С тяжестью в груди Дана подошла к стоящему у дома баку и опустила взгляд на покрытую рябью воду. Красотка, нечего сказать. Глаза припухли и покраснели, губы потрескались, а кожа казалась почти прозрачной даже в еще теплых лучах солнечного света. Шепард скривилась и опустила ладони в ледяную воду. Дрожь пробежала по телу, и Дана, чтобы не передумать, быстро ополоснула лицо, на несколько мгновений прогоняя хандру. Озноб осознания проник в ее тело. Опустив ладони в воду, она сделала пару глубоких вдохов. Капли стекали по лицу, падали и разбивались о землю. Кожу покалывало от влаги и порывов ветра.

Взгляд зацепился за идущую вдоль дороги Клэр. Она несла в госпиталь коробки с медикаментами. Усталость все ярче проявлялась в ней морщинками на лбу и под глазами. Светлые волосы растрепались от ветра, на щеках появился румянец, обветренные губы были плотно сжаты. Она перевела взгляд в сторону Даны и кивком попросила подойти ближе.

Шепард вытащила руки из воды и взглянула на них. Бледные ладони подрагивали от холода, пальцы практически не сгибались. Не стоило ей держать руки там слишком долго. Она думала, что это поможет прийти в себя, но стало только хуже. Теперь ей не только тошно, но и холодно. Зажмурившись от боли, Дана сжала пальцы в кулаки, вытерла влагу о штаны и спрятала руки в карманы куртки, потирая пальцы друг о друга, чтобы разогнать кровь. Лишиться конечностей ей совершенно не хотелось.

Дана поравнялась с Клэр, которая все так же хранила молчание, идя по дороге ровным шагом. Спрашивать о том, где находится Ричард, не хотелось. В голове снова всплыл тот разговор, но Дана предпочла не поднимать эту тему прямо сейчас. Припасы, потерянные… Все это было совсем не ее дело. Так говорили. Она решила приберечь разговор до завтра, когда мысли не будут путаться так сильно.

К глазам подступили слезы, дыхание перехватило. Дана зажмурилась, откидывая голову, чтобы проглотить тоску и не дать влаге выйти наружу. Губы затряслись, сдерживая очередной приступ истерики. Всхлипнув, Шепард понадеялась, что Клэр спишет все это на холод. Точнее, успокаивала себя этим, ведь Маршалл прекрасно знала причину ее состояния.

– Как он? – поинтересовалась Дана, стремясь перевести мысли в другое русло.

Хотела отвлечься, но получилось все совершенно наоборот. Перед глазами появились недавние картины: пляж, холодная вода, окутавшая тело, кровь, пробитая голова, пустой, безжизненный взгляд карих глаз. А если ему стало хуже за ту ночь, проведенную в госпитале? Пошли осложнения? Или…

– Уже лучше, – сказала Клэр, приподнимая уголки губ в ободряющей улыбке. – Думаю, скоро он пойдет на поправку.

– И сколько нужно времени на это?

– Не могу сказать точно, но, может, недели три, – задумчиво произнесла Маршалл и внезапно усмехнулась. – На нем, как и на Рике, все заживает как на дворовых псах. Чтобы их действительно убить, нужно очень хорошо постараться.

– Где-то я это уже слышала, – слабо улыбнулась Дана, припоминая, что так же ее успокаивал Ричард, когда они только выбрались из того проклятого блокпоста. – Тебе помочь?

– Если откроешь дверь, будет славно.

Клэр кивнула на вход в лазарет и поудобнее перехватила коробку. Внутри что-то зашелестело, и послышался глухой стук стекла. Если там есть спирт, то лучше всего будет спрятать его, чтобы местные не ушли в загул и не натворили что-нибудь пострашнее, чем пара разбитых лиц. Сейчас было крайне важно собрать припасы на зиму, чтобы ее пережить. Она задумывалась о том, чтобы предложить Маршаллам переехать, но сразу же отбрасывала эти мысли. Многие из местных не смогут уйти далеко. Новые территории придется обустраивать заново, приспосабливаться, а ближайшие земли были под контролем религиозных фанатиков или зараженных. Ни те ни другие не позволят вторгнуться на свои земли, и это удручает.

Дана в два шага обогнала Клэр, растирая ладони друг о друга. От трения кожа приятно согревалась, вызывая легкую улыбку блаженства. Дана дернула ручку на себя и, подперев дверь плечом, проводила жену Ричарда взглядом. Проскользнув в окутанное полумраком помещение, она поравнялась с Клэр и начала принимать из ее рук бинты, пластыри и прочую мелочь, чтобы уложить в небольшие коробки. До слуха доносился чей-то надрывный кашель, от одного звука которого начинало болеть горло. Дана скривилась, вздрагивая. Вскоре снова повисла тишина.

– Спасибо тебе, – негромко поблагодарила Шепард, крутя в пальцах запакованный шприц, – что не дала ему умереть.

– Если бы я этого не сделала, Ричард бы со мной развелся. – Негромкий смех сорвался с ее губ. – Он и наш лучший друг, Дана. Мы бы его никогда не бросили. Что бы ни говорил Маршалл и какая бы ситуация ни была… Тебе бы проведать Саймона. Ему как раз нужно пить лекарства.

От ее слов в груди разлилось тепло, и Дана улыбнулась. Сбросив уличную одежду и хорошенько вымыв руки, она дождалась, когда Клэр положит в конверт несколько таблеток, и отправилась в палату. Пройдя на второй этаж по обшарпанному коридорчику бывшего жилого здания, Шепард пробежалась взглядом по номерам на дверях. Это больше напоминало хостел, нежели госпиталь. Пройдя мимо палаты с кашляющим мужчиной, Дана пропустила еще пару дверей и зашла в комнату Саймона. Тихонько закрыв за собой дверь, она приблизилась к его постели.

Грудь размеренно вздымалась в такт глубокому дыханию, бинты на голове намокли от крови, ссадины покрывали бледную кожу на лице, шее и руках… Внутри что-то сжалось. Каждый из выживших стал обладателем таких украшений в большей или меньшей степени. Но ей редко попадались люди с таким количеством шрамов. Дана поджала губы, опуская взгляд на его ладони. В одной из них он сжимал ее маленький полумесяц, потерявшийся между складок белой простыни. Черный потертый ремешок на запястье ярко выделялся. Дана было потянулась к жетонам, все время болтавшимся на шее, но вспомнила, что оставила их в своем домике, и чуть сильнее сжала в ладони конверт с лекарствами. Ее слепая, по-детски наивная вера в кои-то веки оправдалась, и Дана не знала, как на это реагировать.

Заправив прядь за ухо, она мягко коснулась его руки. Тепло обожгло подушечки пальцев. Ее же руки все еще были слишком холодными. По телу пробежали мурашки. Глубокое дыхание оборвалось, отчего Дана замерла на месте, быстрым движением убирая руку. Она все еще ощущала его прикосновения. Но, увидев ленивое движение, только улыбнулась от понимания, что Саймон всего лишь проснулся.

Он провел пальцами по глазам, стирая сонливость, и посмотрел на Дану. На мгновение показалось, что Саймон ее не узнал, но тут уголки его губ дернулись в полуулыбке. Тревога развеялась, и Дана медленно выдохнула.

– Как себя чувствуешь? – поинтересовалась она, придвигаясь ближе к тумбочке, на которой стояли бутылка с водой и стакан.

– Каждый раз будешь спрашивать об этом? – медленно спросил он, сцепив зубы от боли, вызванной движениями.

– Могу спрашивать по два раза на дню: утром и вечером, – негромко фыркнула Дана, слегка сморщив нос. – Тебе нужно принять лекарство, и даже не думай, что сможешь отказаться. Сейчас наши силы не равны.

– Конечно, я же все равно одержу победу.

Дана улыбнулась, наливая в стакан воду под пристальным взглядом Саймона. Сердце птицей забилось в груди. Она уже начала забывать его. Яркие воспоминания, которые Дана прокручивала каждый день, превратились в затертые временем, окропленные кровью картинки. Черты лиц теряли резкость, фразы перекрывал белый шум. Она боялась не узнать его среди потока незнакомцев, с каждым годом стремясь стянуть треснутые розовые очки. От пестрых стекол осталась лишь пара осколков, перекрывающих всю мерзость мира, в котором они теперь вынуждены выживать. Мама часто говорила, что никогда нельзя быть зависимым от одного человека настолько сильно, но… Эта зависимость впиталась так глубоко: Дана не могла иначе. Не теперь, когда еще одного близкого человека не стало.

– Тебе помочь или ты сам? – спросила она, высыпая на ладонь пару таблеток.

– Ты уверена, что это необходимо?

– А ты так и будешь отвечать вопросом на вопрос? – ухмыльнулась Дана, поднимаясь на ноги.

Она оперлась ладонью о спинку кровати, нависая над Саймоном. Их взгляды встретились, и он больше не произнес ни слова. Игры в гляделки никогда не доставляли ей большого удовольствия. В основном потому, что Дана всегда в них проигрывала, как бы сильно ни старалась. А сейчас ураган смешанных чувств не давал ей спокойно дышать.

– Такая же упрямая? – подал голос Саймон, заставляя ее отвести взгляд.

– Как и ты, – ответила Дана, слегка пожимая плечами. – Вы ничуть не изменились, мистер Крэйн. Но теперь у меня появился шанс это исправить. Не хотите сами, значит, будем как с маленьким ребенком.

Шепард хмыкнула, аккуратно запуская ладонь под его голову, чтобы не потревожить рану. К ней они вернутся позже. Поднеся ладонь к губам Саймона, она почувствовала легкое прикосновение теплого дыхания и понадеялась, что румянец не станет проступать на щеках. Вложив лекарство ему в рот, Дана быстро схватила стакан и дала сделать пару больших глотков. Тонкая струйка воды потекла из уголка губ вниз, прячась в темной, уже порядком отросшей бороде. Дана поборола желание вытереть ее подушечками пальцев.

– Ну вот, и совсем не страшно. Еще воды? – спросила она, аккуратно укладывая его голову на подушку.

– Было бы неплохо, – просипел сдавленным голосом Саймон, протягивая руку к столику.

На его лице отразилась гримаса боли от резкого движения. Одеяло соскользнуло, оголив синяки на груди, и Дана отвела взгляд в сторону, а затем передала ему бутылку. От жадных глотков пластик с треском скукожился, нарушая тишину. Допив остатки воды, Саймон провел ладонью по губам, стирая влагу, и вернул бутылку. Да, давать маленький стаканчик было большой глупостью.

– Полегче, не налегай на воду. Скоро принесут завтрак, – постукивая бутылкой по ладони, произнесла Дана и выпрямилась. – Там, откуда ты пришел, наверное, не слишком хорошо кормят.

– Скорее, пытаются сожрать… – хмыкнул он невесело, потупив взгляд.

Только сейчас Дана поняла, что совсем ничего не знает о том, где он был все это время, как выживал, чем занимался долгие пять лет, укутанные в смрад, мрак и слезы. Он был совсем один, когда они с Заком его нашли, но вдруг кто-то составил ему компанию? А теперь ищет его повсюду? От подобных мыслей что-то неприятное начало царапаться внутри. Шепард хотелось задать ему столько вопросов, но один только вид Саймона заставлял немного притормозить с расспросами. Здравый смысл просил дать ему пару дней, чтобы прийти в себя и как следует отдохнуть.

– А… где я сейчас нахожусь? – немного помедлив, спросил он, сведя брови к переносице и внимательно глядя на Дану.

– В лагере выживших под названием Форест-Сити. Там же, где был и вчера, – ухмыльнулась Дана, но после сразу же замерла, сверля его встревоженным взглядом.

– Мне никто не говорил, где я, – ответил Саймон, прикладывая ладонь ко лбу и жмурясь.

– Ты знаешь, кто это с тобой сделал? Как это произошло? – Ее голос стал тише: отчасти она боялась услышать ответ.

– Это долгая история, – сказал Саймон и улыбнулся так, как она этого больше всего не любила, словно говоря: «Не стоит беспокоиться, малышка Шепард, взрослые с этим разберутся».

– Мы никуда не торопимся. – Дана склонила голову набок, всматриваясь в напряженные черты лица. – Ты застрял здесь как минимум на три недели.

– Не думаю, что я смогу пуститься в длинные разговоры… – проговорил он, отводя взгляд и роняя руку на постель.

– Хорошо… Тебе скоро станет полегче. Таблетки снимут боль, а после завтрака ты сможешь поспать, – медленно произнесла она и кивнула в сторону окна, занавешенного плотными шторами. – Советую тебе выспаться как следует. Ричард Маршалл не выносит бездельников.

Она покрутила пустую бутылку, разглядывая капельки, скатывающиеся вниз по прозрачному пластику. Как дождь по стеклу в бесконечную осеннюю ночь. Поджав губы, Дана наклонилась и оставила короткий поцелуй на его щеке.

– Спасибо, что дал мне шанс на жизнь… – негромко поблагодарила она и, отстранившись, покинула палату прежде, чем он смог сказать что-нибудь еще.

Сердце трепетало и выпрыгивало из груди. Дана вышла к Клэр, которая перебирала медикаменты за столом, сверяясь с записями в журнале. Бросив беглый взгляд в сторону Шепард, Клэр не произнесла ни слова и опустила глаза на бумаги. От глупой улыбки начинали болеть щеки, но Дана не могла ничего с собой поделать. Набрав в бутылку чистой воды, она оставила ее на столе рядом с Клэр и покинула лазарет, покусывая нижнюю губу.

Если бы только Саймон знал, как важны были эти слова.