Нужно было чем-то себя занять. Мысли то и дело возвращались к маленькому полумесяцу на его покрытом синяками и ссадинами запястье. Не выбросил, не потерял… Его слабая, изможенная улыбка на губах, исполненное обещание, данное целых пять лет назад. Саймон никогда не бросал слов на ветер. Но тот полный печали взгляд… От него становилось не по себе, и тяжесть душила радость от долгожданной встречи. Дана провела руками по щекам, чувствуя, как мокрый нос Лаки елозит по ее лицу. Она прижала к себе старого пса, невольно вспоминая, как они оба ждали Саймона у блокпоста в глупой надежде на возвращение и смену планов военных. Но теперь все это было чем-то далеким и прозрачным, как кадры фильма, стирающегося из памяти и оставляющего слабое послевкусие острой боли, которая становится тоской.

Шепард шмыгнула носом, почесывая старого пса за ушком. Тот издавал привычное кряхтение, в очередной раз напоминая о том, что ему осталось совсем немного, но по-прежнему вилял хвостом и готов был исполнить любую команду. Долгие часы дрессировки не пропали даром. Им пришлось учиться жить в новом мире без Саймона. Каждый раз глядя на Лаки, Дана думала о том, что ей еще повезло. Этот любимец полицейского участка лишился всего своего мира, а она – только части. Дана криво улыбнулась, прежде всего самой себе. Невинный самообман, который не смог заглушить ноющую, тихую, вибрирующую боль глубоко внутри.

Поднявшись на ноги, Дана решила немного прогуляться, проветрить голову. Прятаться в четырех стенах маленького дома сейчас было отвратным выбором. Взяв изжеванный мячик, она бросила его на собачью лежанку. На самом деле это была сваленная в кучу старая одежда, на которой Лаки устроил себе мягкое лежбище. Кряхтя, пес лизнул ее ладонь и пошел к любимой игрушке, царапая когтями деревянный пол. Она задержала на нем взгляд, несколько секунд наблюдая за тем, как уже не такие острые зубы сжимали и разжимали мячик, и покинула дом, не в силах больше находиться в этой давящей тишине наедине со своими монстрами.

Форест-Сити остался таким, каким был, когда они уезжали на обход. Это осознание стало привычным. Твой мир может катиться по всем кругам выдуманного ада, а остальные этого даже не заметят. Дана провела ладонями по волосам, стараясь пригладить непослушные пряди, и направилась по дорожкам вдоль их поселения. Его нельзя было назвать маленьким. Впрочем, по сравнению с мегаполисами, он был похож на крошечную деревеньку где-то вдали от цивилизации.

До слуха доносилось приглушенное ржание лошадей, принесенное порывами холодного ветра. В отдалении от жилой части городка были небольшие конюшни, в которых содержались немногочисленные лошади, приведенные с соседней фермы прежде, чем там всех разодрали зараженные. В конце концов, Форест Сити стал домом для многих вопреки желанию Моргана.

Громкий звук закрывающейся двери в доме Ричарда и Клэр развеял дымку мыслей. Дана поежилась, задерживая взгляд на окнах, в которых уже мерцал приглушенный свет. Этот дом ничем не отличался от остальных. Никаких привилегий. Разве что из-за вспыльчивого характера местного «начальника» приходилось часто ремонтировать дверь.

Ричард Маршалл отличался жестким, но справедливым нравом. Никогда бы не осудил того, кто невиновен, и всегда стремился узнать правду, вопреки чужим мыслям. Бывших копов не бывает, и он как раз доказывал правдивость этой фразы. Вот только вспышки гнева и переменчивость настроения часто играли с ним злую шутку. И только Клэр была способна его хоть немного успокоить и вернуть ему холодный рассудок.

Дану уже давно начали называть приемной дочерью Маршаллов. Практически сразу же после того, как бездыханные тела родителей Даны нашли выжившие на очередной вылазке. Шепард не любила об этом вспоминать и всеми силами старалась игнорировать эту тему. Прошло уже практически полтора года, а она все никак не могла смириться.

Сведя брови к переносице, Дана подошла ближе и огляделась по сторонам. Жители лагеря все еще трудились на своих местах, готовились к ужину, потому на улицах практически никого не было. Любопытство в очередной раз взяло верх над разумом. Шепард прижалась спиной к деревянной стене домика, прислушиваясь к тому, что происходило внутри. Приглушенные голоса хозяев едва доносились до нее. Слов было не разобрать, можно было только догадываться, о чем они говорили. Но судя по поведению Ричарда, вряд ли о чем-то хорошем.

Собравшись с духом, Дана постучала по двери и сразу же открыла ее, не дождавшись ответа. Запах травяного чая и тепло их дома укутывали, точно мягкий плед. Голоса становились громче, слова – отчетливее. Вот только Дана была совсем не уверена, что хотела слышать их разговор.

– Ты же знаешь, чем нам это может грозить, – сдавленно выдохнул Ричард, отчего напряжение вокруг начало вытеснять уют.

– Знаю. Но сейчас нам нужно сосредоточиться на других проблемах. Эту зиму мы переживем, – спокойно произнесла Клэр. Ее тихие шаги стали чуть громче. Кажется, она обошла стол, чтобы быть поближе к супругу. – Но если ты переживаешь, мы можем отправить еще одну группу на вылазку…

– Чтобы потерять еще и их? Нет.

– Рик…

– Я сказал нет. Хватит с нас потерь. Прошлая группа до сих пор не вернулась! От ребят нет ни единой весточки. Еще одна ссора с этими наркошами, уверовавшими в Иисуса, и можно готовиться к встрече с ним. – Громкий удар о стол заставил Дану вздрогнуть. – Это не выход.

Дана замерла на месте, закусывая нижнюю губу, и медленно попятилась назад, стараясь не издавать лишних звуков. Выскользнув из дома, она тихонько прикрыла дверь, шумно выдыхая скопившийся в легких воздух. Потерянные… В последнее время они не доставляли им неудобств. Ей казалось, что мирное соглашение с Дэвидом – одним из «руководителей» Лост-Хэвена – достаточный аргумент, чтобы обеспечить их защиту. Этому чокнутому фанатику можно верить с трудом, но…

Бросив взгляд в сторону окна, за которым мельтешили фигуры супружеской пары, Дана поспешила отойти на безопасное расстояние в попытках понять, о чем говорили Рик и Клэр. Что могло случиться такого, чтобы их адепты пришли в боевую готовность? Сами по себе они безобидны, если только им не дадут команду. Все они тянутся к либерти. Большая часть людей, примкнувших к Лост-Хэвену, принимали этот яд, превращающий отчаяние в легкость, боль в покой… И жизнь – в самый настоящий ад. Уживаться с ними было сложно. В основном из-за припасов.

Шепард развернулась и пошла к той, кто точно сможет помочь. Дарси Джонс. Когда-то эта миловидная блондинка была психологом. Да и, если честно, сейчас она одна из немногих, кто работает по профессии, когда не следит за припасами, чьими-то детьми или тем, как опустошается бутылка горячительного. Ей нет смысла лгать. Нужно было узнать, в чем причина конфликта. И если это не припасы…

* * *

Как и предполагала Дана, Дарси была в своем небольшом домике чуть поодаль от дома Маршаллов, где жила и работала.

Безликая с виду постройка внутри была похожа на квартирку, обставленную чуть лучше остальных домов, в которых Дане доводилось быть. Хоть мебель и была потертой, местами даже требовала ремонта, но это совсем не мешало. Джонс сама связала несколько аксессуаров, чтобы придать уюта жилищу. Пледы, наволочки для подушек… а еще комнатные цветы, которые многие обитатели Форест-Сити, в том числе и Дана, считали пустой тратой времени и сил. Но несколько растений в горшках росли в углу гостиной, отчего даже в самый пасмурный день казалось, что лучи солнечного света проникают в этот домик.

Стеллажи с самыми разнообразными книгами стояли вдоль небольших стен в два ряда. Это было единственное увлечение, которое занимало свободное время Дарси, помимо рукоделия. Побыть наедине с собой в тишине, вдали от множества голосов, затеряться на страничках чужих судеб. Дане это было знакомо. С тех пор как пропал интернет и все телефоны превратились в не что иное, как бесполезный мусор, Шепард нехотя примкнула к читающим и часто заходила сюда за парой новых книг для разнообразия. Даже с появлением электричества и редких кино-сеансов со сменой дисков она не стала выбрасывать из своей жизни героев, спрятанных между строк.

И Дарси снова забыла закрыть дверь.

Блондинка склонилась над журналом с записями, слегка хмуря светлые брови. Отросшие волосы были собраны в гульку и закреплены карандашом. Худощавые плечи слегка опущены, рубашка помялась, избавляя облик Дарси от привычной опрятности. Даже в такое время эта девушка каким-то образом умудрялась выглядеть аккуратно. Дане это не удавалось даже до всего этого кошмара, а Дарси выглядела так, словно ничего не произошло… В пределах своих возможностей. Но сейчас все было как-то иначе. Они не виделись несколько дней. Этого хватило, чтобы подметить изменения в ее лице. Под глазами залегли тени, черты лица стали еще острее. Кажется, у кого-то была бессонная ночь. И Дана не знала, радоваться ли ей за Дарси или посочувствовать.

Дана постучала по двери, привлекая к себе внимание. До этого Дарси даже не подавала никаких признаков, что заметила незваную гостью. Немного испуганный взгляд хозяйки дома метнулся в сторону двери, но почти сразу же стал усталым, с примесью дружелюбия. Сеточка капилляров в глазах придавала ей еще более изможденный вид. Дарси выпрямилась, откидываясь на спинку стула и стараясь спрятать суетливые движения подрагивающих рук.

– Привет, Дана, – проговорила она сиплым голосом, словно до этого молчала слишком долго, и кивнула в сторону стоящего чуть поодаль кресла-качалки, которое ей собрал милый парень из конюшни – Джонатан.

– И тебе привет, – усмехнулась Дана и скрестила руки на груди. – Вопрос есть. Ты не сильно занята? Мне буквально уточнить пару моментов…

– Слышала, вам все-таки удалось его найти, – быстро спохватилась Дарси, нервно улыбнувшись. – Это большая удача… Поздравляю…

– Спасибо… – рассеянно поблагодарила Дана и приподняла уголки губ. – Очень повезло…

– Как он себя чувствует? Джонатан сказал, что его доставили в плачевном состоянии. Я сама не видела, но думаю, и без меня хватило любопытных глаз…

– Все нормально. Клэр сказала, что он будет жить, так что… скоро у нас будет еще одна единица рабочей силы, – ухмыльнулась Шепард, постукивая пальцами по предплечьям и пристальным взглядом смотря на растрепанную Дарси.

– Не хочешь ли чая? Как раз сегодня можно будет заварить свежий из засушенных трав и ягод, – торопливо предложила Джонс, закрывая книгу, и поднялась на ноги.

– Нет, я воздержусь.

– Уверена? Твой любимый сбор, – улыбнулась она, подходя к столу, на котором стояли заварочный чайник и пара кружек.

– Что происходит? Дарси, на тебя не похоже… – осторожно проговорила Дана, склоняя голову набок и хмуря брови. – Не пытайся сейчас увиливать. Даже не психологу понятно: что-то не так. На тебе лица нет…

– Мари нашли… – медленно сказала она и провела тыльной стороной ладони по сухим щекам, словно пытаясь стереть слезы.

Сердце пропустило удар. Мария была младшей сестрой Дарси и хорошей знакомой Даны. Она была лучиком света, никогда не унывала и очень любила здешних немногочисленных детишек. Близнецам Маршаллов нравилось проводить с ней время и играть в игрушки, которые Мария приносила им с вылазок за припасами. Чего скрывать – многие ее любили за кроткий нрав и внутренний стержень. Вот только две недели назад она внезапно пропала с радаров, из-за чего в лагере все резко стало… иначе. Несмотря на это, надежда теплилась. Были люди, которые возвращались и через месяц. Не без ссадин, но все же…

В веренице событий сегодняшнего дня Дана совсем забылась и упустила эту новость. Шепар хотелось бы снова обнять Дарси, но только один ее вид говорил о том, что это невозможно. Теперь точно. Плотно сжав губы, Дана сделала пару шагов к Дарси, сжимающей в бледных пальцах чайник с заваркой. Чем ближе она подходила, тем ярче становился запах трав. В серых глазах начали скапливаться слезы, но Дарси упрямо их вытерла, стараясь держаться. Сейчас она была не психологом, вытаскивающим людей, стоящих между жизнью и смертью, а простой девушкой.

– Прости, Дана… Не хотела тебя расстраивать…

– Что произошло? Когда ее нашли?.. – Дана положила ладонь на подрагивающее плечо и чуть сжала ослабевшими пальцами.

– Сначала Лост-Хэвен… а потом зараженные… От нее несло этим проклятым либерти… Все тело изуродовано… На ней не было живого места… Вся в гематомах и ранах… – запинаясь, произнесла Дарси и поморщилась, прерывисто вздыхая. – Сегодня, пока вы с Заком объезжали территорию… Они выбросили ее как мусор!..

Дана пошатнулась. Дыхание перехватило, как будто кто-то изо всей силы ударил ее в живот, лишая кислорода. Она еще не могла привыкнуть к тому, что сейчас все решается так просто. Можно разговаривать с человеком, а через мгновение его не станет. И виной всему не зараженные, а люди. Дана неловко приобняла Дарси за плечи.

Сестры были не разлей вода, несмотря на разность характеров. Всегда были друг за друга горой, даже после серьезных ссор, которые случались часто. Взгляд зацепился за пару карандашей и изрисованный блокнот на столе. Дарси так и не смогла убрать их в ожидании Марии. Приторный запах либерти становился все сильнее и исходил… от Дарси. Нет, эта девушка никогда бы не стала принимать наркотики. А значит, было опознание и она смогла узнать в том теле свою сестру.

В голове все начало становиться на свои места. Фрай. Эта чокнутая семейка не давала покоя еще до эпидемии. Вот кто во всем этом виноват. И об этом говорили Ричард и Клэр.

Ей доводилось делать это столько раз… Успокаивать прибывших, обещать, что здесь все будет хорошо, что близкие по-прежнему рядом с ними. Но сейчас, когда речь пошла о подруге, все слова вмиг стали бессмысленными. Сил и эмоций на слезы уже не осталось. Поэтому, мотнув головой, Дана усадила Дарси на ближайший стул и протянула первые попавшиеся под руку салфетки. Шепард налила чай в кружку чуть больше половины. В носу все еще стоял этот ужасный запах либерти, от которого начинало вязать во рту.

Дарси тихо плакала, зажмурив глаза в попытке успокоиться, и запивала соль своих слез сладким чаем. Она отошла в сторону и накинула на трясущиеся плечи узорный лазурный плед, немного запачканный пятнами какого-то соуса. Слова были излишни. Для нее. Джонс прекрасно знала, что и как нужно говорить, потому уговоры на нее действовать не будут. Дана сжала хрупкие плечи в объятиях, утыкаясь носом в светлую макушку в ожидании, когда истерика сойдет на нет. К счастью, сегодня ей не нужно было идти на вечерний обход.

Дана просидела рядом с Дарси весь оставшийся день, стараясь побороть одиночество, рухнувшее на нее вместе с этой новостью. Все они надеялись на то, что Мари рано или поздно вернется. Эта бойкая белокурая девушка с сияющей улыбкой, казалось, могла горы свернуть. Никто даже и не понял, как она пропала. Просто испарилась во время очередного обхода территории за пределами лагеря. Кажется, тогда они вместе с Аароном шли на север, а после он вернулся уже один с закономерным вопросом: «Джонс вернулась?» Мария всегда говорила возвращаться в лагерь, если пути разошлись. И она приходила следом каждый раз, кроме этого.

Дарси уснула нескоро, свернувшись калачиком на кровати и укрывшись ярким бирюзовым пледом. Он обволакивал воспоминаниями, которые скоро потеряют свою резкость и начнут растворяться во времени. Дана оставалась рядом, прислушиваясь к сиплому дыханию Дарси на случай, если та проснется. Пару раз пришлось отбиваться от Зака, который намеревался увести ее домой. Она не хотела с ним даже разговаривать. Морган прекрасно знал о произошедшем, но даже не обмолвился словом.

В душе по-прежнему была зияющая пустота. Шепард не могла заставить себя проронить хоть одну слезинку. Глаза оставались сухими, только внутри словно началось землетрясение, волнами пробегая по всему телу. Выпив немного остывшего ягодного чая, она даже не поморщилась от кислого вкуса. Отставив кружку в сторону, Дана присела на кровать, где ворочалась Дарси. Та что-то бормотала себе под нос, цепляясь за края потрепанного пледа. Им всем нужно было пережить и этот день.

В тишине перебирая светлые локоны уснувшей подруги, Дана неотрывно смотрела в покрытое пылью окно. Чуть в стороне виднелось будто бы зарево – яркий свет в темноте ночи. Единственный костер, к которому Шепард так и не смогла подойти, чтобы взглянуть на Марию в последний раз. Дарси притихла в ее руках, дыхание стало ровным. И пламя медленно перестало сиять, погружая все вокруг в полумрак. Мимо окна кто-то прошел с факелом, освещая путь. Отблеск яркого пламени лишь на несколько мгновений залил комнату. Дана огляделась, в углу висел горный пейзаж, написанный маслом. Ком в горле мешал вздохнуть.

Говорят, что после смерти художник расписывает небо самым прекрасным закатом.