Вибрация выстрела все еще щекотала ладони. Мир Саймона не остановился и даже ни на секунду не пошатнулся в тот миг, когда прозвучал выстрел ровно между ударами сердца. Он выдохнул и опустил взгляд на сидящую в его ногах Дану. У нее кровь отлила от лица в мгновения неполного осознания происходящего. Он сцепил зубы, перебрасывая ружье через плечо и осматриваясь по сторонам. Саймон был твердо убежден, что сделал все правильно вопреки ее желаниям и слепой вере, которая могла бы запросто вместо ее погубить. Этого бы он себе не смог простить никогда.

Крэйн выдохнул облачко полупрозрачного пара, наблюдая за Даной, которая пошла вперед, к телу крестного. Теперь было понятно, из-за чего его нутро так сильно сопротивлялось. Итан не был сектантом и вряд ли с таким дрянным характером смог бы прожить в Лост-Хэвене слишком долго. Его организм поразил вирус, давая обратный отсчет оставшейся жизни. Утром он вел себя еще страннее, чем обычно, а когда загрыз лошадь… Саймон хотел было побежать за Даной, но она успела спуститься раньше. Хотелось бы сделать все быстро и без ее присутствия, однако она оказалась в самое неподходящее время в самом неподходящем месте.

– Нам нужно идти, Дана, – сдержанно произнес он, коснувшись содрогающегося от рыданий плеча.

Саймон был уверен: она поймет, увидит, как было все на самом деле. Но полные слез глаза поднялись на него с неподдельной ненавистью. Кулаки размашисто били его по груди, вызывая вспышки боли и распаляя внутренний огонь. Он искренне не мог ее понять. Возможно, оттого, что Итан был ему чужим, а по-настоящему тяжелые потери уже давно похоронены на задворках памяти. Саймон старался никогда туда не заглядывать и больше не предавался воспоминаниям.

– Убийца! Ты убил его! Он спас тебя, а ты убил его! Я тебя ненавижу! Ненавижу! Я лучше добровольно сдамся Фраям, чем останусь с тобой! Не трогай меня! – кричала она, срывая голос.

– Что же, я сам тебя к нему отведу, – бросил Саймон холодно, глядя ей в глаза и с силой сжимая ладони.

Осмотревшись, он убедился, что никого рядом не было. Зараженные, кроме одного, уже давно лежали на улицах города и теперь точно никогда вновь не поднимутся на ноги. Фраи, по его подсчетам, должны быть еще далеко, и никто не должен был наведаться на эту окутанную трауром землю. Саймон чувствовал, что среди пылающего внутри гнева мерцали проблески сожаления, горечи и липкого страха. За нее, за себя. Но старался гнать от себя все это, переполняемый эмоциями, которые нужно было выплеснуть хоть куда-то. Куда угодно, но только не на нее.

Крепко сжимая оружие до побеления пальцев, Саймон развернулся и ушел, оставив ее один на один со своим самообманом. Ушел, так как было еще много дел перед отъездом. Сейчас Дана едва ли захочет его видеть. В ней слишком много всего. Ей нужен был злодей, и она его нашла в своих собственных глазах.

Он – убийца.

В чем-то Дана была права, потому что именно им Саймон и был. На его руках слишком много чужой крови: зараженной и не очень. Вот только в один-единственный раз, когда это было необходимо для спасения чужой жизни, он стал чудовищем.

Ее всхлипы и звук, больше похожий на вой раненого животного, не достигали его сердца, сгорая в огне бушующих эмоций. С силой стиснув зубы, Крэйн наблюдал за Даной, где-то в глубине души надеясь, что здравый смысл посетит ее голову. Но чуда не произошло. Она продолжала называть его убийцей. Это слово резало слух. Сжав посильнее пальцы на оружии, Саймон сдавленно выпустил скопившийся в легких воздух.

Нужно было собираться в дорогу. Здесь больше нет смысла оставаться. Он припоминал, что у Итана было припасено много бревен. Крэйн ушел к противоположной стене дома, где когда-то находился главный вход. Чуть в стороне от него была небольшая дверца, ведущая в подвал с сухими бревнами. Для импровизированного погребального кострища пришлось приложить немало усилий. Дань уважения человеку, который спас им жизни. По крайней мере, так Итан точно не будет интересен зараженным. Сейчас это все, что он мог для него сделать. Это было… правильно.

Сменив ружье на топор, Саймон крепко сжал рукоять. Удар, еще один и еще. Щепки разлетались в разные стороны, царапая покрытую бисером пота кожу. От злости удары становились сильнее, чем требовалось, и острое лезвие вонзалось в землю, на секунду застревая там. Это помогало очистить разум, избавиться от лишних эмоций. Натруженные мышцы ныли, злость выплескивалась на деревья, и теперь все казалось каким-то другим. Слова Итана всплывали в голове с каждым новым ударом топора по полену.

«Я хочу, чтобы ты сделал все, чтобы защитить ее. Мне нет дела до ваших отношений. По крайней мере, не в этой ситуации. Мне важно, что если наступит момент… Просто не опускай ружье».

Саймон еще какое-то время слышал ее всхлипы, и они разрывали сердце, но сейчас он ничем не мог помочь. Неаккуратно брошенные слова все еще висели в воздухе, обостряя чувства. Она не захотела его слышать и не захочет. По крайней мере, не сейчас. А он все яснее понимал, насколько сильно ранил ее и без того зверски разорванную душу. Вдруг наступила тишина. Саймон сделал несколько шагов к амбару, замечая, что Даны нет, а ее следы вели ко второму входу в дом. Что ж, тем лучше. Успеет немного успокоиться прежде, чем отправиться в дорогу. Покрепче ухватив рукоять топора, Саймон вернулся к работе.

Ему было жаль, что это оказался Итан. Если бы на его месте был кто-то другой, Крэйн бы не колебался. Чужие жизни теперь его мало волновали. Он всегда спускал курок, когда была хоть малейшая угроза жизни. Либо ты, либо тебя. Мир погрузился в этот чертов закон джунглей. Но Дана… Она всегда верила во что-то хорошее. Притащила его в свой лагерь, оказала помощь. Всегда говорила о том, что человечность – то единственное, что у них осталось. И вопреки всему, что пытался показать Итан, он, должно быть, думал точно так же. Может, поэтому Крэйн хотел сделать напоследок для него хоть что-то.

Он не знал, сколько прошло времени, но чувствовал, что эмоции окончательно отпустили, очищая разум. Запрокинув голову, он подставил лицо потокам холодного ветра. Саймон уже собрал из груды дров подложку и использовал для растопки книгу, которую они читали еще этой ночью. Ничего другого под рукой не нашлось.

Ему потребовалось немного времени, чтобы водрузить худощавое тело Итана и облить его остатками бензина, который так же нашелся в сарае. Он практически выдохся, но, кажется, все еще мог гореть. Отбросив канистру в сторону, Саймон зажег спичку и кинул ее в импровизированный костер. Пламя стремительно заскользило по бензину, охватывая новые территории. Едкий запах горящей плоти и потрескивание дров говорили только о том, что все получилось. Сделав несколько шагов назад, Саймон смотрел на разгорающееся пламя, чьи языки будто хотели его задеть. Если бы он верил во все потустороннее, то мог бы сказать, что Итан пытался отомстить за причиненную боль.

Почему-то вспомнилась молитва, и Крэйн начал ее шептать. Итан не походил на глубоко верующего человека, да и Саймон не был прилежным прихожанином в католической церкви. Но Ричард был в чем-то прав. Порой вера – это все, к чему можно обратиться. От этого становилось тошно. Впрочем, вряд ли эти молитвы кто-либо услышит, кроме формирующихся угольков. Всевышний уже бросил своих созданий около пяти лет назад, когда все это началось. А может, еще раньше. Когда миллионы людей стали сходить с ума, умирать, а после ходить по улицам городов, превращая их в огромные муравейники, в которых ждала только смерть.

Саймон слушал, как трещат поленья, а огромный столб черного дыма, точно траурная вуаль, накрывал городок. Глаза немного слезились от едкого запаха, но его мало это волновало. Он прислушался, сообразив, что всхлипы прекратились, и толком не заметил, когда это произошло.

Должно быть, Дана нашла в себе силы увидеть реальность. Жестокую и уродливую, в которой у нее не осталось больше никого… Кроме него одного. Это осознание обухом ударило его по голове, вызывая острую боль. Она теперь осталась совсем одна, вдали от дома. Нужно было вернуться к ней как можно скорее и отправиться дальше. Даже если Дана начнет сопротивляться. Сейчас ей едва ли удастся себя защитить.

Саймон постоял немного и собрался вернуться в дом. Хотелось курить, но сигарет не оказалось под рукой, как и времени, чтобы проводить долгие поминки. Потому оставалось только собрать остатки вещей и поехать дальше, несмотря на то, что у них остался только один конь. Лучше, чем ничего.

Саймон развернулся в сторону дома и почувствовал острую боль в плече. Шипение сорвалось с губ, и он опустил взгляд. Из его плеча торчала самодельная стрела, и кровь тонкой струйкой вытекала из раны. На древке он заметил характерный для потерянных знак. Снова этот чертов зеленый цвет. Мысли вихрем закружились в голове. Черт, их нашли, и, видимо, желание Даны скоро исполнится.

– Дана! Беги! – закричал Саймон, надеясь, что она успеет выбраться из западни.

Его голос эхом пронесся по округе, угасая в потрескивании бревен в кострище. Адреналин проник в кровь, заставляя сердце биться чаще. Мысли вновь вихрем пепла закружились в голове. Где она могла быть? Успела ли выбраться? Как они могли так быстро найти их?! Вот только на последний вопрос Саймон, кажется, уже знал ответ. Его теория о том, что Фрай просто играл с ними, подтвердилась.

Крэйн не успел сделать и шага, как в ногу впилась другая стрела, заставив упасть на колени. Обжигающая боль пронзила плоть. Сцепив зубы, он прижал к себе ружье, вслушиваясь в звук приближающихся шагов. Рядом оказался человек, который повернул Саймона лицом к себе и тут же получил выстрел. Потерянный упал замертво, а Крэйн с болью в ноге попытался пойти дальше, слыша приближение новых шагов. Кровь струилась из свежих ран, острые наконечники при каждом движении разрезали плоть. В ружье больше не было патронов.

Саймон шел вперед в слепой надежде на то, что Дана смогла выбраться. Перед глазами немного потемнело от боли. Мир пошатнулся. Он заметил, что у дома стояли такие же фигуры в рваной одежде. В их руках были луки, но они не стреляли. Торопливые шаги позади становились все громче и четче. Саймон повернулся.

Удар по голове погрузил его во тьму, не дав даже рассмотреть лицо противника.

* * *

Голоса… Вокруг звучали голоса, но для Саймона они были словно белый шум: непонятный и беспощадный, усиливающий головную боль. Она стала такой до тошноты яркой, что хотелось еще раз приложиться головой обо что-нибудь, лишь бы это прекратилось. Крэйн наморщился, не в силах пошевелиться. Тело отказывалось его слушаться, награждая очередной порцией боли. Плечо и ногу обжигало огнем при каждой попытке напрячь мышцы. Звуки становились громче, но не яснее, еще сильнее выбивая из колеи и вызывая тошноту.

Саймон с трудом поднял веки. Все было расплывчато. Разум снова обрел контроль над телом. Нужно пошевелиться, но ему что-то мешало… Веревки. Определенно, это были они. Жесткое волокно крепко оплетало запястья и щиколотки, обвивалось вокруг плеч и талии. В спину сквозь рубашку впивалось плохо обработанное дерево корявого стула. Проклятье.

Саймон медленно поднял голову, щурясь от яркого света. Она все еще была тяжелой, словно ее заполнили цементом. Шумно выдохнув, он попытался сосредоточиться на источнике света где-то наверху. Его держали не на улице: вместо свежего воздуха – затхлый, наполненный гниением. От него вязало во рту, от чего каждый вдох был пыткой. Над Саймоном вместо солнца висела лампочка, которая на самом деле кружилась, и от этого еще сильнее начинало мутить.

– О, ты очнулся…

Елейный мужской голос раздался совсем рядом. Слова были четкими, но от этого не более приятными. Он предпочел бы оставить этот белый шум, чем подобные фразы. Голос знакомый, но Саймон не мог сосредоточиться на нем. Плывущая комната мешала думать. Эта карусель перед глазами вызывала только спазмы желудка. Поморщился, все еще пытаясь ослабить веревку на запястьях, но смог едва пошевелить пальцами.

Эхо шагов в пустынной комнате было сродни гвоздям, которые вбивали в череп. Саймон откинул голову, морщась от резких звуков. Как будто кто-то до сих пор носил каблуки. Другой, чей шаг звучал намного тише, приблизился к нему. Секунда тишины, две, три. Холодная вода внезапно обрушилась на него. Она затекала в нос и рот. Громкий, раздирающий горло кашель наполнил душное помещение. Это привело его в чувство, и все встало на свои места.

Саймон опустил голову, и пол прекратил вращаться. Долгожданная передышка. Глубокий вдох, и очередная порция ледяной воды обрушилась на него. Она уже насквозь пропитала одежду, которая теперь отвратительно липла к коже. Поведя плечами, Саймон стиснул зубы, сдерживая ноющую боль. Осталось надеяться, что никто не додумался ему в открытые раны налить зараженной крови, иначе сопротивление было бесполезно. Вот только…

Саймон с трудом посмотрел перед собой, сосредоточившись на лице того, кто это делал. Мир все еще представлял собой размазанное нечто, как фотография, сделанная неумелым фотографом. Сощурив глаза, он вгляделся в стоящую совсем рядом с ним фигуру. С каждым вздохом она становилась все четче и четче. Перед ним предстали знакомые резкие черты лица, карие, почти черные глаза, темные волосы до плеч, завязанные в маленький хвостик на затылке. Печаль этого взгляда он мог бы узнать из тысячи. Осознание выбило из легких воздух.

Перед ним стоял Аарон Арчибальд.

Они что… в Форест-Сити?

Но тогда зачем его связали?

– Ну что, наконец-то проснулся наш герой? – Здесь был еще один мужчина, от голоса которого по коже побежали мурашки.

Дэвид Фрай.

Слова раздались позади, практически над самым ухом. Саймон резко дернулся, стараясь выбраться из пут, но раны то и дело вспыхивали болью. Он не опускал глаз, но чувствовал, как из открывшейся раны снова потекла кровь. Еще раз дернулся, но результат был тем же. Эти тщетные попытки лишь растрачивали силы.

– Саймон, Саймон. Я же предупреждал, что когда мы встретимся в следующий раз, то я убью тебя, – напомнил Дэвид, натягивая на губы снисходительную улыбку. Крэйн ее не видел, но мог поклясться, что это она. – Надеялся, что ты уяснишь урок, но нет… Вот я снова вижу твою рожу.

– Когда… – прохрипел Крэйн и посмотрел на Дэвида, который вышел из тени. – И чего же ты ждешь? Привязал тут меня, мог бы убить сразу, и дело с концом.

Дэвид выглядел внушительнее, чем три года назад, видимо, не терял времени зря. Широкие плечи обтягивала куртка, кажется, на полтора размера меньше, чем должна была быть. На лице добавилось шрамов. Бледная полоска проходила по скуле вниз к губе. Он снова стянул длинные русые волосы в этот идиотский хвостик. Под густыми усами заиграла привычная мерзкая ухмылка.

– Я думал о том, чтобы покончить с тобой, но дело обрело другой оборот. – Дэвид начал крутить кончик усов, не сводя с пленника полного одержимости взгляда. – Ты забрал то, что принадлежит мне, и я хочу это вернуть.

В его голосе сквозила скрытая угроза. Слыша эти слова, Саймон подумал про Дану. Они не нашли ее… Когда она успела сбежать? Он мог поклясться, что Шепард находилась неподалеку… Но теперь все это не имело никакого значения. Значит, у нее еще был шанс выбраться из этой западни. Если Фрай хочет отомстить ему – пускай. Саймон видел, что этот ублюдок делал со своими «игрушками», наблюдал всю эту кровавую картину десятки раз. Он старался себя подготовить, вот только сердце быстро-быстро билось в груди, а пульсация отдавалась в каждом маленьком синяке на изувеченном теле.

– Не понимаю, о чем речь, – как можно более беззаботно бросил Саймон, откидываясь на спинку стула.

– Ты только дурака не включай, Крэйн. Я задам лишь один вопрос. Где наша малышка Шепард? – От громкого, басистого голоса Фрай быстро перешел к шепоту, приближаясь к его лицу. Саймон презрительно хмыкнул, пожимая плечами. – Я знаю, что ты увез ее, поэтому не нужно лгать. Ты ведь знаешь, я могу вколоть тебе дозу либерти, и ты сам все расскажешь, но из уважения к тебе я даю шанс.

Елейный голос Дэвида действовал на нервы. Саймон обвел взглядом помещение, скалясь от сковывающей мышцы боли. Его псам просто нужно новое развлечение. Губы растянулись в кровавой ухмылке.

– Мне нечего тебе сказать, Фрай, – прохрипел Саймон, чувствуя остатки металлического привкуса на кончике языка. – Давай кончать эту комедию. На «Оскар» не тянет.

– Что же, ты не оставляешь мне выбора…

Дэвид легко пожал плечами. Эта напускная беззаботность никогда не сулила ничего хорошего. Саймон напрягся, наблюдая за тем, как Дэвид подошел к Аарону. Тот старательно прятал глаза, стараясь не встречаться взглядом с Крэйном. Фрая это явно забавляло еще больше. Он наслаждался всеобщей беспомощностью вокруг себя. Саймон посмотрел на руки Аарона. Тот держал деревянный поднос. На нем – все, что нужно для внутривенных инъекций. Шприц уже был заправлен либерти.

Один укол, и обратной дороги уже не будет.

Фрай жестом подозвал к себе пару мужчин, которые все это время беззвучно стояли у него за спиной. Они были хилыми на вид. Огромные мешки под глазами выдавали их бессонные ночи и совсем нездоровый образ жизни. Саймон дернул рукой, когда те слишком крепко вцепились в его плечи. Рана заныла, шипение вырвалось между стиснутых до боли зубов. Дэвид ловко взял шприц и поднял его, наблюдая, как холодный свет лампы переливался в жидкости.

Довольно улыбнувшись, он подошел к пленнику, пока Аарон закатывал рукав, оголяя предплечье. Саймон задергался, но тут же получил удар по лицу от мужчины, который крепко держал его правое плечо. Дэвид завязал жгут и провел рукой по вздувшимся от напряжения венам. Зубами он снял крышку со шприца, которую выплюнул куда-то в сторону.

– Сиди спокойно… – проговорил Дэвид, и Саймон почти почувствовал, как холодная сталь иглы стала приближаться к руке. – Это великий дар. На самом деле давно пора было это сделать, но ты так старательно от нас бегал… Загляденье. Кстати, Маршалл передал тебе пламенный привет. Умеешь ты наживать себе врагов, Крэйн.

– А ты, похоже, умеешь только болтать, – прошипел Саймон, уже не стараясь дергаться, чтобы не ускорить ненароком инъекцию.

– Зато ты все делаешь слишком быстро.

Сзади послышался грохот открывающейся двери, нарушая тишину. Все замерли, глядя куда-то за спину Крэйна. Он тоже не торопился прерывать воцарившееся молчание. Его взгляд скользнул вниз. Игла уже чуть касалась кожи. Кто бы там ни был, он или она только что спасли его от помешательства. Саймон с трудом сдержал вздох облегчения, исподлобья наблюдая за Дэвидом.

Стук каблуков эхом разносился по помещению. Похоже, оно было больше, чем ему показалось на первый взгляд. Каждый шаг причинял невыносимую головную боль, словно ходили не по полу, а по его голове. Фрай прищурился в немой угрозе, которая, похоже, не пугала гостя. Дэвид сглотнул собравшийся во рту сгусток и озлобленно посмотрел на того, кто помешал его плану. Это оказалась женщина. Она выглядела слишком ухоженно для времени, в котором все они существуют. Черные волосы собраны в аккуратную прическу, одежда выглаженная. Полная женщина с серьезным видом посмотрела на Дэвида и что-то зашептала ему на ухо.

На лице Фрая появилась улыбка, и он похлопал Саймона по щеке.

– Тебе повезло, Крэйн. Отложим нашу милую беседу до лучших времен, да? Залижи пока раны. Вдруг сгодишься на что-нибудь еще, правда, Аарон? – Дэвид бросил взгляд на Арчибальда, но тот не проронил ни слова.

Бросив шприц на поднос, Фрай улыбнулся и взмахнул рукой, безмолвно отдавая приказ Аарону. Саймон не смотрел на него, потому что знал, что ничего не сможет сделать, а смотреть в эти щенячьи глаза не было сил. Аарон медленно кивнул. Двое потерянных отступили, на мгновение облегчая состояние Крэйна. По крайней мере, рану на плече уже так сильно не жгло. Он все-таки взглянул на Арчибальда, который только поджал губы.

А после очередная вспышка боли, и весь мир погрузился во тьму.