В день похорон светило самое яркое солнце. Тело Мари горело ночью, пока бо́льшая часть жителей Форест-Сити тихо спала. Для многих ее смерть стала трагедией. Люди еще не разучились чувствовать, кто бы что ни говорил. Все началось с самого утра. Группа из нескольких человек, включавшая Дарси, Дану, Зака, Аарона и Рика, шла к окраине их маленького городка, храня молчание.

Похороны. Церемония прощания, которая по-прежнему имела значение для тех, кому усопший был близок. Сначала люди об этом позабыли, сжигая тела умерших, словно инквизиторы ведьм, для предотвращения заразы. Эти костры горели день и ночь, пока последний мертвец не превращался в груду пепла и костей. Обезображенные болезнью или ранами лица, пустые глазницы, впалые щеки, оторванные конечности… картины, от которых холод пробирал тело.

Но потом люди стали ближе друг другу. Больше не было безликих незнакомцев, все вдруг обрели свою историю, имя. Игнорировать это стало сложно. Когда они обосновались на этой территории, люди продолжали умирать. По глупости или спасая остальных. Некоторые тела так и сгорели за пределами лагеря. Но те, кто оставался в стенах Форест-Сити, также уходили. Долгое время не было никаких прощаний, только мертвые, завернутые в пакеты или ненужные тряпки.

Иногда приходилось идти на крайние меры, порой без выяснения причин. Достаточно было того, что человека укусили, но умерщвление всегда проводили гуманно и безболезненно. Никто не верил в иммунитет или чудесное исцеление от страшного вируса. Тела никогда не лежали слишком долго.

Дана встала чуть поодаль и сощурила глаза от яркого света. Перед ними стояло множество крестов с именами. Сентиментальное место. Так называл его Ричард, хоть сам нередко приходил сюда навестить друга Питера, который какое-то время помогал в ведении дел в Форест-Сити, пока Клэр была на сносях. А после Питера постигла печальная участь. Дана хорошо помнила этого веселого мужчину, который любил над всеми подшучивать и выпивать по выходным. Тем не менее это никак не отражалось на его работе. Вирус попал в кровь через укус, когда Питер пытался спасти новенькую. Не дожидаясь потери разума, он вскрыл себе вены. К несчастью, эта жертва была напрасной: девушка не прожила долго и отправилась вслед за ним. Их могилы были одними из первых на этой земле.

Дана отвела взгляд от немного покосившегося креста и посмотрела на Аарона и Зака, которые держали плотную ткань. В ней было то, что осталось от младшей Джонс: кости и немного сизого пепла. В горле появилась горечь. Сделав пару шагов к Дарси, Дана положила ладонь на ее подрагивающее плечо, пока останки скидывали в подготовленную яму, у которой еще не было никаких опознавательных знаков. Рик стоял чуть в стороне, наблюдая за происходящим. Дана знала: здесь он не пробудет долго. Маршалл пришел лишь молча проводить Мари в последний путь, как делал всякий раз, когда появлялась новая могила. Здесь не было чужаков. Только те, о ком знали, кого помнили. У некоторых крестов до сих пор лежали жухлые цветы и грязные игрушки.

Мужчины сбросили останки в яму и засыпали ее влажной землей под всхлипы Дарси, которая трясущимися руками сжимала небольшой браслетик, сплетенный из разноцветных бусин и ниток мулине. Ричард подцепил крест из деревянных досок и вбил его в землю рядом с только что засыпанной ямой. На нем не очень аккуратно было нацарапано «Мария Л. Джонс». Без дат и красивых цитат. Только имя, хранящее в себе отголоски воспоминаний.

Дана опустила голову, вслушиваясь в потоки ветра и шум царящей за спиной жизни. Мужчины по очереди обняли Дарси, что-то прошептав на ухо. Никто не собирался говорить громких речей, переживая все в себе. Ричард и Зак почти сразу ушли, чтобы вернуться к своим обязанностям в лагере.

Дана посмотрела на Аарона, который не сразу подошел к трясущейся Дарси. Он выглядел скверно. Бледная кожа стала еще бледнее, под глазами появились темные круги. Волосы касались плеч и слегка растрепались от ветра. Взгляд черных глаз таил в себе что-то большее, чем Дана могла увидеть. Аарон сжимал букет из опавших желтых листьев. Он положил его на влажную землю и после этого слегка сжал плечи Дарси, шепча извинения.

Дана отвернулась и поравнялась с подругой, переведя на нее взгляд. Красные, припухшие от слез глаза Дарси будто ничего не замечали.

– Она была еще такой юной… – всхлипнула Дарси, вытирая дрожащими пальцами влагу с щек. – Такой юной… Что мы теперь будем без нее делать?.. Как нам жить без нее?..

Все это до сих пор казалось каким-то ненастоящим. Даже видя останки, Дана не могла заставить себя поверить в реальность происходящего, сжимая ладони в кулаки, отчего на коже оставались розовые лунки. Дарси сделала неуверенный шаг вперед и повесила браслет на деревянный крест. Слишком яркая деталь во всей этой серости резала глаза.

– Мне побыть с тобой?.. – негромко спросила Дана, чувствуя, как от слов начало першить в горле.

Дарси отрицательно помотала головой и присела рядом с могилой, скрывая себя от окружающего мира в своих же объятиях.

Шепард сделала пару шагов назад и провела ладонями по щекам. Все еще сухо. Поправив ворот, она пошла вдоль крестов, стараясь шагать беззвучно. Куртка пропускала холод, но сейчас это было мелочью. Дана не могла распознать свои чувства. Слишком много метаний, за которые никак не удавалось зацепиться. Мысленно она возвращалась к разговору Клэр и Ричарда, которые обсуждали проблемы с Фраями. И Мари могла бы стать одной из этих самых проблем. Выходит, они тоже знали о произошедшем, но никто даже не удосужился сказать ей. Мари была ее подругой. Оттого отсутствие эмоций давалось тяжелее, чем истерика.

Предаваясь размышлениям, она не сразу услышала звук шагов рядом с собой. Кажется, это становится привычкой. Очень плохой привычкой в нынешнее время, когда любое неосторожное движение может подарить место среди этих крестов. Дана вздрогнула, замечая идущего рядом с ней Аарона. Он не остался с Дарси, видимо решив дать ей время. И себе. Многие догадывались о том, что Аарон чувствовал по отношению к Мари, но никто даже не пытался торопить. Однако теперь было поздно, и эта безысходность во взгляде черных глаз резала душу. От него веяло чем-то приторно-сладким, даже вяжущим, но запах был не таким сильным и практически перебивался запахом костра. Похоже, он участвовал в сожжении и до сих пор не спал.

– Опоздал, – коротко отозвался Аарон, бросая быстрый взгляд себе за спину.

– Немного… – выдохнула Дана, поежившись от начала разговора.

Раньше они могли легко найти общий язык, но сейчас тяжесть потери давила на них обоих.

Аарон достал из своей потрепанной куртки мятую пачку сигарет. Она давно не видела его курящим. Он всеми силами старался бросить, но сейчас сорвался. Подрагивающие, покрытые сажей пальцы вытащили чуть надломанную сигарету. Дана заметила, как немного табака выпало на землю, и попыталась понять ход мыслей Аарона, но ничего не вышло.

– Много, – произнес он, неловким движением зажигая спичку о коробок. – И теперь я понимаю тебя.

– Мне бы очень хотелось, чтобы не понимал. Никто из нас не мог знать, что это произойдет.

– Рано или поздно…

Дана кивнула. Ей не нужно было дослушивать фразу, чтобы понять, что Аарон имеет в виду.

Затяжка – и запах сигарет стал сильнее из-за окутавшего дыма. Это перебивало запах либерти. Стоит перебрать с ней, и человек теряет разум. Превращается в пустую оболочку, готовую отдать жизнь за идеи местных психопатов. Головная боль и легкие галлюцинации – меньшее из зол, грозящих от употребления этого вещеста.

Дана переминалась с ноги на ногу, отводя взгляд в сторону крестов, и остановилась рядом с двумя. На них была вырезана фамилия «Шепард». Ей бы хотелось, чтобы все это было неправдой. Подобные мысли посещали ее с того дня, как весь мир перевернулся.

– Они прибили бы нас за это, – невесело усмехнулась Дана, нервно приподнимая плечи. – За эти мысли, которые приходят в наши головы сейчас.

– Тебе повезло. У тебя еще есть шанс, – словно не слыша неумелой шутки, Аарон опустил на нее взгляд. Сигарета продолжила тлеть в его пальцах.

– Не совсем понимаю, о чем ты говоришь, – пробормотала Дана, глядя на него снизу вверх.

– Тебе стоит его навестить. Не нужно беспокоиться о нас. Возможно, тебе так… станет легче, Дана…

– Моя работа – беспокоиться обо всех, – сдавленно ухмыльнулась она и нервно провела ладонью по лицу, смахивая фантомные слезы. – Но ты прав… Совсем скоро утренний обход, и… никто не отменял наши обязанности. Возможно, на время меня переведут в больницу или куда-нибудь еще… – Дана слегка поджала губы, вбирая воздух в легкие. – Ты… сможешь присмотреть за Дарси? Ей сейчас лучше не быть одной…

– Она винит меня в произошедшем, – прошептал Аарон, поднося сигарету к губам. – Если бы я не остановил Мари тогда, она была бы с нами. Ходила бы тут и забавно злилась из-за того, что снова упустила возможность покачаться на качелях… Никто не накажет меня сильнее, чем я сам.

В темных глазах блеснула влага, но он стер ее тыльной стороной ладони. Если бы так же просто можно было вывести эту боль из сердца. Дана потрепала Аарона по плечу, не в силах что-либо сказать. Признаться, в первую пару часов она думала точно так же. Винила его в том, что он позволил Мари скрыться из вида, позволил попасть в лапы этим фанатикам… К счастью, Шепард не пришлось смотреть на тело подруги, но рассказа Дарси хватило с лихвой, чтобы возненавидеть их. Но сейчас этот мужчина казался таким уязвимым и разбитым, что злость сменялась скрипучей тоской. Немного потрескавшиеся тонкие губы слегка подрагивали, удерживая сигарету от падения на землю. Выдохнув облачко пара, Аарон через силу улыбнулся на пару мгновений.

– Это пройдет, – солгала Дана, поддерживая фальшь его улыбки. – Со временем обязательно пройдет.

Она упрямо не смотрела в сторону двух крестов, которые когда-то тянули ее к себе слишком настойчиво. Ей хотелось снова оказаться в родительских объятиях, спрятаться от всего этого кошмара, как в первые дни после катастрофы, которые были только началом больших испытаний. Но она все еще здесь и жива лишь благодаря наивному, почти детскому желанию стать любимой.

Тишина затянулась, и сигарета превратилась в окурок. Маленькая крупинка тлеющего табака упала на землю, умирая под подошвами тяжелых ботинок. Не ощущаемый ранее холод обрушился на Дану потоками воздуха. Отведя волосы в сторону, она спрятала ладони в карманах, чтобы согреться.

– Тебя уже ждут, – заметил Аарон, поднимая взгляд к небу, на котором по-прежнему не было ни облачка. – Она нарисует для нас прекрасный закат…

– Только ты не бери в руки краски, – негромко произнесла Дана, разворачиваясь на каблуках ботинок. – Из тебя паршивый художник.