Громкий, вводящий в ступор голос раздался прямо над ее головой. Дана глупо уставилась на стоящего рядом с ними мужчину, который продолжал говорить в не самой ласковой манере. На самом деле, будь другая ситуация, то она могла бы с легкостью ответить тем же, но сейчас только пялилась на него, стараясь понять: это последствия сильного стресса или перед ней стоит действительно тот, кого все в Форест-Сити уже похоронили…

Пожав плечами, она молча последовала за мужчинами. Ее взгляд был прикован к затылку их спасителя. Дана боролась с тем, чтобы просто не сорвать с него этот треклятый капюшон, чтобы взглянуть в его лицо. Дыхание восстановилось, но голова по-прежнему немного кружилась, а во рту остался мерзкий привкус. Нервно перебирая пальцами край куртки, она пригнулась, входя в дом. Растяжки не только на уровне ног. Еще один кусочек пазла, который собирал в ее голове идеальную картинку. И почему раньше она об этом не подумала?

Итан учил ее этому. Чтобы точно знать, что никто не пройдет, нужны растяжки на разных уровнях. Они должны быть максимально незаметными глазу. Когда-то Дана спросила его, для чего такие заморочки, если зараженные не заметят даже канат перед своими глазами. Он ответил просто: «Это не для них». Больше она не задавала вопросов, в очередной раз замечая одну не слишком позитивную закономерность. Даже сейчас, живя в этом несчастном аду, люди продолжали бороться друг с другом, когда опасность перестала быть непредсказуемой. Тихо выдохнув, она осмотрелась по сторонам, начиная жевать нижнюю губу.

Взрывчатка. Взгляд метнулся к оружию на столах и знакомому для нее набору ингредиентов. Поверхностные знания – это то, что может спасти жизнь. Если Клэр учила, как спасать жизнь, то Итан учил, как ее отнимать. В горле уже давно пересохло.

Услышав слово «девчонка», Дана словно по команде перевела взгляд на мужчину, замерев на месте. Он что-то говорил про осмотр, воров и копов… Да, она принадлежала не к самым добропорядочным гражданам развалившихся Штатов, и не сказать, что сильно гордилась этим. Все это стало тусклым воспоминанием, которое в новом мире для многих не значило ничего. Дана с трудом проглотила комок, отпуская руку Саймона, но не сдвинулась с места. Она наблюдала за тем, как спаситель стянул с головы капюшон.

Его волосы уже отрасли до плеч и были изрядно посеребрены сединой. Густая борода закрывала пол-лица и прятала шрам на подбородке. Его край выходил на скулу бледным рубцом. Пронзительные голубые глаза, словно рентген, могли просветить насквозь. Черты лица смягчились, и усы приподнялись в неяркой улыбке. Это действительно был он – крестный.

Хотелось столько сказать, только слова совсем не лезли, застряв комом в горле. Сердце стало биться как в замедленной съемке. Напряженный взгляд следил за Итаном, пока Крэйн устраивался на каком-то стуле – что-то скрипнуло в отдалении от нее. Дана бы сама с радостью куда-нибудь упала, если бы только тело слушалось. Губы дрогнули. Она скучала, ждала его… Наверное, слишком много мужчин заставляли ее делать это.

Дана медленно сжала ладони в кулаки, с трудом втягивая воздух, готовясь выдать Итану очень длинную тираду по поводу его эгоистичного поступка. Но чем дольше она на него смотрела, тем слабее становился вспыхнувший внутри нее гнев. Сведя брови к переносице, Дана стиснула зубы, стараясь подавить так не вовремя стремившуюся возникнуть улыбку. Его появление стало хоть чем-то хорошим в этой поездке, оттого она не могла долго злиться, однако…

– Я тебя убью, – тихим, тяжелым голосом произнесла Шепард, не моргая уставившись на крестного.

– Не убьешь, – ответил тот, даже не пытаясь скрыть веселья.

– Застрелю, – продолжила шипеть Дана, делая пару медленных шагов вперед, как будто хищник, готовый вцепиться в жертву.

Правда, Итан все равно видел в ней маленького несмышленого котенка, которому только предстояло стать опасным зверем. Она поняла это по искрящемуся взгляду, под которыми уже давно пролегли тени.

– Не застрелишь.

– И выпотрошу, как зайца, – тяжело дыша, добавила Дана, сверкая зелеными глазами в полумраке комнаты. – Так вот на что ты нас всех променял. На этот чертов город, когда Форест-Сити нуждался в тебе. А ты сбежал, как последний трус, и ради чего?!

– Конечно ты злишься. Но не говори то, о чем можешь в будущем пожалеть. – Голос Итана был спокойным и непринужденным, искорки азарта замерцали с новой силой. – Спокойно.

– И не смей меня успокаивать! Сбежал, расставил ловушки, из-за которых мы чуть не превратились в корм для мертвецов, делаешь все это оружие, забившись в уголок! И после всего этого ты думаешь, что я тебя прощу?!

Голос ее стал немного выше, Итан слегка пошатнулся, нахмурившись. Дана ткнула пальцем в его грудь, наклоняясь вперед и сощурив глаза. Должно быть, это выглядело забавно, учитывая, что Итан был выше ее на голову. Сердце торопливо билось в груди, тяжелое дыхание наполнило шелестом помещение. Повисла недолгая тишина, после которой Шепард внезапно улыбнулась.

– И ты угадал… – Она выпрямилась, натягивая на губы ухмылку, и отвела от лица прилипшие прядки. – Почти раскаялся, да?

– Только не говори, что этот спектакль был только для того, чтобы выбить из меня извинения, – сипло хмыкнул Итан, и только сейчас Дана заметила, как он был напряжен.

– Нет. Я просто сказала все, что о тебе думаю, – приглушенно отозвалась Шепард, делая еще пару шагов навстречу, и заключила его в свои объятия.

– Скучал по тебе, Кнопка, – негромко сказал Итан, потрепав ее по плечу.

– Я тоже скучала по тебе, – пробормотала Дана, вдыхая запах пороха и крови, пропитавший одежду крестного.

Тепло волнами разносилось по телу, согревая до кончиков пальцев. Все это казалось невероятным чудом. Она не хоронила дядю-крестного, но и не старалась искать. Дана прекрасно знала, что он снова начнет свою длинную тираду о том, почему ей не следовало соваться в его владения и уходить так далеко от лагеря. Откровенно говоря, она не смогла бы дойти сюда одна. А еще пару месяцев назад к ним заглядывал проездом один контрабандист, который передал ей весточку от дяди. Короткую записку и канцелярскую кнопку.

От переполняющих эмоций Дана совсем забыла о том, что они не одни. Немного успокоившись, она разомкнула объятия и провела ладонями по щекам, чувствуя скатывающуюся сажу. Поймав на себе полный непонимания взгляд Саймона, она только прерывисто усмехнулась, и сделала шаг в сторону.

– Саймон, познакомься. Этот престарелый кретин – мой крестный и по совместительству дядя. Итан Эллингтон. Итан, это…

– Саймон Крэйн, – представился тот и, пристально наблюдая за ними, протянул руку для приветствия.

– Это часом не тот самый коп, который…

– Нет!

– Так и понял, – язвительно усмехнулся Итан, приближаясь к Крэйну, презрительно сжав тонкие губы.

– Я бы не стал… – начал Саймон и почувствовал, как его руку сжимает крепкая мужская ладонь.

– Не стал… ну-ну, – проговорил Итан, сжав крепче руку Саймона. – Надеюсь, ты ничего не делал с моей девочкой, приятель, иначе придется иметь дело со мной. И поверь, тебе это совсем не понравится. Плевать мне на то, кем ты был в прошлой жизни, твоя «неприкосновенность» теперь не спасет.

Несмотря на внешний вид, Итан был мужчиной сильным и жилистым. Дана слегка нахмурилась, уже представляя, как под рукой дяди начинают неметь кончики пальцев Крэйна. Холодный взгляд говорил о том, что Саймон – нежеланный гость в этом доме. Дана испустила тихий вздох, не имея представления о том, сколько же Саймону пришлось пережить, чтобы так спокойно относиться к чужой ненависти. Итан отпустил руку и отошел на несколько шагов назад.

Ее взгляд зацепился за рукав темного пальто, в которое был облачен дядя. Лишь сейчас Дана заметила, что он был пуст. Сведя брови к переносице, она тихо подобралась к крестному и ухватилась за ткань. Та сжалась в ее пальцах, как простая тряпка. Внутри ничего не было. Глаза округлились от удивления, а руки поползли вверх в поисках конечности, добираясь до плеча.

– Постой… А что с твоей рукой?.. – Выпустив рукав, она прижала ладони к груди, ошеломленно смотря на него. – Ты где успел ее потерять?.. Заигрался со своими хлопушками?

– Давай в другой раз, Кнопка, ты едва стоишь на ногах. Успеешь еще все проверить.

– Но, Итан! У тебя нет руки!

– Ты всегда была на редкость наблюдательной. Но мы перенесем этот разговор на завтра, – безапелляционно произнес Итан, устало отмахиваясь от ее вопроса, как от надоедливой мухи. – А ты мог бы уступить ей место!

Итан недовольно метнул в сторону Саймона презрительный взгляд и покачал головой. Она чувствовала себя так, словно привела на знакомство с родителями своего парня, который никогда не сможет им понравиться. Ей стало неуютно от одной только мысли о том, что придется терпеть эти склоки между ними. В основном из-за Итана. Она уже давно привыкла к этому ворчуну, но, вспоминая, как сторонился доброжелательных людей Крэйн, Шепард меньше всего хотела, чтобы у него сдали нервы. Он никогда не был слишком терпимым, а сейчас… Апокалипсис всех меняет и, как показывает практика, чаще в плохую сторону. Дана, слегка нахмурив брови, посмотрела на Саймона, одними губами говоря: «Прости», и взмахом руки показала, что все еще способна стоять на своих двоих. Хотя, признаться, она бы с радостью приняла горячий душ и завалилась спать. Эти дни были бесконечно долгими.

– Ладно, что это я… – Итан хмыкнул, и Дана устало улыбнулась. – Прежде чем вы расскажете мне о том, каким ветром вас сюда занесло, вам нужно себя в порядок привести. Там, на втором этаже, есть ванная и две спальни… Там же найдете себе чистую одежду, а то воняет от вас хуже, чем от зомбарей. А я поставлю чайник.

– Ты как всегда очень деликатный, – ухмыльнулась Дана, ничуть не обидевшись на его высказывание, потому что он был абсолютно прав, а она только это заметила.

Итан улыбнулся Дане и направился на небольшую кухню… но потом развернулся и добавил:

– Горячей воды немного, так что сильно не расходуйте.

– Сделаем все возможное.

Шепард улыбнулась ему в ответ, провожая крестного взглядом. Как только тот скрылся в дверях, она опустила плечи, потирая пальцами затекшую шею. Мышцы ныли от перенапряжения, усталость давила на плечи. Дана некоторое время переминалась с ноги на ногу, а после поплелась на второй этаж, шоркая по деревянному полу. Сзади послышались такие же тяжелые шаги Саймона, который предпочел не вступать в лишние разговоры с хозяином дома. Тем лучше. Итан был прав. Нужно было смыть все это с себя, а после немного отдохнуть, чтобы продолжить путешествие. Три дня. Прошло всего три дня, и она никак не могла все это осознать.

Весь второй этаж казался захламленным и необитаемым. Пыль витала в воздухе, через мелкие щели проникал уличный воздух, наполняя прохладой. Из деревянных стен торчали гвозди разной толщины, но в определенной последовательности. Кажется, прошлые хозяева дома любили фотографироваться, но сейчас их имена и лица стали просто нерассказанной историей. Когда-нибудь и ее имя растворится в потоке времени и перестанет иметь значение. Под их тяжелыми шагами скрипели половицы. Теперь она еще больше ненавидела этот звук из-за ассоциации с зараженными.

Перед ними появились две одинаковые двери, находящиеся друг напротив друга. Пожав плечами, она толкнула правую, заходя в комнату. Дана скривила губы, глядя по сторонам. Пыли здесь было не намного меньше, чем в коридоре. Помахав ладонью перед лицом, она скрестила руки на груди. Помещение было под стать городку. Когда-то здесь было даже уютно: большая двухместная кровать из массивного дерева, два комода по бокам, на которых стояли декоративные подсвечники, полочки, большой платяной шкаф. У изголовья висела картина с лесным пейзажем. Мутные окна с трудом пропускали уличный свет, делая пасмурную погоду еще более темной, чем она была на самом деле.

Дана бросила беглый взгляд через плечо, натыкаясь на спину Саймона, который тоже изучал свою комнату.

– Кто первый?

– Уступаю… Я пока немного осмотрюсь.

На мгновение мысль о том, чтобы сэкономить горячую воду, промелькнула в воспаленном сознании, но Дана сразу же от нее отмахнулась, стараясь держать себя в руках. Даже после всего того, что им удалось пережить. Она кивнула в ответ на слова Саймона, толком не зная, увидел ли он это. Шепард открыла двери шкафа, которые отозвались скрипом, словно им становилось больно от малейшего движения. Внутри лежали нетронутые стопки самой разной одежды, будто кто-то только что закончил их укладывать.

Дана схватила какую-то лежащую в стороне узорчатую салфетку и, обмотав ею руку, чтобы не испачкать одежду, принялась перебирать вещи. Футболка, кофта, какие-то штаны, белье… В какой-то момент она даже подумала прихватить с собой вещи на обратном пути, но одернула себя, прикусив щеку. Опустив веки, сделала глубокий вдох и медленный выдох. Здесь уже не было той удушающей городской тишины, хотя в ушах до сих пор стоял писк после взрывов и истошных воплей.

Дана прихватила с собой выбранную одежду и полотенце. К тому времени, как она вышла, коридор уже был пуст, как и комната напротив. Пройдя дальше, она наткнулась на еще две двери. Одна вела в чулан, а вторая – в ванную комнату, в которой также было много-много дерева. Сквозняк из щели в стене заставил поежиться. Не самое лучшее место, но это уже что-то. Было видно, что ванной не пользовались очень давно.

Она достала из ящика пару свечей и спички. От дрожи в руках не с первой попытки удалось подожечь их, наполняя крошечное помещение теплым желтым светом. Проверив дверь, Шепард скинула с себя грязную одежду, которая все еще оставалась пригодной для носки. По крайней мере, некоторые вещи. Нужно было только постирать, если силы на это останутся, и если получится добыть для этого необходимое. Повернув скрипящий кран, она несколько мгновений ждала, когда польется вода. Сантехника издала хрипящие звуки и выплюнула прозрачные капли.

Дана встала под шуршащие, едва теплые струи, от которых кожа стала «гусиной». Вода нехотя скользила по телу, смывая грязь. Она терла кожу, а под ногами уже появилась зловонная лужица. Только сейчас стало видно, насколько Шепард была бледной. Дана не смотрела в зеркало, покрытое паутинкой трещин, но прекрасно знала это. Подхватив кусочек мыла и какую-то мочалку, она начала усиленно стирать с себя остатки этого дня, толком не замечая, как обнажаются эмоции. В тишине одиночества, вдали от посторонних глаз.

Подставив лицо под струи, Дана даже не сразу заметила, как заплакала. Только когда среди холодной воды появились проблески теплой.

Усталость, страх, одиночество, сомнения вылились в слезы, заставляя ее содрогнуться. Все они когтистыми лапами вцепились в горло, мешая дышать. В голове появлялись новые и новые вопросы, от которых душа покрывалась свежими кровоточащими порезами. Что произошло в Форест-Сити? Целы ли все те, кого она считала своей семьей? А Лаки? Лагерь? Что Фраям от нее нужно? Как долго продлится это путешествие и закончится ли оно когда-нибудь? Что случилось с Итаном? Надолго ли они здесь? Как правильно сказать крестному, что теперь они одни остались из всей семьи?..

Закрыв рот ладонью, чтобы не издавать слишком громких звуков, Дана постепенно выпускала наружу комок всех эмоций, который давил на нее изнутри и медленно распутывался прозрачными ниточками слез. Она хотела кричать, но из груди вырывался лишь беззвучный вопль, от которого тело завязывалось в узел. На грудь с каждым вздохом словно кидали все новые и новые камни, которые под силой гравитации будто грозили проломить ребра. Ей не хотелось ни с кем делиться: ни с Саймоном, ни с Итаном, хотя она понимала, что эти мужчины желают ей только добра и не причинят боли, но… Шепард хотела выплакать все это в одиночку, чтобы продолжить быть сильной и дальше.

Она не знала, сколько времени так простояла, но пришла в себя, когда услышала негромкий стук в дверь. Кожа от воды стала холодной, хоть и привыкла к температуре. Дана вытерла слезы и, отозвавшись, что все в порядке, постаралась как можно быстрее избавиться от остатков грязи. Смыв с лица слезы, она выключила воду, выбираясь из душа. Протерев кожу от лишней влаги и замотав волосы в полотенце, Шепард наспех натянула на себя найденную одежду и поспешила освободить ванную для Саймона, который, кажется, ждал слишком долго. Понурив голову, она промчалась мимо него, стараясь не показывать лица.

Скрывшись в комнате, Дана прикрыла дверь и наконец почувствовала облегчение. Здесь было намного теплее, чем в ванной. Тело все еще била мелка дрожь, от которой не так уж и просто было избавиться. Проверив постель на наличие незваных гостей, Дана поправила большую мужскую толстовку, которую смогла отыскать в шкафу, и обтягивающие штаны, ранее принадлежавшие какой-то спортсменке.

Она еще порылась в вещах незнакомцев и вытащила оттуда пару теплых носков, которые были на несколько размеров больше. Плевать, зато тепло. Дана сняла с головы полотенце и принялась неторопливо сушить волосы, задумчиво смотря на кровавый закат за окном. Она все никак не могла позволить себе окончательно расслабиться. По коже пробежали мурашки, и Шепард уныло запрокинула голову, продолжая собирать влагу с волос. Она подумывала о том, чтобы спуститься к Итану, продолжить разговор, но тело совсем не слушалось, требуя отдыха, и все же…

В очередной раз поймала себя на мысли, что хотела домой. Не в место, а в ощущение. Туда, где звучали ворчливые голоса и едкие замечания, за которыми следовали короткие объятия; где, несмотря ни на что, можно было подойти и попросить о помощи, какая бы ссора ни произошла до этого; где сияли самые яркие и искренние улыбки; где ждали разговоры до утра и успокаивающая мелодия гитары, где просто ждали… А эта пыльная, скудно обставленная комнатка, в которой не было жизни, не могла дать и капли того, что требовалось Дане.

В своих мыслях она даже не заметила, как дверь тихонько открылась.