Правило № 1. Продолжать улыбаться Сенсею, не давая поводов для подозрений. Он должен верить, что всё в порядке.

Правило № 2. Вернуть свою безразмерную одежду-броню.

Правило № 3. Избегать любых прикосновений, чтобы оставаться в ясном уме, а не растекаться как желе.

Правило № 4. Не оставаться с ним наедине, даже на улице.

Правило № 5. Не плакать.

Все выстроенные мной правила рассыпаются, когда в понедельник, едва заметив меня в классе, Сенсей уже мчится ко мне. Хватает за плечи, осматривая с ног до головы, абсолютно не обращая внимания на удивлённые взгляды и перешёптывания.

– С тобой всё в порядке? – в его голосе столько беспокойства, что все мои мысли сразу же запутываются, как провода от наушников в кармане. – Я писал, звонил… Спрашивал ребят, они сказали, что ты вдруг вскочила и убежала. У тебя что-то произошло? В семье?

Мы стоим так близко, что я могу разглядеть каждую ресничку над его глазами. Они нелепо короткие и прямые, как ёжики, выставившие все свои колючки. Кажется, пересчитать каждую из них было бы проще, чем ответить ему. Но я справляюсь и даже выдавливаю из себя улыбку:

– Извини, не стоило волноваться. Всё нормально, – и отстраняясь: – Давай не здесь, все смотрят.

Судя по лицу Сенсея, он ни капли мне не верит и готов крикнуть что-то вроде: «Мне плевать». Но звенит звонок (и почему я не догадалась опоздать сегодня), и он отступает.

Весь урок мне кажется, что меня просверливают насквозь, но обернуться не решаюсь. И срываюсь с места, едва слышу звонок.

Все перемены до конца занятий я провожу в туалете. Наверно, со стороны выглядит, как будто я отравилась. Но пусть лучше так, чем пытаться объясниться с Сенсеем.

В конце дня, пока все бегут в гардероб, я опять прячусь в «дамской комнате». Отсчитываю десять минут – обычно этого хватает, чтобы Сенсей покинул школу.

Выхожу и… натыкаюсь на него.

К утреннему беспокойству в его глазах добавляется подозрительность.

– Ты меня избегаешь? – он, как обычно, прямолинеен. – Это из-за того, что ты увидела на Дне самбо?

Замираю оленем, ослеплённым светом фар. Он в курсе? Откуда? Хотя… Наверно, увидел открытые фотографии на телефоне – и понял, что я знаю.

Пока я решаю, сказать правду или, как и он, изображать из себя Незнайку, он продолжает:

– Так и думал, что тебе не понравится. Я же предупреждал, что смотреть, как парни катаются по ковру, бывает противно. Извини, не надо было тебя звать…

Что?

Мне требуется время осознать, что он говорит не о фотографиях. Продолжает издеваться и изображать из себя хорошенького? Или правда не догоняет?

– Ну да… – цепляюсь за возможность отгородиться. – Это было слишком. Надо было тебя послушать, а теперь… В общем, мне нужно время. Как-то это всё… – пытаюсь подобрать слово, – по-животному, вот. Мне было неприятно.

Я знаю, что не должна его жалеть, но почему-то мне больно наблюдать, как он нервно дёргает пальцы, так сильно, что слышны щелчки. Потом перекрещивает их и начинает нажимать одной ладонью на другую со всей силы. Со стороны выглядит, как будто он просто тренируется, но, судя по его перекошенному лицу, он то ли пытается сдержаться и не стучать кулаками по стене, то ли наказывает себя.

Всё это время его телефон разрывается в рюкзаке.

– Может, ответишь?

– Подождут.

Телефон замолкает на пару секунд. И снова начинает неудержимо вибрировать.

– Это, наверно, Олеся. – Я знаю наизусть его расписание. По понедельникам он забирает сестру с продлёнки. И если это звонит она, я ей безумно благодарна: тех секунд, которые ему требуются, чтобы достать мобильник, мне хватает, чтобы отойти от него на десять шагов и оттуда зачем-то сказать:

– Завтра увидимся.

Я лечу по лестнице. Но не вниз, к гардеробу, а вверх, к библиотеке. Это последнее место, где он будет меня искать.

Затем я час то брожу между стеллажами, то изображаю, что делаю домашку за одним из столов для учёбы, которые здесь зачем-то стоят, – ни разу не видела, чтобы тут кто-то действительно занимался.

Я спускаюсь в гардероб с осторожностью ниндзя, надеясь не встретить Сенсея. Но почему-то испытываю укол разочарования, когда его там не оказывается. Какая-то часть меня (самая глупая, наверно) рассчитывала, что он будет настойчивее. Жаль.

Даже признаюсь в этом Юле, когда она присылает сообщение: «Ну как ты?» – и подробно пересказываю наш диалог. «Может, это всё-таки из любви?» – отправляю ей. Она в ответ присылает задумчивый смайлик.

А вечером все мои аккаунты вдруг становятся открытыми, и на мои фото, видео, все когда-либо написанные посты обрушивается водопад комментариев. Едких. Злых. Противных.

Пересылаю их Юле.

Она шлёт поддерживающие стикеры, часть из которых сама создала со своим лицом. А затем записывает «кружочек»:

– Блин, я надеялась, что это не он. Но… Злата, факты налицо. Вы были вместе – и он тебя не трогал. Поссорились – и посмотри, что сразу происходит. Извини, но он ненормальный. Беру свои слова назад: не пытайся делать вид, что всё хорошо. Держись от него подальше!

Плотно прикрываю дверь и записываю ей ответное видеосообщение:

– Как? Мы учимся в одном классе.

Ответ приходит в печатном виде: «Но как-то же в предыдущие годы получалось? Просто поссорься с ним!»

Просто… Если бы! Хотя в прошлый раз же вышло. Ещё и так легко, что я даже не могу вспомнить из-за чего. Я как-то пыталась поговорить об этом с Сенсеем, но он ушёл от ответа. Отводил от себя подозрение, чтобы я не догадалась о задуманной мести?

Отправляю Юле «Может быть» и собираюсь выключить телефон.

«Демьян» – неожиданно высвечивается на экране. Нажимаю «Ответить».

– Ошибся номером или случайно набрал? Думала, ты его удалил давно, – говорю вместо приветствия. Я зла на всех и эту злость готова обрушить на голову Демьяна. Тем более ему не привыкать. Да, Степанида нас всегда учила, что во время танца за пару отвечает партнёр: решает, куда вести партнёршу, оберегает её от столкновений, обходит другие пары… Но ничего не говорила про «за пределами зала».

– О, Злодеус Злей проснулся. Смотрю, ты в хорошей форме – по классу «сарказма и язвительности» всё ещё можешь преподавать.

Есть что-то успокаивающее в этом обмене колкостями, и я с удовольствием подхватываю его игру:

– Ну а как твоя форма? Или булочки победили? – Мучное было запретным плодом для Демьяна: Степанида вечно возмущалась, что ему достаточно взгляда на сладкое, чтобы набрать вес.

– Вот об этом я и хотел с тобой поговорить, – Демьян внезапно становится серьёзным, и разговор из уютного превращается в удушающий. – Когда ты уже вернёшься?

– Чего это ты вдруг заволновался? И вообще, у тебя же есть партнёрша…

Демьян смеётся:

– Злат, ты о чём? Ты нашу статистику видела? Я такие баллы последний раз получал в десять или одиннадцать лет. Это не мой уровень. Ещё и тренить приходится в три раза больше. Хотя я-то тут при чём! Не мне же надо класс подтягивать.

Хочу вступиться за подругу, хотя и сама понимаю недовольство Демьяна. Я видела результаты последних двух турниров, абсолютно проходных, – нас бы Степанида даже заявлять на них не стала – предпоследние в стандарте и восьмые из одиннадцати в латине. Даже для тех, кто совсем недавно встал в пару, это провал.

Демьян не дожидается моей поддержки и продолжает:

– Степанида вечно нервная. Поэтому прекращай дурить, твоя учёба никуда от тебя не денется. Возвращайся.

– Учёба? – переспрашиваю, думая, что мне послышалось.

– Ну ОГЭ эти твои. Нас тоже ими в том году запугивали. Ерунда это всё. Сдали и забыли.

Демьян меня на год старше, и его слова успокоили бы меня, если бы я и правда переживала из-за учёбы. Жаль, что это меньшая из волнующих меня проблем.

– Ок, приму к сведению. А про учёбу тебе Степанида сказала? – Это вполне в её духе.

– Не, Юлька. Как и то, что ты сейчас злая, кусачая волчара и тебя лучше не трогать. Степанида про тебя вообще молчит. Не был бы на тебя подписан, решил бы, что ты где-то в коме лежишь, тебя украли инопланетяне или…

– Подписан? Я думала, ты от меня отписался. Что-то ни одного лайка от тебя за эти месяцы. – Правда, я и не выкладывала почти ничего. Но раньше Демьян лайкал всё одним из первых.

– Мы же не будем измерять нашу дружбу в интернет-сердечках, да? Кстати, у тебя же ДР скоро. Уже решила, что хочешь? Но помни: все скидываются только действующим участникам клуба, так что поспеши.

– Демьян…

– Ладно, шучу. С меня в любом случае подарок, заказывай. Только никаких больше плюшевых единорогов! Знаешь, как на меня смотрели, когда я его из пункта выдачи забирал. Он ещё ни в один пакет, зараза, не влезал!

– Не волнуйся. В этом году… я вообще не буду праздновать день рождения.

Звонок внезапно прерывается. Непонимающе смотрю на экран. Жму на кнопку включения. Он загорается на пару секунд, демонстрирует мне 1 % и отрубается окончательно.

Приходится потратить целую вечность на поиски зарядки. Свою так и не нахожу – видимо, Макака забрала с собой на выездные соревнования. Приходится взять её – с перетёртым проводом (она его грызла, что ли?). С сомнением подключаю зарядку к своему мобильнику и с осторожностью втыкаю в розетку. Ожидаю удара током, но его, к счастью, не происходит. Включаю.

«Не забудь написать про подарок! А то подарю на свой вкус – будешь жалеть», – висит в непрочитанных сообщение от Демьяна.

И пришедшее почти одновременно с ним «Спокойной ночи» от Сенсея.

Дёргаю провод. Экран обиженно мерцает и гаснет.

Сообщения так и остаются без ответа.