Холодный воздух обжигал легкие, а в глазах все еще стояли слезы. Прерывисто вздохнув, Дана обернулась через плечо. Форест-Сити уже не видно, как и не слышно никаких посторонних звуков. Тишина. Непривычная, какая-то уж слишком неестественная. Если бы не завывание ветра, не стук копыт по замерзшей земле и не шелест собственного дыхания, можно было бы подумать, что вокруг сплошной вакуум. Рассвет неторопливо окутывал все вокруг холодным светом.

Больше никто не пытался их догнать. Перед отъездом они даже не убрали тела с дороги, на сжигание не было времени. Похоже, в окрестностях появится на пару зараженных больше. Даже после смерти есть риск восстать из мертвых, превращаясь в марионетку распространяющейся заразы. Перед мысленным взором все еще стояли те яркие вспышки, грохот и голоса, в панике перебивающие друг друга. Глядя вперед, в неизвестность, Шепард гнала от себя эти мысли. Чем дальше они отъезжали от Форест-Сити, тем сильнее становилось чувство одиночества.

Они молчали, время тянулось как резина. Дана толком не знала, сколько прошло: полчаса или три, и выяснять не хотелось. Эмоции стихли, превратившись в назойливый фоновый гул. Единственное, в чем она была уверена наверняка, – нужно было двигаться дальше. Назад дороги нет. И Дана надеялась, что они смогли отвести беду от лагеря хотя бы на время. Она вдохнула полной грудью, замечая, как сильно пальцы сжимали поводья.

Ослабив хватку, Дана подогнала коня, равняясь с Саймоном, и положила ладони на луку седла. Умеренное покачивание уже давно стало привычным, и конные поездки не доставляли ей дискомфорта. Правда, всегда они занимали только часы, а не дни. Это было одним из многих неудобств, к которым предстояло привыкнуть. Дана слегка похлопала ладонью по массивной лошадиной шее. Оствинд капризно мотнул головой, распушив черную гриву. Это было так на него похоже. Единственное, что, пожалуй, совсем не изменилось.

Они шли медленно, прислушиваясь к каждому шороху. Дана провела немного подрагивающей ладонью по волосам, собранным в косу, и замерла на мгновение, широко распахнув глаза. Только сейчас она осознала, что чего-то не хватает. К счастью, этим чем-то была просто слетевшая по дороге шапка, а не оружие, лекарства или паек. Чертыхнувшись себе под нос, она немного ослабила шарф и накинула его на голову, спасаясь от ветра. Сейчас пока было не слишком холодно, но в будущем это может стать проблемой. Шмыгнув носом, Дана поудобнее уселась в седле, переводя взгляд на Саймона. За это время у нее накопилось слишком много вопросов, и хотя бы на часть из них она была намерена заполучить ответ. Ничего уже не изменить, ей нужно было знать, что может ждать в будущем. И насколько ее представления разнятся с пугающей реальностью происходящего.

– Что означает это твое «сезон охоты объявляется открытым»? – сиплым после долгого молчания голосом поинтересовалась она. – Мы теперь как Буга и Эллиот[6] начнем скитаться по лесам и собирать все проблемы на своем пути?

Саймон вздрогнул, словно совсем забыл о ней. Взгляд темных глаз, затянутых поволокой задумчивости, скользнул по Дане. Она уже начала гадать: а не пожалел ли он, что взял ее с собой, а не просто уехал, оставив позади ненужный ему лагерь? Как очередное воспоминание, которое со временем утратит краски. И все же она понимала, что не смогла бы его просто так отпустить.

– Что-то вроде, – невесело ухмыльнулся Саймон. – Дэвид теперь от нас просто так не отстанет. Потерянные будут за нами ходить по пятам, пока не принесут Фраю. Когда я с ним работал, это было его личным хобби. Любой, кто с первого раза не понял его предупреждения, будет убит и скормлен его шестеркам. А если так вышло, что ты выжил, – на тебя объявляется охота. У него есть несколько человек, которые до сих пор бродят где-то по Штатам. А может, и за их пределами.

– Значит, тебе тоже перепал этот зеленый сувенир?

– Дэвид не любит, когда цепные псы обретают волю.

Дана заметила, как Саймон помрачнел, а пальцы сжали седло до побеления костяшек, но лишь на несколько секунд. Цепной пес. Вот кем он себя считал? Выдрессированным животным под строгим надзором хозяина? Желудок скрутило. Она действительно слишком мало о нем знала.

– Только не говори, что вас называли церберами.

– Как нас только не называли. Но в основном гончими или ищейками. Обычно это люди, которых не накачивают наркотиками. Либерти притупляет не только страх и боль. Еще влияет на органы чувств, так что следопыты из потерянных никакие. Зато они могут задавить толпой так, что не останется ни шанса.

– С фантазией у ребят явно проблемы…

– Все фантазеры вымерли, – медленно произнес Саймон, пожимая плечами. – Когда на кону жизнь, розовые замки не стоят ничего.

Они снова погрузились в тяжелое молчание. Нужно было время, чтобы переварить полученную информацию. Ее казалось слишком много. Раньше Дана не сильно задумывалась над тем, как работает система Лост-Хэвена. Все они оказались слетевшими с катушек сектантами. Сдавшимися на произвол судьбы люди. Действительно, потерянные, а сейчас… Все выходило куда глобальнее, и… Дана вздохнула, перебирая пальцами жесткую гриву Оствинда.

– Куда мы едем? – решив сменить тему, поинтересовалась она и осмотрелась.

Саймон выглядел куда более расслабленным, чем некоторое время назад. Черты лица смягчились, плечи опустились. Дана успела отметить для себя, что сейчас он держался куда свободнее и легче, чем в лагере. Даже не повернулся в ее сторону, продолжая смотреть перед собой, словно в пустоту.

– Мы едем в Солт-Лейк-Сити.

– Солт-Лейк… – немного помедлив, повторила Дана после усиленных попыток вспомнить уроки географии, которые всегда ее мало интересовали. – Это же в другом штате?.. Других вариантов поближе не нашлось?

Она неплохо ориентировалась на знакомой местности, но в Солт-Лейк-Сити ей еще никогда не доводилось бывать. Ее путешествия по стране закончились, когда прекратились попытки убежать. Из Мичигана они перебрались в Южную Дакоту, и после этого Дана не слишком сильно горела желанием уезжать куда-то настолько далеко.

– Там есть одно поселение, хотя это скорее сборище контрабандистов. Им заправляют брат и сестра Лэрд. Не думаю, что ты слышала о них… – Саймон перевел на Дану взгляд. – Они мои должники и не очень любят Фраев. Для начала нам нужно покинуть как можно быстрее штат и желательно не выходить на шоссе, а то мы будем идеальной добычей.

– Поездка туда займет не одну неделю, – задумчиво произнесла Дана, начиная растирать между подушечками пальцев красную фенечку.

– Мы будем останавливаться по пути в поселениях. Главное – не соваться в большие города. Последний раз, когда я ездил за припасами в один из них, нас всех чуть не сожрали. – Он говорил так спокойно, и от этого по спине у Даны пробежали мурашки. – Если верить пометкам Аарона, мы на территории Фраев. Будь внимательна и не убирай далеко оружие.

Дана показала окей и подогнала коня вслед за Саймоном. Фамилия Лэрд показалась отдаленно знакомой, но она не смогла отыскать в памяти о ней хоть что-то. Возможно, об этой семье говорили Маршаллы, сидя за столом в кабинете, или эти персоны мелькали в ток-шоу по утрам. Если повезет, то она сможет с ними познакомиться. Рассчитывать на теплый прием не приходилось, однако одна их встреча казалась уже большой удачей. Какой бы она ни была. Дана бросила взгляд за спину, но увидела только незнакомую тропу, усеянную жухлой листвой вместо привычного пейзажа окрестностей лагеря.

Она сжимала и разжимала замерзшие пальцы, чувствуя, как саднит кожу. Дрожи больше не было. Дана кивнула в ответ на его план, который не казался гениальным, но иного не было. И она не могла предложить ничего лучше. Сомнения жужжали над самым ухом, превращаясь в белый шум на задворках сознания. Заправив выпавшую из косы прядку волос, Дана задала другой вопрос, который мучил ее еще с тех самых пор, как она оказалась на больничной койке:

– Саймон, как думаешь, почему я? Если все это подстроено специально, то… Он действительно думает, что, заполучив меня в свое рабство, ему что-то перепадет? Ты же хоть немного его знаешь, раз работал с ними. Чего нам ждать?

– Я не знаю, – ответил он, стараясь не смотреть в ее сторону. – Рано или поздно туда обязательно кто-нибудь да попал. Видимо, тебе повезло куда больше, чем остальным. Вряд ли это было подстроено именно для тебя, Дана, это случайность, не более. Если бы ты умерла в этой яме, то твое тело скормили бы псам Дэвида или потерянным. Если бы осталась в живых, то да, тебя бы ждало рабство. Обычно смотрят на параметры, кто и куда годится… а там уже тебя могли бы ждать работы в полях, или на кухне, или тебя бы отправили развлекать охотников, или самого Фрая, если бы он признал тебя красивой. Насколько я слышал, девушки, попавшие к нему, недолго живут.

Дана притихла, глядя перед собой и вслушиваясь в звук его голоса, надеясь, что этот монолог продлится как можно дольше, чтобы заполнить всю пустоту вокруг. Вот только подробности, которые он рассказывал, ее совсем не радовали. Она всегда знала, что семейство Фраев наглухо отбитое, но чтобы настолько…

Внутри все сжалось еще сильнее от напряжения, но Шепард предпочла этого не показывать, переваривая сказанные Саймоном слова. Его ледяное спокойствие внушало только тревогу, отчего Дана непроизвольно поежилась. Стать кормом для чьих-то собак, когда ты уже мертв, – не самая страшная участь. По крайней мере, в сравнении с описанным дальше. Или примерить на себя роль марионетки… Даже в спокойное время ей не нравился слишком навязчивый контроль, но когда у тебя нет выбора… Ей не хотелось даже думать об этом.

– А ты бы признал меня красивой? – вопрос слетел с губ быстрее, чем она могла бы задуматься о его уместности. Пару раз моргнув, Дана быстро взяла себя в руки и продолжила: – Куда, по-твоему, отправили бы меня?

– Не думаю, что сейчас тебе стоит об этом задумываться. – Саймон помолчал пару секунд и перевел на нее взгляд. – Что бы ни случилось, я не дам им тебя забрать.

– Обещаешь? – Дана подняла ладонь с поднятым мизинцем.

– Серьезно? Клятва на мизинцах? – Он усмехнулся, скептически глядя на протянутую руку.

– На крови сейчас клясться опасно. – Шепард пожала плечами, стараясь разрядить обстановку. – Не хотелось бы лишать этот мир твоей милой мордашки. Ну? Я об этом никому не скажу. Это останется между нами.

– Ладно, хорошо. Уговорила.

Саймон неожиданно потянул поводья, останавливаясь. Дана удивленно вскинула брови, чуть запоздало останавливая коня. Обведя взглядом пустующую округу, она вопросительно посмотрела на него, так и не опустив руки. Он не смог подавить смешок, аккуратно обхватывая ее мизинец своим. Выражение его лица стало серьезным, забирая все внимание.

– Бэнкси, обещаю тебе, что пока мы вместе, я буду защищать тебя. И ни при каких обстоятельствах не позволю кому бы то ни было забрать тебя у меня.

Саймон мягко тряхнул их сплетенные руки пару раз и быстрым движением отпустил мизинец, чтобы легко взять ее ладонь. Даже через ткань перчатки чувствовалось тепло его руки. Странное клокочущее ощущение зашевелилось где-то в груди, на щеках появился розовый румянец, который Дана надеялась списать на погоду. Она молча смотрела на Саймона некоторое время, пока Оствинд не дернулся вперед, начиная бить копытом землю.

– Годится, – сдавленно произнесла Дана, все еще чувствуя, как сердце трепыхается в груди.

Саймон немного резко отдернул руку и пришпорил лошадь. Та двинулась с места, набирая скорость. Оствинд дернулся вперед, привлекая внимание. Шепард с силой прикусила щеку, стараясь скрыть глуповатую улыбку, которая так стремилась украсить ее губы. Она повела плечами, хватаясь за поводья, и позволила коню идти следом. Цокот копыт стал громче, картинки окружающих их леса и гор смазались. Дана направляла Оствинда следом за Саймоном, проезжая участок за участком. Солнце снова заняло свое место на колючих темных облаках.

Некоторое время спустя они свернули с тропинки в лес, продолжая пробираться через заросли хвои и почти сбросивших листву деревья. Одежда местами стала влажной из-за скопившейся росы, укрывшей ветки и иголки. Все казалось каким-то до боли одинаковым, и Дана понятия не имела, в какую сторону они двигались. Тишина туманом окутывала лес и окружающие горы. Животных практически не было слышно. Тихий шорох или приглушенное щебетание птиц – это все, что их сопровождало. Даже ветер стих.

Дана внимательно прислушивалась, ожидая снова уловить нечленораздельное бормотание. Это их земли. И от этой мысли становилось не по себе. За очередным поворотом она наморщилась, ощутив странный запах. Какая-то нетипичная сладость разбавляла свежий воздух, вызывая тошноту. Прикрыв рот ладонью, она принялась осматривать все вокруг, пока взгляд не наткнулся на пугающую картину. Такого ей еще не доводилось видеть.

Тело человека, а это точно был не зараженный, стояло рядом с деревом. По-другому это было сложно назвать. На нем не было ни клочка одежды. Бледная кожа обтягивала кости, на ней осталось множество гематом и порезов. Кто-то поставил его на колени, связав колючей проволокой, протыкающей тонкую кожу. Руки были сложены в молитвенном жесте, на запястьях – та же металлическая лоза. Спина разодрана и превращена в кровавое месиво, окутанное насекомыми. Вывернутые наизнанку ребра торчали из спины острыми обломками. Тонкая полоска кожи скрывала кости позвоночника. Все это было залито засохшей темной кровью. Внутренности уже растащили мелкие хищники. А голову венчало подобие тернового венца. Только сейчас Дана заметила, что вокруг были расставлены уже растаявшие свечи и заметны явные следы борьбы. А запах, разносившийся по округе, был ничем иным, как либерти с примесью гниющей плоти.

Дана проглотила комок тошноты, не в силах оторваться от этого кровавого зрелища. Желудок в очередной раз скрутило. Она медленно отвела взгляд в сторону, стараясь прийти в себя. Забыть такое получится еще не скоро. Шепард старалась не дышать, чтобы лишний раз не впитывать воспоминания об этом кошмаре.

– Часто такое встречается? – пробормотала она, заметив на себе взгляд Саймона.

– На их землях постоянно. Они называют их Ангелами[7]. – Он скривил губы, даже не глядя в сторону изуродованного тела. – Сектанты таким образом казнят неугодных, а бывает, что кто-то по доброй воле отправляется в мир иной. Фраи убеждают, что так можно достичь просветления и вознестись. Некоторые потерянные добровольно идут на такую смерть. Естественно, отказавшись от либерти, чтобы прочувствовать всю боль. Эта казнь проводится наживую. Их обматывают проволокой, а после перебивают мышцы и кости, вскрывают спину и «расправляют» ребра, как будто это крылья[8]. Некоторые из них простые выжившие и контрабандисты, которые не хотели с ними сотрудничать.

– А ты…

– Нет, никогда. Я выполнял много отвратительной работы, но не такой. К ритуалам допускаются только «истинно верующие». Эти уроды даже сказку способны подать как правду, – проговорил с отвращением Саймон и кивнул в сторону. – Они еще будут встречаться нам на пути. Старайся не обращать внимания. Нам нельзя останавливаться.