Проговорить больше часа по телефону? С Юлей – легко. Нам всегда есть что обсудить. Даже если она всё ещё не рассказала мне о своей новой танцевальной паре…

Мы так долго болтаем с Юлей, что мой смартфон нагревается до состояния «вот-вот, и я сгорю». Рисковать своим лицом не хочется, поэтому перехожу на громкую связь. Всё равно сегодня никого нет дома: у Макаки соревнования. Меня тоже звали, но я решила, что найду занятие получше, чем несколько часов уныло мёрзнуть на почти пустых трибунах. К тому же сегодня должен прийти Сенсей.

При воспоминании о нём у меня сразу же портится настроение. Юля это чувствует:

– Эй, ты чего там? Совсем лимон?

– Почему лимон?

– Ну в смысле киснешь. Хочешь, после тренировки приеду? Если смогу передвигаться – у нас сегодня после групповой ещё индивидуалка с… – Юля замолкает, чуть не проговорившись. Давай расскажи уже, и я отвечу, что мне абсолютно без разницы, с кем теперь танцует Демьян. – Со Степанидой и Егором.

Егор – один из бывших учеников Степаниды, продолжающий карьеру уже на суперпрофессиональном уровне. Она приглашает его перед соревнованиями, когда нужно подтянуть технику. Ещё больший перфекционист, чем Степанида, хотя, казалось бы, куда больше. После его занятий легко можно скинуть два-три килограмма – настолько он выжимает все соки.

– О, сочувствую, – но не от всего сердца. – Не мучь себя. Тем более у меня вечером тоже важная встреча.

– Встреча? – почему-то в голосе Юли сквозит паника. – Ищешь нового партнёра?

– Ага, – решаю подшутить, вместо того чтобы спрашивать, что же случилось с моим старым партнёром: буду ждать, когда она сама расскажет. – По химии.

– По химии? – Юля удивляется всё больше. – Ты же её терпеть не можешь. Это тебя родители так наказывают, да?

– Нет, я сама его выбрала… – продолжаю держать интригу. – А это, между прочим, опасный шаг.

Последнее – абсолютная правда. Мои хождения вокруг Сенсея, к сожалению, не прошли мимо влюблённой в него Алисы. И вместо того чтобы поговорить с ним и признаться уже наконец, она решила всех собак, то есть своих подруг, спустить на меня. Даже удивительно, что за год в нашем классе ей удалось обрасти такими, цитируя учебник по обществознанию, «устойчивыми социальными связями».

– Иванова, ну так клеиться к Сенсею неприлично! – взвизгивала её лучшая подруга Варя, когда они перегородили мне дорогу из раздевалки.

Не знаю, что меня задело сильнее: это «клеиться», хотя Сенсей не заинтересовал бы меня как парень, даже если бы мы оказались одни на необитаемом острове, или это ледяное «Иванова» – будто мы никогда не ели вместе торт на дне рождения, не менялись куклами Барби и не дарили браслетики дружбы. Поэтому вместо разговора я просто молча протиснулась мимо них. Пусть думают, что хотят. Мне до этого нет никакого дела.

Настолько нет, что у меня начинает дрожать голос, когда я наконец рассказываю об этом Юле.

– Плюнь ты на них! – советует подруга, пока я растираю слёзы по глазам. Плакать сегодня точно не входило в мои планы – до прихода Сенсея остаётся… проверяю время… меньше получаса. – Но признайся – тебе же он нравится?

– Нет, конечно! – возмущаюсь и думаю, что надо отправить Юле фото Сенсея: так она сразу поймёт, что он не в моём вкусе. – Мне просто нужна была его помощь.

– Ты серьёзно? Так подставляться ради какой-то пятёрки по химии? – Юля всё ещё мне не верит.

– При чём тут химия! Всё ради танцев, – говорю, не подумав.

Молчание длится так долго, что я даже проверяю, продолжает ли идти звонок.

– Эй, ты чего молчишь?

– Да так, отвлекли. Но… Разве ты не решила окончательно бросить?

Сложно сказать. Пока я была как штормящее море – то да, то нет, то прямо сейчас на тренировку, то больше никогда не выйду на паркет…

– Думаю пока. Ты сама же сказала – плевать на всех. И тем более на дурацких хейтеров, которые смелые только в интернете.

– Но ты же говорила, что он где-то рядом… Неужели тебя это не пугает?

Хорошо, что есть хотя бы один человек, с кем я могу это обсудить. Потому что родителям я так ничего и не сказала – иначе пришлось бы распутывать эту ниточку с самого начала. Тут и в пару часов не уложиться. К тому же… Дело ведь не только в нём, а в целом во всей системе. Если продолжать танцевать, то надо принять всё это: множество взглядов, которые ощупывают тебя, замечают все несовершенства фигуры сквозь слишком открытое платье, неровности кожи, забитой макияжем, любые неосторожные шаги. Для выхода на паркет нужна уверенность, её моментально считывают и судьи, и соперники. Любое волнение выдаёт тебя, как запах – зверя.

– Если я захочу вернуться, то меня никто не остановит! – изображаю клич то ли амазонки, то ли орангутанга. Мы вместе смеёмся так, что у меня начинает колоть в боку. – Ладно, через полчаса мой безумный химик придёт. Надо встретить его у подъезда.

– У вас что, в подъезде лифт из фильмов ужасов – боишься, что он там исчезнет?

– Всё возможно. Но вообще что-то с домофоном – срабатывает через раз. – А телефонами мы с Сенсеем обменяться не догадались.

– Окей. Тоже уже бегу, а то Степанида съест.

После разговора с подругой мне становится чуточку спокойнее.

А вот торчать у подъезда – нет. Натянутый капюшон не спасает от холода, только закрывает обзор, приходится крутить головой во все стороны – понятия не имею, откуда появится Сенсей. Когда-то он жил в двух домах от меня и часто приходил в наш двор гулять. Но потом они, кажется, переехали.

Вдалеке показывается ссутулившаяся фигура. По росту вроде похожа на Сенсея. Размахиваю руками, привлекая его внимание. Фигура ускоряется, значит, точно он.

Только когда Сенсей приближается, я понимаю, что что-то не так: на нём полностью чёрная одежда, кепка под натянутым капюшоном и повязанный платок, закрывающий большую часть лица. Сенсей обычно так не одевается. Фигура ненадолго оказывается под светом фонаря, и у меня получается разглядеть глаза. Прищуренные, недовольные и… карие! Совсем не такие, как у Сенсея. Я даже не успеваю испугаться, когда фигура приближается почти вплотную и делает резкое движение. Инстинктивно закрываю лицо руками и ощущаю, как по ним течёт что-то липкое, попадая на волосы и плечи.

– А-а-а-а, – визжу, пытаясь стряхнуть с себя непонятную жидкость. Открывать глаза страшно. Хотя, судя по шуму, нападавший не планирует меня добивать. Под его ногами шуршит гравий. К шуму присоединяются крики:

– Стой! Стой, говорю!

В первую минуту я думаю, что неравнодушный прохожий пытается догнать нападавшего. Но крики всё ближе. Кто-то вцепляется в мои руки, убирая их от лица, и затем… Я захлёбываюсь новой порцией жидкости, пытаясь сделать вдох.

* * *

– Извини.

Это третье «извини» за десять минут, которое я слышу от Сенсея, сидящего на полу возле моей кровати.

– Тебе как вообще это в голову пришло? – всхлипываю, пытаясь распутать слипшиеся от газировки волосы, ещё и отвратительно пахнущие содой. Если с лица и рук мне кое-как удалось смыть эту адскую смесь, то волосам даже душ не помог. Хочется выгнать Сенсея и надолго забраться в ванную, намыливая волосы, пока всё не смоется или не закончится шампунь. Но я почему-то сижу и выслушиваю его извинения:

– Какой-то урод плещет тебе чем-то в лицо. Ты визжишь. Было похоже, что это кислота. Нейтрализовать её щёлочью – первое, что пришло мне в голову.

Если бы ситуация случилась не со мной, я, возможно, даже бы посмеялась. Как много людей носит с собой раствор соды? А потом ещё плещет её кому-то в лицо, якобы пытаясь спасти. Ай-яй, сейчас просто лопну от смеха.

Прекращаю издеваться над волосами, забирая их в спутанный пучок резинкой. Всё равно сейчас ничего не поможет.

– Других вариантов совсем не было?

– В тот момент – нет. Скорость реакции – основа любых единоборств.

И смотрит на меня так уверенно – ни грамма раскаяния, несмотря на все его «извини».

– Хоть бы предупредил! Я же не твой соперник на татами!

– Ого, какие слова ты знаешь. Подготовилась?

Я чувствую, что Сенсей пытается меня отвлечь, и так уж и быть, решаю ему подыграть:

– Ага. Ты, смотрю, тоже. На фига тащить с собой раствор, если сода есть в любом доме?

Видимо, чтобы плеснуть им в «самую любимую» одноклассницу. Мне всё ещё не верится, что он пытался меня спасти.

– Время решил сэкономить, – и внезапно меняет тему: – Ты его знаешь? Этого придурка. Ты про него говорила?

– Да… Хотя. Не знаю. Я его никогда не видела, он только писал.

Это правда. У меня нет никакой уверенности, что сегодня передо мной был мой преследователь. Автор комментариев мне почему-то казался старше. Я, конечно, не разглядела лицо нападавшего, но вокруг его глаз не было морщинок. Вроде бы.

– А теперь – не только. Нам нужно в полицию.

Сенсей тянется к карману, и я испуганно хватаю его за руки. От слишком резкого движения теряю равновесие и сваливаюсь с кровати, стукнувшись коленкой об пол. Ладонь тоже пронзает боль – последствия давней травмы запястья.

От абсурда ситуации начинаю истерично хохотать, потом плакать. Сенсей продолжает сидеть рядом, даже не делая попыток меня успокоить. Приходится самой брать себя в руки.

– В полиции нас пошлют. Вот если бы ты угадал и это правда была кислота… – вздрагиваю, представив последствия. – А так что мы им скажем: меня облили газировкой? Ещё и отвратительным «Байкалом», его же пить невозможно – словно жуёшь сосну. Может, он вообще случайно. Споткнулся.

На случайность это, конечно, было совсем не похоже. Но людям всё всегда проще списать на случай. Вот у БМВ, припаркованного рядом с домом, в прошлом месяце разбили лобовое стекло. И все, включая полицию, сочли это случайностью! Даже мой папа, привлечённый в качестве понятого, согласился, что это несчастный случай. А потом, дома, только для меня и мамы добавил: «Ума не приложу, почему такие случайности происходят с теми, кто паркуется на газоне».

Вот и про мою ситуацию все скажут – несчастный случай. Прямо слышу, как папа говорит: «Такие случайности часто происходят с теми, кто записывает свои танцульки и выкладывает их в свои интернеты. Хотела лайков – на тебе. Радуйся, что не тухлые помидоры».

– Короче, идти в полицию бессмысленно. Они нас просто пошлют – или хуже: задержат и вызовут родителей. Это просто газировка. Чей-то пранк, наверно.

– Ты сама мне втирала про угрозы. Сделай скрины, распечатай.

Сенсей звучит так логично, что аж бесит.

– Ок. Давай я тебе их покажу, и ты скажешь, начал бы ты расследование или нет.

Сажусь поближе, чтобы ему был виден экран моего телефона. Открываю свой аккаунт, долистываю до видео, под которым ещё сохранились комментарии.

– Вот, это он. И это. И ещё вот с этих двух аккаунтов тоже, скорее всего, он пишет. А может, нет, откуда я знаю? У меня нет никаких доказательств или сведений. Просто какой-то чувак из Сети.

Была записка, но я её выкинула. Наверно, зря: может, что-то можно было определить по почерку. Я видела такое в сериале. Не зря же вымогатели денег выкладывают своё послание с помощью вырезанных из газеты букв. По крайней мере, в кино.

Сенсей молчит, продолжая листать страничку. Находит другое видео и то ли специально, то ли случайно включает его. Начинает играть дурацкая песенка откуда-то из девяностых. В какой-то момент все пилили под неё видосики, ну и мы с Юлей не стали отставать от тренда.

– А это… – Сенсей поднимает голову, собираясь о чём-то меня спросить. Воспользовавшись замешательством, вырываю у него телефон.

– Всё, хватит. Это уже лишнее.

Блокирую экран. Сенсей смотрит куда-то в сторону окна. Тоже перевожу туда взгляд. Штора наполовину оторвана – Макака наехала стулом на её край. Что, у него дома такого нет? Там же двое мелких, сам говорил.

– Завтра в два можешь? – неожиданно спрашивает Сенсей.

– Вообще могу. А зачем? Опыт провести? – Явно же сегодня мы уже ничего делать не будем. По крайней мере, у меня нет никакого желания. Лучше уж в восемь утра в воскресенье.

– Ок. Знаешь спортклуб на Есенина? Там ещё на первом этаже стоматология. «Твоя улыбка», что-то такое. Недалеко от девятнадцатой школы.

Девятнадцатую школу знаю. Спортклуб – нет, но, наверно, найду, если он есть на картах. Или стоматологию.

– У тебя там что, лаборатория? – пытаюсь пошутить, но Сенсей, как всегда, серьёзен.

– Там татами. Ты же хотела учиться самообороне. Я покажу тебе основы. И… Извини, что сразу не поверил.

И это звучит куда искреннее, чем все его предыдущие «извини».