Фото: Безрукова Г. Взято: URL: https://sobory.ru

Действительно, правобережная Приокская низменность, кроме густых хвойных лесов, изобиловала болотами, и мы имеем право предположить, что первые два перехода стали для царского войска серьёзным испытанием. Огромная масса людей с оружием и обозом наверняка испытала немало трудностей в преодолении естественных препятствий, безусловно, нуждалась в проводниках и, безусловно, задержалась в этом краю.

Как уже, наверное, предвидит читатель, храм в селе Шилокша освящён в честь Михаила Архангела. Правда, построен он был сравнительно поздно – в 1915 году[104]. В архивных документах XVIII–XIX веков нет сведений о существовании храма в Шилокше. Однако Макарий упоминал во второй половине XIX века, что 2-й стан Грозного находился «на том месте, где теперь находится церковь в селе Выксунского завода»[105]. Из контекста его сообщения рождается предположение, что исследователь имел в виду село Выкса (Нижегородская область), которое именно так – «село Выксунского завода» – и называлось в XIX веке, но, взглянув на карту, мы убедимся, что путь от 1-го стана на Велетьме к современной Выксе был бы существенным отклонением от маршрута. Очевидно, что Шилокша, которая в документах тех лет названа и Шилоксой, и Шилекмой, также называлась «селом Выксунского завода», одним из тех, где жили работники завода, так или иначе обеспечивающие его бесперебойную работу. На это указывает следующее сообщение П. И. Мельникова.

Посетив Шилокшу, Мельников указал, что она была заселена работниками с Выксунских заводов, для ведения лесозаготовок, и называл её «Новой Шилокшей»[106]. Могло ли это значить, что переселенцы возобновили покинутую когда-то деревню? Вполне, хотя Шилокши на этом месте мы не найдём на картах XVIII–XIX веков. Впрочем, это не показатель, и крохотное поселение в два-три дома вокруг почтовой станции действительно могло существовать и раньше.

Таким образом, «церковь в селе Выксунского завода» и указание Макария на 2-й стан говорят о том, что церковь на месте, где стоит Шилокша, существовала, только сведения о ней не сохранились. Выксунские «работные люди» заселили обжитое когда-то место, сделали его «новым», а со временем восстановили и церковь на памятном месте стана Грозного царя, где уже стояла когда-то церквушка-обыденка, освящённая в честь «Великого чиноначальника».

Современная церковь Михаила Архангела в Шилокше. Фото: Воронов Д. Взято: URL: https://sobory.ru

К тому же один из местных источников носит название Часовенка, что позволяет нам допустить, что на месте 2-го стана царём была поставлена часовня у ручья, возможно, также освящённая в честь архистратига Михаила[107].

В связи с упомянутым Макарием «селом Выксунского завода» возникает вопрос: был ли Иван Грозный в местах, где сейчас расположен город Выкса Нижегородской области? Уверенно ответим, что нет, не был. Хотя какой-то русский отряд мог проходить теми краями, подтверждением чему служит упомянутая тем же Макарием дорога с названием «русский стопник», следовавшая южнее Муромской дороги через глухие леса от Велетьминского железоделательного завода к селу Дубовка (Ардатовский район Нижегородской области) близ нижегородского райцентра Ардатов[108]. Выше мы говорили о том, что какой-то отряд мог проходить через места, где возникнет село Велетьма, проложив там дорогу, и данное сообщение Макария подтверждает это. «Русский стопник» мог быть продолжением того пути от переправы через Оку в районе села Решное (современный посёлок Досчатое Выксунского района Нижегородской области), о котором говорят выксунские краеведы, ссылаясь на местную легенду о царской переправе через Оку именно в этом районе, в 15 км вверх по Оке от Мурома[109]. Безусловно, какой-то из отрядов царского войска мог переправляться и в этой локации, двигаясь потом через Туртапку Выксунского района Нижегородской области к селу Велетьма. К таким же проложенным русскими воинами путям можно отнести ещё одну дорогу, проходившую от места 2-го стана вдоль речки Шилокши к югу, к нижегородскому Ардатову. Характерно, что она также носила название «Русской дороги»[110]. Впрочем, мы отвлеклись.

На Шилокше царь, вероятно, провёл ночь с четверга, 21 июля, на пятницу, 22 июля. Кстати, П. И. Мельников указал, что «в здешних местах поётся песня о Калейке-мужике, который был вожатым царским до 2-го стана». Предание говорит, что Грозный «пожаловал Калейке за его службу несколько сот десятин леса в потомственное владение»[111]. Таким образом, это было первое селение, где были записаны легенды о царских проводниках, и мы ещё будем о них говорить.

Расстояние между Саваслейкой и Шилокшей по дороге равно 30 км, и очевидно, что расстояние в 30–35 км и будет составлять длину перехода в течение светового дня, при условии отсутствия задержек и помех.

Место 3-го стана Ивана Грозного летопись указывает «под Саканьскым городищем». Сегодня это село Саконы, о котором упоминалось выше, а данное городище, именуемое жителями Сакон «Городок», находится в устье речки Саконки, впадающей в Тёшу слева. Сейчас рядом с ним стоит церковь Живоначальной Троицы с двумя приделами: святого Василия и святого Николая Чудотворца. Два этих придела основаны в память двух церквей, существовавших в Саконах в XVII–XVIII веках: церкви святого Василия Кесарийского, впервые упомянутой в 1654 году, и церкви святого Николая Чудотворца, впервые упомянутой в 1646 году. Церковь святого Николая старше, была построена здесь первой, из-за чего село в документах XVII века даже называлось «Саконы Никольское тож»[112].

Как видим, никакого «намека» на Михаила Архангела в названиях этих церквей нет, хотя П. И. Мельников, ссылаясь на предания, говорил, что Иван Грозный построил в Саконах церковь[113]. Но в этом случае есть соображение о том, что если Иван IV и был в Саконах, то имел там дело с уже существующей церковью. В русском летописании имеются сведения о храме святого Николая, установленном ещё в XV веке, в «Татарской земле, на месте нарицаемом Цибирця», причём установленном «бесерменином Хази-бабой»[114]. То есть даже в «Татарской земле» в те времена имелись православные храмы, которые могли ставить и сами туземцы.

Нет ничего невероятного в том, что в «Саканьском городище», на древней дороге дипломатов и купцов, существовала православная церковь, может, даже разрушенная и не действующая в результате московско-казанских войн, но названная в честь Николая Чудотворца. В старину, как уже говорилось, Саконы-Сакань был транзитным пунктом для дипломатов и торговцев[115]. Кстати, наличие церкви в селе уже во время похода подтверждает местная легенда, гласящая, что царский воевода Шеин, дородный мужчина огромного роста, войдя в эту церковь, сильно ударился лбом о потолочную балку. Кровью из раны воевода расписался на этой балке, и её кусок с надписью даже хранился в школьном музее, но был уничтожен при пожаре[116].

Современная Троицкая церковь в Саконах. Взято: https://sobory.ru

Видимо, какая-то надпись в церкви в память царского похода действительно существовала (мы это увидим впоследствии) и была даже датирована. Но, возвращаясь к экклезиониму Николая Чудотворца, отметим, что дело не только в том, что святой Николай традиционно являлся и является покровителем торгового и военного дела, а в том, что в средневековой Руси он был одним из главных, если так можно выразиться, святых. На Руси больше всего храмов посвящалось этому святому угоднику; например, в Москве их было несколько десятков. Более того, на Руси существовал настоящий культ этого святого чудотворца, подобный культу Михаила Архангела.

«Святой Никола» считался «первым после Бога заступником». В народе говорили: «Проси Николу, а он Спасу скажет». Его имя было настолько почитаемым и сакральным, что им даже не называли мирян и священников. В русских документах тех лет мы не встретим ни одного Николая. Интересующихся этой темой подробнее мы с удовольствием отсылаем к трудам известного российского филолога Б. А. Успенского, указывавшего, что «Никола занимал совершенно исключительное место в русском религиозном сознании. Никола, несомненно, наиболее чтимый русский святой, почитание которого приближается к почитанию Богородицы и даже самого Христа»[117].

При этом мы должны особенно отметить, что в средневековой Руси зафиксирована частичная контаминация Михаила Архангела и Николая Чудотворца. Культ Николы в какой-то мере отражал культ Архангела Михаила[118]. Эта контаминация очень важна для нашего исследования, так же, как и соотнесение образа Небесного архистратига с образом Георгия Победоносца; на тех станах, где мы не найдем экклезионима Архангела Михаила, там практически везде будут присутствовать экклезионимы Николая Чудотворца или святого Георгия.

Икона Архангела Михаила и икона Николая Чудотворца («Никола Можайский»)

Возвращаясь к образу святого Николая, отметим, что храмы, особенно в чужой, нередко враждебной стороне, логично посвящались «главному» русскому святому – Николаю Чудотворцу. И вполне возможно, что Иван Грозный застал в древнейшей Сакани-Саконах уже имевшуюся там Никольскую церковь, которой отдал дань уважения.

Макарий допускал, что стана Ивана Грозного в Саконах не было, и это допущение, скорее всего, верно[119]. Дело в том, что летопись указывает нам, что 3-й царский стан находился «под… городищем», что можно истолковать как «рядом с городищем» или недалеко от него. На это указал и Милотворский[120]. Царская стоянка могла быть устроена рядом с Саконами, чему есть подтверждение, если следовать нашей версии.

В 5 км на восток от Сакон, как раз на древней дороге, стоит село Липовка Ардатовского района Нижегородской области. Современный храм в Липовке носит название Михаила Архангела, которое он перенял от храма, стоявшего на его месте до революции, а сельское предание указывает, что именно здесь была стоянка Грозного царя[121]. Расстояние от Шилокши до Липовки по дороге составит 35 км, что вписывается в график движения царского войска. Впрочем, и версия с Липовкой опровергается одним артефактом.

Предположить, что 3-й стан располагался на месте современной Липовки наверняка, нам не позволяет одно свидетельство. В своих исследованиях, посвящённых царскому походу, патриарх арзамасского краеведения Н. М. Щегольков указал, что на дверях существовавшей в Саконах до 1872 года деревянной церкви сохранялась надпись, сделанная самим Иваном Грозным, о том, что он проходил здесь 24 июля 1552 года[122].

Если войско вышло из Мурома 20 июля и в этот же вечер было на месте 1-го стана на Велетьме, то простой подсчёт (один день – один переход) говорит нам, что на 3-м стане через два перехода оно должно быть или пятничным вечером, 22 июля, или, в крайнем случае, субботним, 23 июля. И если Щегольков упоминал подлинную надпись, то значит, 3-й царский стан был раньше посещения им Сакон.

Если в пятницу утром, 22 июля, Иван IV ушёл с устья Шилокши, а «граффити» было сделано утром в воскресенье, 24 июля, когда он проходил через Саконы, то ночь с пятницы, 22 июля, на субботу, 23 июля, и ночь с субботы, 23 июля, на воскресенье, 24 июля, царь провёл к западу от «Саканского городища», на подходе к нему, что согласуется с указанием летописи о стоянке «под Саканским городищем» и с дальнейшими летописными сведениями о походе.

И напротив, если царь в воскресенье, 24 июля, находился в Саконах и вышел оттуда утром в понедельник, 25 июля, то это не вписывается в «график» дальнейшего движения царского войска, так как 1 августа (то есть через 7 дней) оно, это войско, должно было быть на 11-м стане, как указано в летописи.

Если надпись действительно существовала (а сомневаться в этом повода нет), то на место 3-й царской стоянки может претендовать село Гремячево Кулебакского района Нижегородской области, отстоящее от Сакон на 8 км к западу. В нём сейчас два храма – «летний» (неотапливаемый) и «зимний» (отапливаемый). При этом «летний» деревянный храм гораздо старше «зимнего» – каменного. Местные предания гласят, что самую первую церковь построил здесь Иван Грозный и эта деревянная является её «наследницей».

Освящён древний «летний» храм в честь иконы Казанской Божией Матери. Дата его постройки остаётся невыясненной; судя по её архитектуре и убранству, это памятник XVIII века. Но из документов известно, что эта деревянная церковь до 1848 года носила название Архангельской, то есть была освящена в честь Архангела Михаила. В архивном описании говорится, что «церковь построена неизвестно когда, тщанием прихожан, деревянная, с деревянной колокольней»[123]. Очевидно, что Архангельский храм существовал здесь и ранее, так как само село в документах XVII века носило название «Архангельское Гремячево тож»[124].

Местные легенды хранят память о страшном пожаре, когда сгорела большая часть села и только церковь осталась нетронутой[125]. Возможно, в результате этого пожара деревянная церковь всё-таки частично пострадала, и этим можно объяснить отсутствие у неё колокольни, после чего её понадобилось ремонтировать и «переосвящать». Церковь из Архангельской сделалась Казанской, но один из приделов новой, каменной церкви носит название Михаила Архангела, что говорит о преемственности.

Современная церковь Казанской Божией Матери в селе Гремячево, в XVIII веке называвшаяся Архангельской. Фото автора

Что касается других экклезионимов, то на противоположном селу Гремячево правом берегу Тёши расположен родник, который, согласно исследованиям, представлял собой место старинного языческого капища[126]. Родник этот освящён в честь Архангела Михаила. В 3 км к юго-западу от Гремячево, в старинном селе Туркуши (Ардатовский район Нижегородской области), местная церковь освящена в честь Чуда Михаила Архангела в Хонех, и местные жители свой престольный праздник с давних времен называют «Чудо». При этом в документах первой половины XVIII века туркушский храм назван «церковью во имя Архистратига Божия Михаила»[127].

Такое «изобилие» названий культовых объектов, связанных с Михаилом Архангелом и сосредоточенных сравнительно близко друг от друга, может указывать на то, что место 3-го стана было именно в этой округе, не доходя до «Саканьского городища». Выше мы говорили, что 3-й стан не имеет в летописи привязки к водному объекту, и в Гремячево как раз нет какой-то речушки, впадающей в Тёшу, однако есть очень производительные родники, способные напоить целую армию.

Остановкой на месте, где стоит Гремячево, можно объяснить «изобилие» экклезионимов Михаила Архангела именно на участке между 2-м и 3-м станами. Дело в том, что, кроме вышеупомянутых экклезионимов гремячевской округи, церковные приделы в селах Ломовка и Тёплово (оба – Кулебакский район Нижегородской области), лежащих на пути от Шилокши (2-й стан) к Гремячево (3-й стан), также освящены в честь Михаила Архангела. В Тёплово придел действующий[128], а в ломовской церкви такой придел имелся до революции. Память о царском пребывании в этих местах могла послужить «популярности» именно этого архангела среди местного населения.

Однако расстояние от Шилокши до центра Гремячево, где стоят храмы, по дороге составляет 22 км, что меньше предполагаемого нами «километража» дневного перехода царского войска. Хотя, собственно, никто и не обязывал царя проходить в день определенное количество километров. Мы знаем, что «верхний» предел может составлять 50 км, то есть 10 часов непрерывного хода, что возможно для движения небольшого лёгкого отряда, а большая масса людей, какой являлось войско царя, вряд ли могло проходить более 40 км, даже за многочасовой летний день. А если продираться по лесам и болотам, то и того меньше. И хотя, согласно летописи, царь, будучи в Муроме, 15 июля «отпустил вперед себя яртоул… а с ними людей посошных… на речках и на ржавцах мосты мостить»[129], вряд ли этот ертаул мог за 5 дней обеспечить полноценное движение огромного войска.

Макарий указывал, что «Московская дорога, идущая на Саканы и Арзамас, невдалеке от реки Тёши, перерезывается устьями речек, впадающих в Тёшу. И многими болотами, требующими большого количества мостов и гатей»[130]. Легенды, записанные здесь в связи с походом Ивана IV, наполнены упоминаниями о поломках и увязших в местных болотах пушках, повозках, каретах[131]. И это ещё русским отрядам повезло, так как конец лета 1552 года выдался, по утверждению летописца, знойным и сухим[132]. Впрочем, это утверждение оспаривается исследователями – они видят здесь сходство данного сообщения с известием о походе Ивана III на Новгород в 1471 году, утверждая, что автор «Казанской истории» заимствовал сюжет с засухой, сопутствующей походу на Новгород, в своё повествование. Описание летней засухи 1552 года, по их мнению, «противоречит в конкретно-историческом смысле данным других источников»[133]. Ну, тогда, значит, дорожная ситуация складывалась гораздо труднее, и, вероятно, войску действительно понадобилось провести пару дней на 3-й стоянке, чтобы перегруппироваться после перехода по болотистой местности.

1-й, 2-й и 3-й станы

Длительная стоянка войска «под Саканским городищем» могла быть обусловлена и тем, что следующий стан предполагался уже в другой древней политии. И. А. Милотворский не просто так написал, что местность эта «была заселена двумя враждующими между собой народами – мордвой и татарами»[134]. Очевидно, граница между политиями находилась к востоку от Сакон – перед Арзамасом. Ко всему тому, что мы говорили о Саконах (Сакани) ранее, следует добавить, что в Средние века Сакань указывалась как центр «княжества»[135]. О том, что княжество с центром в Саконах было основано каким-то ордынским вельможей, писал П. Н. Черменский[136]. А. М. Орлов был убеждён, что вельможей этим был князь из рода Чегодаев[137].

В целом богатая политическая история этого края изучена весьма слабо. Можно говорить о том, что московское влияние пришло сюда в XIV веке. Тогда, в 1393 году, «ходи великый князь Василей Дмитряевич другыя в Орду ко царю, и дал ему царь Новгородское княжение, Нижний Новгород и Муром и Мещеру и Тарусу»[138]. Очевидно, вместе с Муромом к Москве перешли какие-то территории правобережья Оки. Однако к востоку от Мурома влияние это ослабевало. Выше мы вспомнили указание П. Н. Черменского о том, что «какой-то татарский князь утвердился на р. Тёша, построив крепость Саканы». Это случилось в 60-х годах XIV века, в период ордынской «Великой замятни». А. А. Гераклитов не сомневался, что эти Саканы – современное село Саконы, расположенное на высоком левом берегу Тёши, в устье речки Саконки[139].

В свою очередь, исследователи М. Р. Ишеев и М. М. Акчурин обратили внимание на одно место в сочинении средневекового путешественника Иосафата Барбаро, где венецианец, рассказывая о Казани, писал: «Это торговый город; оттуда вывозят громадное количество мехов, которые идут в Москву, в Польшу, в Пруссию и во Фландрию. Меха получают с востока и северо-востока, из областей Дзагатай (Zagatai) и из Мокши (Moxia). Этими северными странами владели татары, которые в большинстве своём язычники, так же как и мордовцы»[140]. Учёные предположили, что Барбаро направления севера и северо-востока указывал не относительно Казани, а относительно причерноморской Таны, потому что в другом месте он и о Рязани пишет как о городе, находящемся на северо-востоке, из чего следовало, что область Moxia, лежащая к северо-востоку от Таны, – это лесистый бассейн реки Мокши. А находящаяся к северу от Moxia область Zagatai (Джагатай, или Чагатай) – это густые леса бассейна Серёжи и Тёши, где в старину пушной зверь водился в изобилии, что подтверждается и более поздними свидетельствами – о ценных мехах, добываемых в землях Кадома, Мурома и Казани, писал Дж. Флетчер, а в XVI веке С. Герберштейн указывал, что леса за Муромом изобилуют «звериными мехами, мёдом и рыбой»[141]. По мнению Ишеева и Акчурина, леса междуречья Тёши и Оки названы у Барбаро областью Zagatai[142], что совпадает с предположениями А. М. Орлова о князьях Чегодаях, правивших в Саконах.

Таким образом, княжество, о котором говорил Черменский, могло носить название Чегодай и основано было ордынцами в землях мордвы.

Уже к концу XV века страна Чегодай была в номинальном подчинении Москвы – известны жалованные грамоты и духовные грамоты московских князей начала XVI века, как князьям Чегодаевым, так и русским вельможам и царским детям. Например, жалованная грамота Василия III, данная 29 февраля 1524 года князю Хозяшу Чегодаеву, гласит: «…пожаловал осми Хозяша князь Чегодаева сына Саконьского в Муромском уезде…».

При этом есть данные и о том, как называлась местная мордва, жившая по Тёше: Сакань упоминается в русских документах в сентябре 1489 года в связке с так называемой кирданской мордвой[143].

Это упоминание кирданской мордвы вместе с Саканью может пролить свет на то, как «страна Чегодай» называлась на Руси. В отписной грамоте дворецкого М. Волконского для сотников кирданской мордвы, датируемой 1558 годом, указано, что она послана «в Арзян»[144]. При этом одним из названий кирданской мордвы в русских документах было «рзянская мордва Кирдянского беляка», упомянутое в жалованных грамотах Ивана Грозного[145]. Видимо, до окончательного присоединения к Москве, случившегося после казанского взятия и образования Арзамасского уезда, эта область на Руси называлась в том числе Арзян и была зависимой от Москвы.

Впрочем, эта зависимость была крайне нестабильной. В те периоды, когда Москве удавалось ставить «на царство» в Казани своих марионеток, на землях региона назначались тиуны и дворецкие, податное население раздавалось «в кормление» служилым людям. Но как только казанцы снимали московского ставленника, вчерашние «кормления» обращались в плацдарм для атаки на московские земли.

Русские летописи фиксировали атаки на Муром с правого берега Оки. В 1468 году князь Данила Холмский разбил отряд казанцев близ Мурома. В 1520 году казанские отряды разорили предместья Мурома[146]. В 1535 году вновь «воевали казанские татары возле Нижнего Новгорода, и Берёзополье и Гороховец, и много христиан иссекли и попленили»[147]. А зимой 1537 года на Муром напал уже сам казанский царь Сафа-Гирей. «Он же злый и лукавый укоже змий вынырну из хврастия, тако и се из леса прииде безвестно генваря 15, в понедельник, под Муром и пришед посады пожег и к городу приступати начал…»[148] Приступ отбили, но в 1539 году «воевали казанцы грады и пусты створили… Муром»[149]. В 1541 году Сафа-Гирей опять привёл рать к Мурому и «распусти облаву свою. А сам стоял в селе Глядячем за две версты от города, и пошел прочь… повоевав и полону поимав бесчисленно»[150].

Очевидно, даже в первой половине XVI века московская власть в междуречье Тёши и Оки была непрочной. Это междуречье оставалось для московитов враждебной землёй, и неслучайно А. Курбский называл Муром лежащим на границе «поля»[151].

После присоединения к Московскому государству территория, на которой находились первые три царские стоянки, войдёт в Утишный стан (или просто Утишье) в составе Арзамасского уезда. А. А. Гераклитов указывал, что весь Арзамасский уезд можно условно разделить на две части, границы которых ему видны совершенно отчётливо: «в общих чертах – запад уезда – это стан Утишный или просто, Утишье, восток – Залесный или Залесье», и проводил между ними границу, которая с севера, по речке Чернушке, выходила западнее Арзамаса. При этом Утишный стан («мордовский», по Гераклитову) «сохранял в себе черты, характеризующие древнюю волость», что было «отзвуком исконного разделения Арзамасской территории на две половины, с которым пришлось считаться и русскому администратору, когда эта территория вошла в состав Московского государства»[152].

Иван Грозный знал, что впереди у него граница земли, на которой он может встретить сопротивление, и поэтому должен был подготовить войско к этой встрече. Миновав 4-й стан, он его действительно встретил, но походный порядок армии охранял отряд воеводы Левашова, который, как мы увидим далее, обеспечил движение войска на восток.