Все происходящее казалось сном, и Саймон уже перестал различать границы своего бреда и реальности. До него доносились звуки. Он не мог разобрать, не понимал их, и казалось, что они где-то далеко. Это как проснуться от мирного сна без сновидений. Звуки, которые обретали облик слов, но значения их были обрывистыми, словно говорили на другом языке. Саймон чувствовал прикосновения, не причиняющие боли. Чьи-то ладони касались его руки. Хлопковые бинты покрыли раны на ослабленном теле. Едкий запах спирта, а еще – свежего белья… Стерильность. Как будто кто-то посадил его в капсулу, где больше нет отвратительных запахов гниения и засохшей крови.

Такой чужой запах, словно из другой жизни, о которой хотелось забыть, и у него почти получилось. Он надеялся, что, возможно, это и есть рай, хоть никогда не верил в эти религиозные догматы. Но запах свежего белья воспринимался как нечто небесное.

Хотел открыть глаза, но это движение оказалось непосильным. Нет, рано… Не сейчас, он так устал. Тишина. Саймон хотел остаться в ней еще немного. Но тут кто-то коснулся его щеки. Крэйн чувствовал это… Нечто настоящее, нечто непохожее на бинты и перчатки, нет. Ладонь, теплая, нежная. Ему нужно увидеть… Может, это Виктория? Странно, почему в его памяти вдруг всплыли воспоминания о ней? Хотя нет, он помнил, кто это, но не хотел, чтобы это имя выплыло в его разуме, снова обретая материальную форму.

Саймон медленно поднял веки. Все вокруг было расплывчатым, и слишком яркий свет еще навевал прекрасную иллюзию о небесах. Но Крэйн подозревал, что это не так, он не в раю и едва ли есть хоть малейший шанс на то, что даже после смерти ему будет уготована дорога туда. Глаза начали передавать в головной мозг образы и со временем остановились на молодом женском лице. Это не Виктория, нет…

Реальность сильно разнилась даже со смазанными воспоминаниями. Большие зеленые глаза, покрытые тонкой пленкой слез, черные пушистые ресницы, россыпь мелких веснушек на щеках и носу, острые скулы и пухлые губы… Она улыбнулась, и образ, который стер когда-то его мозг, начал восстанавливаться.

– Дана?.. – хрипло произнес он, слегка сжав ее холодные пальцы.

Одно слово, и из разбитой губы начала сочиться тонкая струйка крови, наполняя рот солоноватым привкусом. Кажется, реальность решила рухнуть на него всей тяжестью, сбрасывая с небес. Каждое движение отдавало болью. Шумный вздох расправил легкие, взгляд снова сфокусировался на сидящей рядом девушке, что сейчас выглядела чуть более собранной.

Нет, это не иллюзия, не обман зрения или галлюцинация – это действительно была Дана Шепард, чье лицо уже потеряло невинные подростковые черты. Голос тоже стал немного ниже: время сказалось и на нем. Саймон сам уже был совсем не тем, кем раньше. Впрочем, и красавцем себя никогда не считал, но сейчас… Казалось, словно каждый их день шел за год.

– Тш-ш-ш… Ты в безопасности, – негромко произнесла она, улыбнувшись чуть шире. Ее губы дрожали, словно она была готова расплакаться. – Как себя чувствуешь?

– Чувствую? Если честно, хреново, – пробормотал он и слегка улыбнулся.

– Выглядишь точно так же, – снова подала голос Дана, со знакомой ему надеждой во взгляде всматриваясь в его лицо. – Мы уже и не ждали.

У него болела голова, все-таки клюшка от гольфа – оружие достаточно смертоносное в умелых руках. Саймону повезло, что у Вонга руки растут из задницы, раз вместо пушистых облаков под Крэйном сейчас постель. Но вспоминать об этом ублюдке не хотелось, да и ее слова переключили мысли в другую сторону. Ему вдруг стало чертовски не по себе. Неужели она не забыла?! Неужели Дана не смогла впустить в свои мысли, в свое сердце кого-то другого?..

– Я же должен был вернуть это…

Крэйн слегка поднял руку, сцепив зубы от тяжести, как будто к запястью была примотана гиря. Но там висел браслет… Точнее, то, что осталось от последнего, как думал он, напоминания о ней. Цепочка порвалась практически сразу – Саймон заменил ее кожаным ремешком. Да, выглядело не очень, но главное, что полумесяц, оставленный ею, когда все началось, висел на месте. Маленькая подвеска покачивалась в такт дрожи его ладони.

Дана не выглядела удивленной, но по-прежнему старалась сохранить шаткое спокойствие. В голове болезненно стали всплывать события такого далекого прошлого, когда эти же глаза, наполненные отчаянием, смотрели на него с мольбой, а ладони цеплялись за перепачканную кровью куртку. Но что бы она ни испытывала, как бы сильно ни хотела ненавидеть, Саймон оставил ее там с облегчением, на тот момент точно зная, что все будет хорошо.

– Можешь оставить себе, у меня есть запасной, – проговорила она, одергивая рукав куртки и показывая тонкий красный браслет, обвивающий запястье.

Его губы дрогнули в улыбке, которая сразу же померкла. От шума распахнувшейся двери еще сильнее разболелась голова, тяжелые шаги как будто вбивали гвозди в его голову. Саймон почувствовал, как пальцы Даны ускользнули из его руки, оставляя частичку тепла. Она смущенно отшатнулась в сторону, запястьем стирая прозрачные дорожки с порозовевших щек. Его взгляд все еще был прикован к ней. Тяжело было сфокусироваться на чем-то другом. Мозг отчаянно не желал принимать реальность, подкидывая самые разные мысли-сомнения. Тело готовилось принять очередной удар, но его не последовало. Только возникший вокруг шум не давал головной боли хоть немного успокоиться.

Перед глазами все поплыло на несколько чертовски долгих мгновений, но фокус вернулся, и теперь рядом с Даной стоял мужчина в изрядно потрепанной одежде; пронизанные сединой волосы торчали в разные стороны, словно кто-то хорошенько прошелся по ним ладонью. Морщины стали глубже, чем в день, когда они виделись в последний раз. Ричард Маршалл, друг, которого Крэйн не надеялся больше встретить. Тот нацепил привычную ухмылку и тоже явно не мог поверить своим глазам. Саймон взглянул на Дану, которая теперь смотрела куда угодно, но только не на него.

– Ах ты, старый пес!

Громкий голос Рика вызывал головную боль… Будто снова и снова кто-то бил его этой треклятой клюшкой для гольфа, с каждым разом прилагая все больше усилий. Болезненная вибрация пробежала по всему телу, Саймон приложил все оставшиеся в измотанном теле силы, чтобы не опустить веки. Сердце начало болезненно биться в груди, пульсацией отдавая в каждой ране. Глубокий вдох, медленный выдох. Нужно сохранять спокойствие.

– Ты потолстел, – прохрипел Саймон и криво ухмыльнулся, снова ощущая уже привычный металлический привкус.

– Маршалл! – шикнула Дана и легонько ткнула Ричарда локтем в бок. – Хватит орать в лазарете! У вас еще будет время посплетничать и помериться фигурами! Ему нужно поспать. К тому же у меня без тебя много работы, вы можете поговорить утром.

– Да брось, малявка! Я наконец-то могу лицезреть плоды всех твоих трудов! – Мужская рука растормошила длинные волосы, вызывая недовольное ворчание.

Все это казалось таким далеким, будто происходило не с ним. В голове начали всплывать бледные картинки прошлого, задвинутого в самые далекие уголки памяти. Ричарда боялись матерые уголовники, стоило ему только взглянуть на них, но Дана… Она и раньше с ним спорила, явно не боясь последствий, а Маршалл только демонстративно закатывал глаза, пряча в опущенных уголках губ улыбку, чтобы в очередной раз не задеть ее чем-нибудь. Круговорот ссор по мелочам сейчас казался послевкусием глубокого сна, который рассеивался и снова выплевывал его в мир, полный опасности.

Наверное, можно подумать о зомби, которыми кишмя кишит эта планета, но Саймон мог с легкостью сказать, что бояться зараженных не стоит. Они предсказуемо опасны, в отличие от тех, кто выжил.

Был ли он рад тоже выжить вопреки собственным желаниям? Судьба решила подарить ему очередной шанс, который он игнорировал, которого боялся. Маргарита, не так давно составлявшая Саймону компанию, часто называла его лицемером, считая, что он смог бы все. Якобы рыцарский поступок, которым он защищался от ее нападок словно щитом, Маргарита расценивала лишь как акт эгоизма. Эту женщину едва ли можно было переспорить, но здесь она была права, как и все люди на этой чертовой земле: Саймон Крэйн был эгоистом. Теперь он не прятался за щитом добродетели, поступая так, чтобы выжить самому, потакая всем грехам.

Собственные пороки его мало волновали. Куда больший интерес вызывала Дана, чей образ заставлял задаваться множеством вопросов. Выбравшись из пучины мыслей, он медленно обвел глазами небольшую комнату, только сейчас замечтив, что девушки с ними больше нет. Ушла. А была ли она здесь на самом деле? Рик махнул рукой, явно не найдя ответов на свои вопросы, которые были для Крэйна белым шумом. Глаза начали закрываться, его клонило в сон, может, это лекарства начали действовать, но он держался. Совсем не хотелось засыпать и видеть очередные кошмары… Но тут он заметил, как Дана вошла, держа пса за поводок. Саймон слегка приподнял голову и взглянул в мудрые, полные преданности глаза.

– Лаки! Нельзя, – прикрикнула Дана, оттягивая пса в сторону, но не уводя из комнаты.

Лаки было хотел запрыгнуть на кровать, почуяв знакомый запах хозяина, но, услышав команду, притих. Пес лизнул ее пальцы, нетерпеливо переминаясь с одной лапы на другую. Надавив на спину, Дана усадила его на пол и перевела дыхание, присаживаясь рядом на корточки.

– Нельзя.

Повисла звенящая тишина. Лаки даже не думал больше ни на кого прыгать. Лишь перевел свой добрый и верный взгляд на Крэйна, холодным носом утыкаясь в его ладонь и тихонько поскуливая. Дана аккуратно почесала пса за ушком, чуть улыбнувшись.

– Вот так. Самый умный пес, – подняв глаза на Саймона, она улыбнулась. – Теперь он будет охранять тебя… По крайней мере, пока ты будешь находиться здесь. Хоть отдохнет от твоих сорванцов, Маршалл.

– Ну привет, старичок, – сказал Саймон, медленно почесывая по морде и слегка касаясь все еще холодных пальцев Даны, которыми она удерживала пса. – Ты стал таким красавчиком, прям как твоя хозяйка.

– Его действительно не слабо приложили головой, – ухмыльнулся низкий голос рядом, но Крэйн предпочел не обращать на него внимания.

Саймон поднял глаза на Дану, чтобы напомнить себе ее образ. Во взгляде напротив было столько стремительно увядающей надежды, которую так сложно было спрятать за натянутой улыбкой. Что-то глубоко внутри противно заерзало. Она говорила, что Лаки снова будет защищать его, и Саймон грустно хмыкнул, в очередной раз вдребезги разбивая чужие надежды.

Видимо, она думает, что он останется здесь? Но нет…