Дана приходила к нему каждый день, утром и вечером, как по часам. С неизменной улыбкой на губах и несколькими таблетками в белом бумажном конверте. Ее вопрос о самочувствии стал аналогом пожеланиям доброго утра и сладких снов. Ее голос успокаивал. Она рассказывала всякие нелепые истории, негромко смеялась, боясь вызвать очередной приступ головной боли. А по вечерам оставалась сидеть на старом, поскрипывающем стуле рядом с его постелью. Забираясь на стул с ногами, она брала в руки первую попавшуюся книгу и тихо читала, пока Саймона не поглощал чуткий сон, в очередной раз опрокидывая в пучину тревог и страхов, которые сжимали горло цепкими лапами. Иногда Дана появлялась рядом, помогая проснуться мягкими прикосновениями и свежим запахом ели. Ее зеленые глаза смотрели на него с заботой и теплом, отчего все происходящее продолжало казаться фантазией, в которой ее было слишком много. Только головная боль при движении напоминала о том, что все это действительно реально.

Саймон пробыл в лазарете пару недель. Это казалось своего рода отдыхом, передышкой от всего происходящего. В тихой импровизированной палате он был один в непривычной тишине. Настолько непривычной, что по ночам чудились звуки из «дикой» среды: щелканье зубов, хлюпанье, шорохи, истошные вопли зараженных, где-то поодаль крики выживших, которые не смогли убежать, взрывы снарядов и выстрелы в толпу без разбора. Все это было для него обыденностью. Но за окнами царила какая-то другая жизнь, и день с ночью неумолимо сменяли друг друга. Это не давало покоя, никак не позволяло расслабиться, зудело на подкорке.

– Ты можешь быть свободен, – подала голос Клэр, стягивая постельное белье с соседней кровати, на которой до выписки лежал Саймон. – Но от приема лекарств тебя это не освобождает. Дана принесет их чуть позже, а пока поищи Рика. Он хотел с тобой о чем-то поговорить.

– Спасибо, Клэр, – тихо проговорил Саймон, разворачиваясь в сторону выхода.

Он знал, что именно хочет от него Маршалл. Остаться здесь, жить среди всех этих совершенно незнакомых ему людей, где каждый способен воткнуть нож ему в спину. Поймав на себе взгляд Клэр, Саймон кивнул в знак согласия и неспешно покинул лазарет. Вот только все, что ему хотелось сейчас, – это одиночество. Вдали от чужих глаз, где есть только шум деревьев и порывистый ветер.

Место, где обитали Дана и чета Маршаллов, напоминало небольшое, по старым меркам, поселение, которое можно пройти максимум за полчаса вдоль и поперек. Домишки словно были вытащены из фотографии в интернете и погружены в реальный мир. Шум на улицах бил по ушам, возвращая Саймона к мысли о том, что лежать в одиночной палате было не так уж и плохо. Там единственным постоянным шумом был чей-то кашель, хотя и тот смолк уже на третьи сутки.

Пересекая подобие площади, он бросил взгляд в сторону пепелища, огороженного подкоптившимся кирпичом. В один из вечеров Дана рассказывала о том, что весной, летом и ранней осенью они предпочитали сидеть у костра на свежем воздухе. Несмотря на все свое внешнее радушие, это место не наполняло спокойствием, а пугало до чертиков.

Здесь было слишком много всего: шума, суеты, взглядов, голосов. Он видел опасность в людях, которые его окружали, в каждом стуке копыт и случайно услышанном разговоре. От всего этого он хотел сбежать. Сбежать туда, где все было предсказуемо и просто, где компанию людей заменяли тишина и россыпь звезд на холодном небе. Саймон долгое время находился наедине с природой и тем, что породило человеческое тщеславие, а тут… Тут все было иначе.

Его одинокий образ жизни был виден по взгляду, по некоторой осторожности. Он мало говорил с людьми, что тут находились, держался обособленно или отвечал коротко «да» или «нет», стараясь поскорее убраться с чужих глаз, пока не набрел на домик с приоткрытой дверью. Оттуда доносился звук приглушенных шагов и тихие щелчки, хорошо знакомые ему. Кажется, они стали одним из главных саундтреков его жизни. Звук смены магазина. Перезарядка.

Саймон нырнул в помещение, морщась от сладковатого запаха сушеной мяты, которым здесь все было пропитано. В горле начало першить, а мысли сразу же возвратились к потерянным и их любимому веществу, лишающему даже крупиц рассудка. Крэйн поморщился, обводя внимательным взглядом помещение. По крайней мере, здесь не будет любопытных глаз. Что-то подсказывало, что сюда не часто заходили толпы выживших. Да и место совсем не походило на жилое.

В дверном проеме показался мужчина, держа в руках ружье. Он отдаленно напоминал ему кого-то, но Саймон плохо запоминал лица тех, кто встречался на пути. Обычно его спутники не жили слишком долго, а короткая связь несла исключительно деловой характер. Сведя брови к переносице, Саймон проследил за медленными движениями незнакомца. Его плечи были опущены, словно на них взвалили горы, волосы собраны в небрежный хвостик на затылке, несколько прядок мешали обзору. Пара темных, почти черных глаз уставились на него из-за поцарапанных стекол очков, а на тонких губах появилась меланхоличная улыбка.

Незнакомец протянул руку в качестве приветствия, отведя оружие в сторону:

– Значит, уже сходил к Ричарду? – спросил тот. Саймон взглянул на протянутую ладонь, не торопясь двигаться с места. – Ты, наверно, меня не помнишь, но мы встречались три года назад. Я Аарон. Аарон Арчибальд.

Это имя показалось отдаленно знакомым, когда воспоминания с болью начали прорезаться в голове. Крэйн толком не помнил, где и когда он встречался с этим типом, но сейчас с высокой ясностью осознал, что типов было двое. Одинаковых на лицо, но абсолютно разных по характеру. Кажется, их всех познакомила Марго, которая не хотела идти на задание в одиночку. А эти братья были хорошими компаньонами… По крайней мере, один из них. Потом их пути разошлись, и сейчас они снова разговаривают, словно между ними не было тех лет. Так просто, оказывается, разговаривать с теми, кто не имел никакого значения.

– А ты тот самый адекватный близнец, – наконец подал голос Саймон, сжимая шершавую ладонь в приветствии.

Аарон понимающе усмехнулся и слегка кивнул, откладывая в сторону оружие и запуская ладонь во внутренний карман жилетки. В этой части маленького дома уже становилось прохладно из-за открытой двери. Внутри все напряглось, готовое к атаке, но Аарон только достал пачку, в которой болталась пара сигарет с ментолом. Даже в этой ситуации Саймон предпочел бы избегать таких сигарет, потому только отрицательно мотнул головой на предложение разделить остатки.

– Как знаешь. – Аарон зажал в губах сигарету и ловко поджег кончик. – Тебя нашли одного, как я слышал. А где та женщина, что была с тобой? Красивая брюнетка. Как ее…

– Маргарита. Она умерла. – Саймон проговорил это так… спокойно. Почти безразлично. – Ее убили.

Он не чувствовал боли потери так остро, как было принято в погибшем обществе. Они провели бок о бок много времени, делили последний паек на двоих, но так и не смогли стать чем-то большим, нежели знакомыми незнакомцами. Саймон принимал правила их маленькой игры в нормальность, подставляя плечо, когда это требовалось, но внутри по-прежнему оставалась пустота. Он научился не привязываться к тем, кто был рядом, даже слишком близко, ожидая нового удара. Маргарита стала еще одним воспоминанием. Саймон не мог повернуть время вспять и, признаться, не хотел. Сейчас смерть вполне могла стать подарком жизни.

– Жаль, она мне нравилась. И Адаму нравилась, что уже было удивительно. Понимаю, тебе, наверное, не хочется об этом вспоминать… – Аарон сделал затяжку и выпустил облачко сизого дыма, задумчиво глядя на Крэйна. – Ходят слухи…

– Им не стоит верить, – быстро проговорил Саймон, бросив в его сторону недвусмысленный взгляд.

Любые слухи лучше пресекать на корню. Нехорошее предчувствие тяжестью легло на его плечи. Саймон не имел ни малейшего понятия, о чем говорил Аарон, но выяснять это сейчас не хотелось. Желание как можно скорее уйти отсюда становилось все сильнее.

– На самом деле, я ждал тебя, – стараясь разрядить обстановку, произнес Аарон, стряхивая пепел с сигареты в небольшую пепельницу на столе. – Он просил передать тебе ружье, сказал, что это подарок. Выходить без него сейчас опасно, но ты это и сам знаешь.

– Я так понимаю, это оно? – поинтересовался Саймон, кивком указав на оружие, лежащее на столе.

– Именно! Правда, пока что я не могу дать тебе патроны. На территории лагеря нельзя ходить с заряженным оружием.

– Тогда на кой черт мне оно? Поиграть им в бейсбол с местными?

– Остроумно. – Кривая ухмылка коснулась бледных губ, и Аарон протянул ружье прикладом вперед. – Его нужно привести в порядок. Мы оба знаем, что ты в этом знаешь толк. Поэтому, раз уж ты приставлен ко мне, это и будет твоим первым заданием. Приведешь его в порядок, и дальше будем решать, что с тобой делать. Клэр просила физически тебя сильно не нагружать, пока ты не восстановишься.

Крэйн недовольно хмыкнул, беря ружье, которое приятно тяжелило руку. Даже без патронов оно могло сыграть неплохую службу. Поддев ремень, он закинул его через плечо, оставляя оружие болтаться. Аарон слегка приподнял бровь, замерев на месте.

– Я смогу сделать это в другом месте? – спросил Саймон, хотя вопрос больше походил на утверждение.

– Узнаю старого друга, – ухмыльнулся Аарон, обходя стойку, и пригнулся. Негромкий шорох заполнил помещение. – Тогда тебе пригодится это.

Перед Саймоном появился небольшой чемодан, хорошо знакомый ему. Он не раз и не два держал такой в руках, чтобы продлить срок жизни своему оружию. Осталось надеяться, что там есть хотя бы половина содержимого. Тогда почистить оружие не составит труда. Кивнув, Саймон взялся за ручку и подхватил чемодан, намереваясь поскорее уйти. Эта светская беседа раздражала еще больше, чем ожидалось. Он уже отвык от подобного, слишком долго находясь вдали от цивилизации.

– Надолго? – поинтересовался Аарон, оставляя бычок в пепельнице, и скрестил руки на груди.

– Нет, – кратко отозвался Саймон, ходя где-то на грани правды и лжи. – Хочу осмотреться.

– Мы рады снова тебя видеть.

Старый знакомый кивнул в подтверждение своих слов. Аарон прекрасно понимал, что к чему. Еще в то время, когда они ходили маленькой группой, Саймон постоянно чистил оружие вдали ото всех. Это помогало расслабиться, освободить голову от ненужных мыслей, сосредоточиться на том, что важно. Сейчас ему это было как никогда необходимо.

Проводив взглядом Аарона, Саймон спешно покинул дом, сжимая в руке ручку чемодана.

Оружие и правда привлекало к себе слишком много внимания. На этих маленьких улочках стало еще больше людей. Их косые взгляды почти оставляли на нем ожоги. Нервы вытянулись, превращаясь в тонкую струнку, которая могла порваться в любой момент. Пересекая широкими шагами квартал за кварталом, он заметил, как домишки стали редеть. Забор уходил вперед и скрывался в чаще елового леса. Саймон огляделся и неторопливо прошел вперед, снова погружаясь в привычную блаженную атмосферу вдали от громких голосов и случайных фраз.

Саймон присел на край обрыва, внизу которого шумела река, ее потоки уносили его мысли куда-то далеко, а руки были заняты тем, что он снова чистил ружье, подаренное Риком. Эта работа действовала успокаивающе. Долгожданное одиночество как свежий воздух. Взгляд изредка цеплялся за рассветные лучи солнца, которое становилось все холоднее. Одиночество столь соблазнительно, но, кажется, Вонг, этот сукин сын, перестарался с ударом.

Саймон взглянул вдаль. На противоположном берегу реки был лес, ветер приносил запах хвои и смолы. Та самая дикость, к которой он привык, но которая теперь казалась какой-то… враждебной. Словно он ее предал, и она, как и любая капризная девица, больше не хочет его видеть. Какая ирония! Ведь ничего не изменится, если Саймон вдруг исчезнет. Деревья все так же будут стоять, а ветер – играть с острыми иголками.

Крэйн хотел убежать, улизнуть, как трус, от прошлого, о котором напоминали знакомые лица. Покинуть это злосчастное место, хотя он понимал, что это будет слишком. Ему помогли: подняли на ноги, дали одежду, оружие, пропитание – а он просто бы убежал? Это было бы неправильно… Черт, Крэйн слишком запутался в собственных мыслях.

Саймон поднял оружие и взглянул вдаль через прицел, как вдруг услышал позади шорох – рефлексы оказались быстрее. Крэйн резко развернулся и направил дуло ружья на источник шороха.