Дана отшатнулась от лежащего тела и сгребла перепачканными кровью руками тонкий слой грязного снега. Тот таял в ладонях, сразу же окрашиваясь в красный. Она агрессивно стирала с себя кровь, стараясь поскорее избавиться от нее. Металлический запах вызывал только рвотный рефлекс, а Дана не могла успокоиться, вновь шепча себе под нос только нечленораздельное «убийца!», которое Саймон вряд ли мог услышать. Но даже это состояние не могло длиться слишком долго.
Слезы закончились. Осталась только пустота, в которой тонуло эхо бьющегося сердца. Его слова звенели в ушах, повторяясь по сотому кругу как заезженная пластинка. Одно и то же давило на плечи все сильнее. Холод уже не ощущался. Мысли появлялись бледными вспышками. Саймон никогда бы так не поступил. Не убил бы хладнокровно того, кто был для нее важен. Все это просто не могло быть реальностью. И уж точно он никогда бы не отвел ее к Фраям… Или отвел?
«Ты так хорошо его знаешь? Правда?»
Голос Зака возник настолько внезапно, что Дана вздрогнула. Его взгляд был полон тревоги, на лице играли желваки. Он так сильно злился, так злился… А она не обращала на это внимания, снова надев розовые очки.
«А если он вынесет все, что знает про лагерь, этим ублюдкам? Ты представляешь, что с нами будет? Они сотрут Форест-Сити с лица земли!»
После пламя охватило лагерь, подобно маяку, разрезая ночную мглу. В голове всплыли испуганные и озлобленные лица людей, которые были готовы броситься к ним за расправой. Все казалось каким-то смазанным. Но Саймон же не мог…
Сковавшее горло мертвой хваткой горе медленно превращалось в злость. Руки дрожали, как и все тело. Последние слезинки обрамляли красное и немного распухшее лицо. В чувство Дану привел топот копыт по промерзшей земле. Он жаждал свободы от привязи и этого кровавого кошмара. Как же сильно она его понимала, обводя взглядом улицу. Никого. Только приглушенный звук разлетающихся в сторону щепок после удара топора.
«Я сам тебя к нему отведу».
Вытерев рукавом влагу с кожи, Дана отстранилась от тела, которое уже остыло. Подхватив нож и с трудом спрятав лезвие, она положила его в ножны. Какой от него был прок?.. Дана не стала искать ответ на этот вопрос. Итан больше не подавал никаких признаков жизни. Она уже потянулась к его голове, чтобы опустить веки, но вместо лица осталось только кровавое месиво, а глазное яблоко отлетело куда-то в сторону. Снова приступ тошноты, который уже было сложно сдерживать.
Дана на затекших ногах отползла чуть в сторону и вцепилась дрожащими пальцами в деревянную постройку. Отвратительный горько-кислый вкус обжег рецепторы. Дана выплюнула остатки ужина, чувствуя головокружение, лицо горело и пульсировало. Сплюнув, она перевела дыхание, и мурашки пробежали по коже. Немного пошатываясь, Шепард бросила взгляд в сторону тела крестного, а потом подняла глаза на дом. Дана не хотела находиться там, как и не хотела больше видеть Саймона.
Плотно сжав губы, она выпрямилась и направилась в сторону дома. Вновь и вновь раздавался звук топора, который своим тяжелым острым лезвием раскалывал древесину. И каждый раз казалось, что металл врезался в кости, разрубая их на части. Тук, тук, тук. Она чувствовала себя точно так же, как те поленья. Расколотой на части.
Понадобилось немного времени. На кухне Дана смыла с ладоней кровь дочиста. Кожа заскрипела и покраснела, но она продолжала тереть ее, пока не заболели ладони. Вытерев лишнюю влагу, она прошлась по дому, сосредоточенно прислушиваясь к звуку топора. Тук, тук, тук. Добравшись до второго этажа, схватила подготовленный к поездке рюкзак, который казался невыносимо тяжелым. Лямки врезались в опущенные плечи. Стиснув зубы, Дана спустилась, тихо ступая по скрипучим ступенькам.
На первом этаже она замерла, краем глаза заметив приоткрытую дверь – одну из тех, что были по две стороны от лестницы. В окне появилась тень. Саймон перетаскивал дрова, проходя мимо. Уйти незаметно не получилось бы. Дана сделала пару шагов назад и прошла в приоткрытую дверь.
Здесь она еще никогда не была. Да и на самом деле много где в этом доме ей не доводилось побывать. Теперь это не имело значения. В утреннем свете комната приобретала очертания. И еще один тупой нож пронзил ее сердце. Комната Итана. Здесь он жил, когда не работал над своим оружием. Дыхание перехватило, и Дана зажмурилась и отвернулась. В глазах снова начали скапливаться слезы, но она сделала глубокий вдох, вбирая знакомый запах. Не слишком сильно помогло.
Нехотя она осмотрелась: комната была совсем маленькой. Незаправленная кровать – он всегда бросал это дело на полпути, а сейчас тем более с этим не заморачивался. У противоположной стены стоял сундук с одеждой. На стене висело подобие трофея в виде заячьей шкурки. Раньше Итан часто занимался охотой, и в его доме было даже несколько чучел особенно редких животный. Рядом находилась подвесная полочка, на которой скопилось множество исписанных листов и канцелярские принадлежности.
Здесь было практически так же пыльно, как во всем доме, кроме гостиной и кухни. Взгляд цеплялся за потрепанные обложки книг, валявшихся на полу, комоде и кровати. Лампочка висела на проводе и вряд ли могла источать достаточно света.
Дана прошла вперед, стиснув зубы. У стены стояла тумбочка с рамкой для фото. В ней красовался старый снимок с его супругой и дочерью. Рядом лежал небольшой значок в виде птицы, который ему подарила жена. Раньше он постоянно таскал его с собой, но перестал носить со дня ее смерти. Дана спрятала значок в карман и неспешно покинула комнату, прикрывая за собой дверь и нехотя прощаясь в молчании.
Заметив, что Саймона нет рядом, она вернулась к Оствинду. Тот недовольно мотал головой, копытом проломив хлипкую оградку, но так и не смог отвязаться. Дана старалась не смотреть на растерзанное тело Винни, которое уже давно остыло. Отвязав коня, она обняла большую морду, на секунду обдавшую ее теплым дыханием.
– Мы остались одни, приятель, – севшим голосом произнесла она, проводя замерзшими пальцами по бархатной шерстке. – Но это нас не сломит, правда?..
Ей хотелось в это верить. Дана вывела коня из загона, постоянно осматриваясь по сторонам. Никого. И снова этот звук, от которого начинало мутить. Тук, тук, тук. Дана поморщилась, выводя коня на открытую территорию, где не понадобятся ни внимание, ни карты растяжек. Там, где единственной проблемой оставались зараженные и кучка сектантов.
Запрыгнув с третьей попытки на коня, Дана повела его по указанной Итаном дороге. Холод обжигал щеки, но Шепард было наплевать. Она хотела быть как можно дальше от этого места. Бежать, пока не останется сил, пока мысли не покинут ее голову или пока Оствинд не выдохнется. Последнее намного вероятнее. Конь уже давно не ел ничего существенного, и скоро под кожей начнут проступать ребра. Если бы Дана только могла, то давно бы уже отдала бо́льшую часть своего пайка.
Она вцепилась в поводья, закрывая лицо шарфом от холодных потоков ветра и мелких снежинок, что царапали кожу. Мысли то и дело возвращались к произошедшему, постоянно прокручивая события, заставляющие юное сердце обливаться кровью. Где-то в глубине души Дана не хотела в это верить, собиралась развернуться и помчаться обратно в тот небольшой город, скорее напоминающий деревеньку. Но мысли по кругу вытаскивали наружу все новые сомнения.
Что, если Саймон действительно собрался отдать ее Фраям? Поэтому они поехали именно по этой дороге? Поэтому он убил Итана, как лишнего свидетеля и ненужное препятствие? Что, если Саймон с ними заодно и весь этот план был изначально придуман только для того, чтобы преподнести ее Дэвиду как какую-то зверушку, трофей?
«Я сам тебя к нему отведу».
Дана мотнула головой, до боли закусывая губу и уже не различая, от чего был этот привкус металла. Слишком много вопросов наполнили голову, и она никак не могла найти на них ответы. Поэтому просто подгоняла коня, вслушиваясь в тяжелое дыхание и гулкий треск ломающихся веток под копытами. Каждый шаг Оствинда отдавался вибрацией по всему телу. Она не остановилась, пока на небе не начало подниматься солнце, окрашивая облака кровавыми разводами.
Перед глазами мелькали размытые картинки полей, через которые она проезжала. Дана заставляла себя смотреть по сторонам, чтобы не проехать нужный поворот. Только бы добраться до Хлои. Итан верил ей, а значит… Она совсем запуталась в нитях собственных мыслей, перенося их на напечатанную карту. Шепард проехала поля, боязливо оглядываясь по сторонам. Ехала вперед, пока Оствинд не сбавил ход. Дала ему немного передохнуть, спрыгнув на землю, чтобы размять затекшие ноги. После отдыха она снова пустилась в путь, объезжая редких зараженных.
К вечеру еще одна небольшая деревня появилась на пути, и Дана решила остановиться там. Силы окончательно покинули ее. Тело сопротивлялось. Оствинд устал. Нужно было перевести дух, согреться, поесть и ехать дальше, но кусок в горло не лез. Дана с сомнением осмотрела полуразрушенные постройки – они выглядели еще хуже, чем город, в котором жил Итан. Здесь точно никого не было: ни потайных «ферм» зараженных, ни живых. Она обошла все вдоль и поперек, пока не остановилась в небольшом домике, который был целее, чем все остальное.
Порядка в нем не было, но это и неважно. Оствинд последовал за ней. Хуже все равно бы не стало. Зато тепло. Дана разожгла камин, чтобы согреться, а после с трудом впихнула в себя что-то из запасов, оставленных Итаном. Чай она не стала заваривать, глядя на полыхающий в камине огонь. За окном повисли сумерки. Согревшись, она добыла еду и воду для Оствинда. Колонка работала, а кто-то из бывших жителей оставил здесь запасы зерна.
Когда она вернулась, начался снег и пушистые снежинки слой за слоем стали скрывать их пребывание в этих остатках города. Дана не стала доставать мешок для сна. Плевать. На все плевать. Она лишь плюхнулась рядом с конем, который прилег на пол там, где должен был быть диван, и прижалась к теплому животному. Уткнувшись носом в его массивную шею, она надеялась, что, когда откроет глаза, это окажется просто ночным кошмаром; проснется в неловких объятиях Саймона, и все будет нормально. Но желаемого не произошло. Ни на этот день, ни на следующий, ни еще через три.
Прошла почти неделя. Дни были как жевательная резинка: лишенные вкуса, они превращались в мерзкую кашу, от которой хотелось избавиться. Погода менялась: то снег, то мокрый дождь, от которых было сложно укрыться. Не всегда получалось найти нужное: в рюкзаке творился самый настоящий бардак. Дана старалась не оставлять следов в тех заброшенных постройках, где ночевала, но это было куда сложнее, чем казалось на первый взгляд.
Слабость стала ее спутницей на второй день. Голод стал проблемой на третий. Оствинд начал сдавать позиции на четвертый, поэтому Дане пришлось продолжать путь пешком. Едва передвигая копытами, он упрямо шел вперед. Еды катастрофически не хватало. Сердце сжималось от одного вида коня, который делал очередной шаг, хрипло дыша. За одно мгновение она потеряла сразу двоих. Итана и Саймона. Дана не могла потерять еще и Оствинда, потому старалась делать перерывы, чтобы конь мог прийти в относительную норму.
На всем пути ей то и дело попадались заторможенные зараженные, которые из-за расстояние не обращали на них никакого внимания. И группка сектантов, чья жизнь оборвалась от ручной гранаты, оставленной Итаном. Маленький сюрприз для ублюдков, которые на ее глазах создавали нового «стража». Истошные крики прекратились только после оглушительного взрыва. И после него нужно было двигаться дальше, даже если сил не осталось.
Все это время Дана провела в кромешном одиночестве. Как бы сильно она ни была привязана к Оствинду, но конь был… конем. Животным, а не человеком. Хотя, глядя в его огромные разумные глаза, Дана уже начинала в этом сомневаться. Она не была приспособлена к путешествиям в одиночестве. Ей нужен был кто-то рядом. И желательно, чтобы это были не зараженные, которые время от времени попадались на пути. Обойти получалось не всех.
У нее было достаточно времени, чтобы все обдумать. Раньше одна только мысль о Саймоне приводила ее в кратковременную ярость, но сейчас все немного утихло. Осталось только множество вопросов, на которые ей не ответят ни небо, ни деревья вокруг. Возвращаться к нему она не хотела. Он может делать все, что заблагорассудится. Если у него такая же повязка, как у нее, то жить ему осталось недолго. Секта могла сделать куда большее, чем девушка, бродящая по пустоши. Но в то же время она понимала, что Саймон был ей необходим. Как минимум для того, чтобы идти по карте. Она свернула не туда и теперь находилась посреди черт знает чего.
Дана в очередной раз доказала самой себе, что штурман из нее плохой. Спустя пару часов она заметила, что начала ходить кругами. В очередной раз проходя мимо знакомого места, Шепард остановилась и тяжело слезла с коня, сжимая в руке карту. Хотелось разорвать этот бесполезный кусок бумаги, который уже изрядно промок от снега. Нарисованные Итаном линии превратились в длинные пятна. В ее памяти сохранились некоторые очертания, но в них уже не было никакого смысла.
Сердито пнув валяющийся под ногой камень, Дана раздосадованно качнула головой. Надо двигаться дальше. Так или иначе. Возможно, если идти вперед, то Хлоя найдет ее сама. Тогда останется надеяться на милосердие подруги Итана. Но поняв, насколько это глупая и совсем нереалистичная надежда, Дана издала глухой стон, зажмурив глаза. Никакая Хлоя ее не найдет. И вообще, ей повезло, что она не нарвалась на воров или браконьеров. В их рационе была далеко не оленина, и Шепард совсем не хотела превращаться в рагу для кого бы то ни было.
Живот в очередной раз скрутило, и послышалось приглушенное урчание. Еды уже не хватало. Практически все, что положил ей Итан, было съедено. Осталось только что-то не совсем сытное, вроде сухофруктов, от которых уже тошнило. Все самое тяжелое было решено отдать Саймону. Это был тот момент, когда крестный оказался неправ.
От холода снова начали стучать зубы. Одежда вся промокла и теперь не так хорошо согревала. Из-за последнего снегопада, который застал ее в дороге, стало совсем непонятно, куда нужно двигаться. Вертя карту в руках, Шепард в очередной раз выругалась и свернула ее несколько раз, чтобы спрятать за пазухой. Пальцы замерзли и уже едва шевелились.
Она свернула к каким-то заброшенным домам, чтобы переждать ночь. Кажется, они уже здесь останавливались, но лучше тут, чем на виду у кучи потерянных или зараженных. Или зараженных потерянных, что лучше их не делает.
Дана с сожалением посмотрела на уже знакомую постройку и обессиленно зажмурила глаза. Надежда на то, что ей удалось продвинуться дальше, разбилась вдребезги. Шепард уже привычными движениями подготовила место и развела костер. Ветер сюда не долетал, но было слышно, как он воет за хлипкими стенами. Она вновь прижалась к Оствинду, который положил на нее свою большую голову. Последний, кто остался рядом с ней.
Единственный, ради кого стоило двигаться дальше.
Ради него и Форест-Сити.
Вот только что она могла сделать для них? Вся ее решимость оказалась пустым звуком и уже давно исчезла, оставив место только внутреннему упрямству. Дана ничего не могла им предложить. Не знала, как помочь себе, а остальным? Как спасти хотя бы друга, если не смогла спасти даже себя? Все разрушалось так быстро, что она даже не успевала подставить руки, чтобы собрать обломки. Неизвестность пугала. От долгого одиночества развилась паранойя. В стороне послышался негромкий треск, и Дана быстро выхватила нож, раскрывая лезвие.
Она сосредоточенно смотрела в полумрак, но ничего не происходило. Минута, две, три. Ничего. Звук повторился еще пару раз. Кажется, это было стоящее неподалеку дерево, что кренилось от холодного ветра. Дана не помнила таких зим уже очень давно. Шмыгнув носом, она выдохнула и уселась поудобнее. Убрав волосы с лица, скользнула взглядом по лезвию. На нем все еще оставались разводы засохшей крови.
«Все мы убийцы».
Снова этот проклятый комок в горле. Дана с силой сжала потрескавшиеся губы, глядя, как танцуют отблески огня в черном металле. В носу снова защипало, дрожь в ладонях усилилась. Дана провела ладонью по глазам, чтобы убрать лишнюю влагу, прерывисто вздыхая. Она помнила. Все помнила, как будто это произошло вчера.
– Ты делаешь большие успехи, Кнопка, – раздался позади знакомый голос, и Дана медленно повела вниз тренировочный автомат, расслабляя плечи. – Только опусти немного руки, а то улетишь вместе с отдачей.
В парке развлечений сегодня было людно. Стоял жаркий июльский день, маня на улицу. Дерек, ее старший брат, отошел за мороженым, пока она под присмотром инструктора пыталась стрелять из автомата. Рядом с аттракционом стоял мужчина, внимательно наблюдая за ее действиями, но Дана не обращала на него никакого внимания. Вот только она точно слышала знакомый голос. Не могла ошибиться!
Она медленно обернулась, оглядела толпу, пока не остановилась на том самом мужчине. Его борода и отросшие до плеч волосы с проседью были аккуратно уложены до первого дуновения ветра. Поверх светлой рубашки был надет коричневый пиджак, в тон штанам. Глаза скрывали солнцезащитные очки, а на губах играла ехидная улыбка. Ей понадобилась всего пара мгновений, чтобы узнать его.
– Итан! – Она подпрыгнула на месте от радости и неаккуратно бросила оружие на стойку, убежав к крестному.
Дана не ждала его. Итан говорил, что не сможет приехать в этот раз на ее день рождения из-за каких-то неотложных дел. Настолько неотложных, что они не терпят никаких отлагательств. Дана проплакала всю ночь после того, как узнала. А потом старалась делать вид, что все замечательно и ей хватит пары минут разговора в Скайпе и поздравлений из другого штата. Но Итан приехал, и это было самым лучшим подарком на праздник.
Дана врезалась в крестного, сразу же сковывая его в своих слишком крепких объятиях. От него привычно пахло щекочущим нос резким одеколоном и терпкостью выкуренных недавно сигар. Он любил их больше сигарет, хотя Дана искренне не понимала пристрастия к этой привычке.
Крепко сжав ее в объятиях, Итан немного покрутил племянницу вокруг своей оси, вызывая приступ смеха. На ее глазах выступили слезинки счастья, которые Дана сразу же постаралась спрятать. Знала: дядя не любит чрезмерные эмоции, только потому что сам может не выдержать. Это она узнала от матери и никак не хотела раскрывать их общий секрет.
– Ты мелкий обманщик! – смеясь произнесла Дана и ткнула его кулачком в плечо. Итан сделал вид, что ему больно, и отошел на пару шагов назад, вызывая у нее очередной приступ смеха. – Говорил, что не сможешь приехать!
– Изменились планы… – как бы между делом сказал он, рассекая руками прогретый солнцем летний воздух, а после улыбнулся. – Ты же не думала, что я пропущу твой день рождения?!
– Думала! – с наигранным возмущением взвизгнула она, отбрасывая пушистые волосы за спину, и скрестила руки на груди. Изумрудные глаза сощурились, и Дана хитро улыбнулась. – Тебе придется очень постараться, чтобы заслужить мое прощение… Боюсь, одного твоего приезда будет недостаточно…
– Вот же меркантильное поколение! – фыркнул Эллингтон, качая головой.
Хитрая ухмылка появилась на его лице. Он заговорщически сощурился, вытаскивая из внутреннего кармана пиджака продолговатую тонкую коробку, перевязанную кривым зеленым бантиком и не очень аккуратно наклеенной яркой бумагой, переливающейся на солнце. Итан никогда не умел делать красиво, но ее всегда трогало то, как он пытался упаковать подарки.
– Надеюсь, это загладит мою вину?
– Вот сейчас и проверим, – шутливо заявила Дана, отходя в сторону скамеек.
Она плюхнулась на скамью, чувствуя, как кожу обжигает разогретое дерево. Тонкие пальцы осторожно и умело распаковывали подарок. Щурясь от отраженного света, она склонила голову и подняла полный непонимания взгляд на Итана. Перед ней лежала плоская коробочка прямоугольной формы. Она могла бы подумать, что там находится что-то вроде браслета или какого-то другого украшения, но слишком хорошо знала Итана. Будто прочитав ее мысли, крестный ухмыльнулся, кивком указывая на подарок. Немного помедлив, Дана подняла легкую крышечку, замерев на месте.
Перед ней лежал черный предмет с поблескивающей голубой серединой. Дана помедлила, прежде чем взять его в руки. Увесистая вещь. И непонятно, как она работает. Она с долей скептицизма, за которым скрывался интерес, посмотрела на Итана, протягивая ему подарок. Тот лишь ухмыльнулся, ведя усами с проседью. Морщинки вокруг его глаз под полупрозрачными очками смеялись, говоря о том, что он улыбался куда чаще, чем хотел это показать… Или это только в ее присутствии?
Ловкое движение его руки, и перед ней появилось матовое черное лезвие… с белой бабочкой у основания. Дана восхищенно затаила дыхание, внимательно наблюдая за действиями дяди. Еще пара взмахов, и нож принял безопасную форму. Шепард улыбнулась, ерзая на месте. Вот бы попробовать так же…
– Мама тебя убьет… – восхищенно прошептала Дана и аккуратно взяла холодное оружие, имеющее такой привлекательный вид.
Она не была садистом или фетишистом. И уж точно не была коллекционером оружия. Просто однажды, увидев эту вещицу, Дана захотела себе такую же. Детская прихоть, которая не должна была стать реальностью.
– Не понимаю, о чем ты, – ухмыльнулся он, передавая подарок в хрупкие руки. – Всего лишь поход в парк. И комната бабочек. Ничего криминального, правильно?
– Я слышала, махаоны очень красивые, – хихикнула Дана, неумело раскрывая нож и опасаясь касаться острого лезвия.
– Вот и умничка, – гордо отозвался Итан, снова заключая ее в крепкие объятия. Мягкий поцелуй остался на ее макушке. – А теперь пойдем отмечать твой день рождения, пока мама не узнала, что я здесь…
Он всегда помогал ей расправить крылья, в то время как мама с папой все чаще выдергивали по перышку.
Дана зажмурилась, жестом скложив нож и положив его на пол рядом с собой. Теперь у Итана появились свои крылья. Вопреки религии и предрассудкам. Ей хотелось верить, что ему там хорошо и совсем не больно. Шумно вздохнув, Дана вытерла глаза еще раз, охлаждая веки пальцами. Желудок снова издал жалостливое урчание. Снова спазм. Нужно было поесть хоть что-нибудь.
Притянув к себе лежащий неподалеку рюкзак, она порылась в нем. Еда закончилась. Вода тоже. Хотя можно было добыть ее из снега. Дана выдохнула и наткнулась на что-то бумажное. Снова. Она старалась игнорировать присутствие этой вещи, но сейчас вспышка гнева снова ослепила ее. Нахмурившись, Шепард вытащила ее и без колебаний бросила к кромке огня.
Книга напоминала о нем. Дана не хотела думать о Саймоне. Но несмотря на все ее нежелание, в голове снова зазвучал его негромкий голос, рассказывающий легкую историю, возвращающий ее в то время, когда она была счастлива. Шепард стиснула зубы и опустила взгляд.
Это была совсем не книга, которую она представляла. Пламя ласково объяло темную обложку, намереваясь забрать с собой все тайны. От запаха жженой обложки Дана наморщилась. Она сорвалась с места и схватилась за нее, сразу же бросая в сторону. Прижав тлеющие уголки ботинком, Дана выдохнула с облегчением и с опаской ухватилась за небольшую книжицу, которая больше напоминала ежедневник. Стоило только открыть ее, как из нее выпало неровно сложенное в несколько раз письмо. Немного помедлив, она дрожащими руками открыла его. Там были кривым, почти детским почерком написаны строки.
Сердце болезненно сжалось, и Дана закрыла рот ладонью.
Ее словно ударили под дых, выбивая остатки кислорода. Она искренне не понимала, что происходит. Почему Итан такое написал? Что вообще имел в виду? Дана опустила взгляд на колени, только сейчас заметив несколько выпавших из письма полароидных снимков, о которых в веренице событий успела забыть, и маленький кислый леденец. Дрожащей рукой она подняла их к глазам, рассматривая счастливые лица, свой дом, по которому безмерно скучала и мечтала поскорее туда вернуться. Итан сохранил снимки и позаботился о том, чтобы она их получила назад. Похоже, он забрал их из книги, когда помогал собрать сумку.
Отложив находки в рюкзак, Дана взяла в руки ежедневник, стараясь дышать ровнее. Раскрыв книжечку, она закусила губу и, наклонившись вперед, повернула ее к свету. Подушечками пальцев провела по неровному тексту. Она знала этот почерк. Лучше, чем кто бы то ни было на этом свете. Губы слегка задрожали, но Дана заставила себя прочесть.
К горлу подступили слезы, пальцы задрожали, но Дана не могла оторваться. Чем дальше шли записи, тем хуже становился почерк Итана. Она почти видела, как менялось его сознание, как боль затмевала разум. Некоторые страницы были перечерканы, где-то даже виднелись протертые дыры на бумаге. Огонь успел сжечь части листочков, из-за чего не все получалось прочесть. Под конец все это походило на едва различимые каракули. Почти такие же, как в письме, адресованном ей. Последняя запись датировалась днем его смерти по новому летоисчислению.
Дана не знала, сколько прошло времени, прежде чем ей удалось оторваться. По щекам текли слезы, пока осознание произошедшего медленно проникало в мозг. Ей пришлось перечитать первую страничку не меньше десяти раз, чтобы поверить. Мир утратил привычные звуки потрескивающего костра и завывающего ветра.
«Я обещал, что не дам никому навредить тебе, пока мы вместе. И я сдержу слово».
Голос Саймона возник в голове как гром среди ясного неба. Он говорил, предупреждал, а она не хотела слушать, раз за разом прокручивая иллюзорную картинку происходящего. Они могли бы уже давно добраться до Хлои, а затем и до Солт-Лейк-Сити. Время утекало сквозь пальцы, стирая песчинками воспоминания. Дана уже не помнила ни одного события прошедших дней. Горечь подступила к горлу, голова кружилась еще сильнее. Весь мир словно смазался перед глазами, превращаясь в грязное пятно.
– Какая же я дура… – шепотом произнесла Дана сама себе, прижимая к груди подпаленный дневник, и уткнулась носом в спутанную гриву Оствинда. – Какая же дура…
Конь начал тревожно водить ушами, оглядываясь. Точно слышал, как кто-то приближался к ним, но Дана не обращала на это внимания. Звук разбитого стекла заставил ее вздрогнуть. Она не успела даже среагировать, теряясь в пространстве. Все произошло слишком быстро. Тень появилась в окне. Дана почувствовала слабый укол в ноге, но все равно попыталась подняться. Слезы ручьями катились по раскрасневшимся щекам. Разум, точно по чьей-то команде, начал погружаться во тьму. Тело обмякло, и она упала на пол, все еще слыша разговоры, будто из-под толщи воды.
– Забирайте все, что было при ней, – раздался картавый голос, прежде чем Дана потеряла сознание. – А коня на мясо…