Мне кажется, я теперь мёрзну постоянно. Мне холодно в классе, мне холодно дома, мне ужасно холодно на улице. Мама каждое утро прикладывает тыльную сторону ладони к моему лбу, измеряя температуру, и хмурится. Идёт за градусником, который только подтверждает истину: моя температура – 36,3. Я вымерзаю изнутри. А ещё истончаюсь, хотя ем как обычно.

Педиатр, эндокринолог и кардиолог ничего не находят, что странно: неужели рентген не показывает разбитые сердца? От моего, кажется, откололось так много кусочков. Смотрю на свой сжатый кулак. Сенсей говорил, что сердца людей размером с наш кулак. И мы долго сравнивали, насколько его сердце больше моего. Интересно, от его сердца отломился хоть кусочек?

Он всё так же продолжал мне слать «Спокойной ночи» и пытаться поговорить в школе. Пару раз на моей парте оказывались шоколадки без сахара и однажды даже тюльпаны. В классе шептались. Алиса смотрела на меня так, словно мечтала, чтобы у меня остановилось сердце.

И оно останавливалось каждый раз, когда я встречалась взглядом с Сенсеем. Ему было больно. Но мне, думается, всё-таки больнее.

Согреться мне удаётся только в одном месте – на занятиях… у Инны. Родителям я, конечно, про это не говорю. Это смешно, но они уверены, что это время я провожу с Сенсеем. Им я, как и себе, вру, что всё хорошо.

Нелепая, конечно, ситуация… Когда я тренировалась с Сенсеем, все думали, что я у Инны. Когда я тренируюсь с Инной, все уверены, что я с Сенсеем. Какой-то бесконечный круговорот лжи и ошибок, из которого так трудно выпутаться.

– Никаких больше фотографий! – предупреждаю я Инну, появившись на тренировке в первый раз. Жду, что она возмутится: кто я такая, чтобы ей указывать. Но она лишь хохочет.

– Что, устроила тебе Аида Ивановна, да? Не сомневалась, что там есть ещё порох в пороховницах.

– Так вы… специально? – я была уверена, что всё вышло совершенно случайно.

– Конечно. – Ни грамма раскаяния, мне бы такую уверенность. – Надо было вас обеих взбодрить.

– Степа… Аида Ивановна уверена, что вы пытаетесь меня переманить, – переминаюсь с ноги на ногу, не зная, стоит ли уйти прямо сейчас.

– Так я и пытаюсь, – снова смех. – Сольные танцы сейчас активно развиваются. И никакой зависимости от партнёра – идеально же. Как думаешь, тебе это подходит?

Мне подходит как можно меньше думать о Сенсее, поэтому отвечаю честно:

– Не знаю. Пока я просто хочу танцевать.

– Кто тебе мешает? – Инна делает «волну» плечами. – Я только за. Танцуй.

И я танцую, вслед за Инной смешивая стили и соединяя шаги из разных видов.

В этом стремительном темпе «румба – самба – ча-ча-ча» моё сердце хоть ненадолго склеивается и начинает как следует перекачивать кровь.

Я как раз спешу на очередную свою соло-латину, когда на выходе из подъезда меня ловит Сенсей и приноравливается к моему шагу.

– Привет, – произносит он с запинкой.

– Уже здоровались в школе.

Он следил за мной? И вообще, у него в это время должна идти тренировка. Ускоряю шаг. Сенсей, естественно, не отстаёт.

– Я хотел спросить, но ты не отвечаешь. Нигде. Ни в сообщениях, ни… Короче, неважно. У тебя скоро день рождения, и я хотел…

– Только девочками, – говорю быстро, почти сквозь зубы.

– Что? – ожидаемо переспрашивает Сенсей.

– Празднуем только девочками, – повторяю чётче. – Прости, не смогу тебя пригласить. В смысле, я помню, что я тебя приглашала, но…

Но держись от меня подальше, пока я не разрыдалась. Или не кинулась тебя обнимать, упрашивая сказать, что всё неправда.

– Только девочками, я понял…

Сенсей спотыкается на ровном месте – возможно, наступил на лёд. Сегодня скользко, только поэтому я притормаживаю.

– Хорошо. Блин, слушай, просто я… В общем, у меня готов подарок, поэтому я бы хотел его вручить.

От сердца отлетает ещё один кусок. Немного – и оно станет не больше моего ногтя. Ужасно хочется узнать, что приготовил мне Сенсей («Коробочку змей», – шепчет ехидный внутренний голос). Я с трудом уговариваю себя ответить:

– Не стоит. Обычно подарок дарят, когда приходят на праздник. Иначе как-то неловко.

– Да я ничего не жду, просто…

Сенсей стягивает с головы шапку, чтобы начать крутить её на руке. Раздражает. Сосредоточиваюсь на этой «шапочной карусели», чтобы не думать о его начинающих краснеть ушах, – на улице не только скользко, но и морозно. Хотя, если он заболеет, мне же лучше: смогу сделать передышку и сосредоточиться на учёбе, не ощущая его взгляд на себе. И чего уж – не оборачиваясь на него украдкой.

– Просто я просила тебя дать мне время, а ты не даёшь мне прохода. – Правильно, Злата, злись. На эту дурацкую шапку. Пусть он думает, что на него. – А сейчас я опаздываю, извини.

Мы почти дошли до остановки. Надо только перейти дорогу.

Я перехожу. Сенсей – нет.

Когда я выглядываю из окна, он всё ещё стоит на том же месте. Без шапки. Хочется стряхнуть с его головы мелкий налипший снег.

Отворачиваюсь, чтобы его не видеть.

На этой тренировке мне как никогда не хватает плеча, на которое можно опереться.

* * *

Впервые за долгое время я смеюсь от души. С соседних столиков на нас недовольно поглядывают, но пока молчат. Стараюсь не смотреть в их сторону, чтобы не портить себе праздник кислыми взрослыми лицами.

Родители оплатили кафе с обещанной в конце вечера «живой музыкой» – и ушли. Правда, оставили Макаку. Ей с нами скучно, поэтому она только и делает, что таскает со стола вкусняшки и сидит в телефоне. Демьян пару раз пытался её разговорить, но бросил эту затею.

В телефоне посреди царящего веселья сидит не только Макака. Ева, моя одноклассница, тоже залипает в нём. Наверно, не стоило её приглашать: кроме неё и моей сестры, здесь все из танцевального клуба. Хотя могла бы и не быть таким снобом и с кем-нибудь познакомиться. Паша, один из наших лучших танцоров, явно проявляет интерес. Ева его игнорит.

– А здесь можно танцевать? – шепчет мне в ухо Юля, кивая на небольшой танцпол в правой части зала. Музыка играет, причём явно танцевальная, но танцпол пуст.

– Не знаю. Если найду администратора, уточню!

Можно, конечно, подождать, когда к нам подойдёт официант, но мне хочется «размять ноги», поэтому я прошу ребят меня пропустить и вылезаю из-за стола.

Стойка администратора, по моим ощущениям, должна быть рядом со входом. По крайней мере, там была приветливая девушка с бейджем, которая сопровождала нас до столика.

Да, она на месте.

– Извините, – обращаюсь к ней. – А у вас можно танцевать?

Судя по её напряжённому взгляду, если и можно, то нежелательно, по крайней мере подросткам. Поэтому я добавляю:

– Мы занимаемся в танцевальном клубе «Ритм» на Возейской. Не очень далеко отсюда, возможно, слышали.

Девушка (по бейджу – Анна) отвечает мне лёгким кивком, но, судя по растерянности на её лице, всё ещё не уверена, стоит ли нам разрешать. Даже смотрит куда-то вдаль зала, хотя наш столик отсюда не виден. Возможно, подозревает, что мы уже «взрываем танцпол».

– В целом можно… – с сомнением говорит она. – Но только несколько танцев. И без толпы!

Ну, все присутствующие – одиннадцать человек – и так не поместятся на этом миниатюрном танцполе. Поэтому я киваю, соглашаясь с условиями.

– Ещё что-то? – спрашивает меня администратор Анна.

Я мотаю головой.

У входа звенит колокольчик (прошлый век!), оповещая всех о новом посетителе. Я оборачиваюсь к двери и тут же хочу провалиться сквозь землю.

На пороге Сенсей с подарочным пакетом, к которому приклеен картонный котик в праздничном колпаке, и букетом из белых роз без обёртки. Предполагаю, что их пятнадцать – как мне лет.

– Добрый день, вас ожидают? – вежливо спрашивает его Анна, выходя навстречу из-за своей стойки. Теперь она стоит между нами, но мы всё равно смотрим друг на друга, глаза в глаза, будто она прозрачная.

Наверно, поэтому Сенсей – абсолютно невежливо – обращается ко мне, а не к ней:

– С днём рождения!

Анна, хмурясь, поворачивается ко мне:

– Ещё один гость не обговаривался…

Она возвращается к стойке за блокнотом. Шелестит им, видимо проверяя количество оплаченных гостей.

Теперь между мной и Сенсеем никто не стоит, и он делает шаг мне навстречу, протягивая букет. Я сцепляю пальцы, чтобы случайно его не взять.

– За лишнего гостя придётся доплатить, – тут же оживляется Анна.

Сенсей молчит, видимо ожидая приглашения.

Я, как заколдованная, не могу оторвать от него взгляд. И голос мой, похоже, ушёл морской ведьме – в обмен на подкашивающиеся ноги. На них становится так трудно удержаться, словно ещё пять минут назад у меня был хвост.

Наверно, мы могли бы весь вечер простоять такими столбами, если бы не покашливание Анны.

Первым отмирает Сенсей:

– Нет, я не займу места, я только поздравить и…

– Злата, так что, ты узнала, можно танцевать или нет? О, привет, – внезапно появившийся Демьян протягивает Сенсею руку для рукопожатия, второй обхватывает моё плечо. Сенсей смотрит на ладонь на моём плече так, словно хочет её сломать, но вторую пожимает, сдвинув пакет вверх по руке. Теперь он болтается у него как браслет с огро-о-омной подвеской.

– Привет, – Сенсей не сводит взгляда с Демьяна, не обращая на меня внимания.

Букет чуть не падает на пол, и я (жалко цветы!) практически вырываю его из руки Сенсея, спасая от встречи с грязным полом. Сенсей сдавленно вскрикивает и поднимает ладонь ближе к глазам, рассматривая.

Ох. Я случайно поранила его шипами.

Жду, что он что-то скажет, но Сенсей только сжимает ладонь в кулак и чуть приподнимает, видимо, чтобы кровь перестала течь.

– Ауч, Злата, аккуратней. Бро, ты как?

– Всё ок. – Взгляд Сенсея снова возвращается ко мне. Он протягивает в мою сторону пакет с подарком. Понимая, что глупо отпираться, учитывая букет у меня в руках, беру и его.

– Пойдёмте уже! Там Паша твою Еву никак в покое не оставит, он прям как взбесился сегодня, словно первый раз в жизни девушку увидел! Мне кажется, она его придушит сейчас. – Шутливый тон моего многолетнего партнёра по танцам так не стыкуется с напряжённой струной внутри меня. Абсолютный дисбаланс. Но я всё-таки нахожу в себе силы слегка улыбнуться и ответить:

– Ты же можешь сам всё разрулить? Я скоро подойду.

Но Демьян остаётся на месте, кажется почувствовав наконец царящее между мной и Сенсеем напряжение.

– А тут всё будет в порядке? – в голосе ни намёка на шутку.

Сбрасываю его руку с плеча:

– Иди уже, параноик! – и следом Сенсею: – Давай выйдем.

Ему не надо повторять дважды.

Хорошо, что кафе находится в торговом центре: на улице я бы замёрзла в своих джинсах и полупрозрачной рубашке, такой огромной, что при желании в неё можно было бы уместить и Сенсея, прижавшегося ко мне.

Жаль, желания такого нет. Только кинуть в него букетом и эффектно развернуться на каблуках, которые убедила надеть мама.

– Как ты узнал, что я здесь?

Хотя чему я удивляюсь – это же такая ерунда для сталкера со стажем.

– Сон Джи сказала.

– Кто?

– Ну, София-Евгения.

– Ты серьёзно её так называешь? – фыркаю. Сенсей, кажется, первый человек, который повёлся на это.

– Она попросила, – Сенсей сосредоточен. Я знаю это выражение лица: прямо сейчас в голове у него крутятся всевозможные шестерёнки – он обдумывает какое-то дело. Надеюсь, не как стукнуть меня по голове и взвалить, как добычу, себе на плечо.

Перехожу в атаку:

– Я тебя тоже попросила. Не приходить и не дарить подарки.

– Не волнуйся, я уже понял, что мне здесь не рады.

– Тогда забери.

Я протягиваю ему пакет вместе с букетом. Не знаю, зачем я это сделала, – понимала же, что не возьмёт. А вот что он резко повернётся и уйдёт, даже не попрощавшись, – нет.

Правда, уже через пару секунд он снова оказывается лицом к лицу со мной. Пугающим лицом – такого ожесточения я не видела даже на Дне самбо перед показательным боем.

– Просто скажи… Почему ты вечно даёшь шансы, а потом захлопываешь дверь перед самым носом? Только девочки, да? Интересные имена у девочек: Демьян, Паша… Блин, мне казалось, что ты изменилась, а у тебя даже отмазки те же самые! А я, как дебил, на них ведусь, что в восемь лет, что сейчас. – Резко. Жёстко. Быстро.

Видимо, на моём лице отражается непонимание, о чём он, потому что он продолжает, дав себе всего секунду перевести дыхание.

– Что, уже не помнишь, как пригласила меня на день рождения? «Дорогой Сеня, приходи в воскресенье, – он пискляво меня передразнивает, – я тебе в субботу позвоню и скажу точное время». Я беременную маму заставил ехать со мной в «Детский мир» – искать твою дурацкую Эльзу. «Чтобы пела!» Потратил все свои первые призовые, а потом ещё сидел, как Хатико, ждал твоего звонка. Напомнить, что было дальше?

Не надо. Я вспоминаю…

Я и правда хотела его пригласить вместе с нашими одноклассницами. А ещё малознакомых девочек из танцевального класса – я как раз перешла тогда под крыло Степаниды. Мне так хотелось произвести на всех впечатление, а Сенсей… был бы единственным мальчиком в этом девичьем царстве. Я представила, как все будут хихикать и дразнить нас «жених и невеста», что соврала маме, что Сенсей не сможет, а она не стала никому звонить и проверять.

– Там были только девочки… – зачем-то начинаю оправдываться за события семилетней давности.

– Как сегодня? – перебивает меня Сенсей. – Почему ты никогда не можешь набраться смелости и сказать прямо: ты мне надоел? В этот раз даже быстрее, чем в прошлый.

– Ты сам виноват! – взвизгиваю, доведённая до предела. Как он смеет меня обвинять, когда сам!.. – Зачем ты меня преследовал?

На лице Сенсея шок. Даже дыхание сбивается.

– У меня, конечно, мало опыта… Но мне казалось, что это называется «ухаживать».

– Мне не нужны такие, – выделяю голосом это слово, – ухаживания.

– И тут принцессе не угодил, – зло хмыкает Сенсей. – Реально, на что я рассчитывал? Люди не меняются, а такие, как ты, – тем более. Маленькая эгоистичная…

Он не договаривает, просто бьёт со всей силы себя по бедру. Я даже пугаюсь, что следующий удар будет по мне. И не только я.

– Эй, вы как? – Демьян вновь возникает из ниоткуда. – Не надоело тут торчать?

– Забей, я уже ухожу, – Сенсей поднимает вверх руки, словно сдаётся. – Добби получил свой носок, Добби свободен.

Я могу выдать себе медаль: я ни разу не окрикиваю его, когда он уходит, и начинаю плакать, лишь когда он превращается в еле заметную точку, смешавшуюся с толпой.

– Так, ну-ка отставить слёзы, – Демьян прижимает меня к себе так крепко, что я дышу не кислородом, а его парфюмом.

– Давай танцевать, – сдавленно шепчу.

– Ну пойдём, там как раз такой зачётный музон включили, – Демьян пытается отодвинуться, но я крепче вцепляюсь в его спину.

– Ты не понял, давай танцевать, как раньше. Вместе.

– А я тебе сразу говорил… – хмыкает Демьян. И всё на секунду становится почти правильным.

Пока я не сталкиваюсь взглядом с испуганной Юлей.