Несколько часов мы просидели в уже знакомом нам с Вовкой сарае, прижавшись друг к другу, чтобы не зябнуть. Ночевать в доме убийцы было не по себе, да и обсудить всё в тишине там не вышло бы.

Тяжело описать весь ужас, который мы пережили. Я-то уже был привычный к трупам, но всё равно никак не мог прийти в себя. На небольшом экране фотоаппарата просматривал бумаги, отснятые Леной впопыхах.

«Ещё в старинных книгах об обычаях народов мира, сказано: “Кровь – это часть души человеческой…” Во все века носители разных культур и даже разные нации относились с особым трепетом к крови. Они приписывали этой загадочной составляющей нашего организма мистические свойства. Долгие столетия кровь была одним из основных компонентов мистических ритуалов. Например, многие народы при заключении важнейших соглашений наносили себе рану ножом или кинжалом, сливали кровь в ритуальные чаши с вином. Потом это нужно было выпить…»

Если верить моим пока скудным знаниям латыни для медиков, на ещё одном листе, явно отсканированном из какой-то старой книги, описывалось, как обескровить человека.

На рассвете мы вернулись в дом. Тем же путём, что и вышли, – через окно. Сложнее всего было делать вид, что ничего не произошло. Мы сидели бледные, обильный завтрак, поданный домработницей, не лез в горло.

Старик пару раз попытался завести с нами разговор о предстоящей церемонии символического пуска первой фазы осушения. И даже предложил поехать туда вместе с ним.

– Аркаша пришлёт за мной катер ближе к обеду.

Я ответил, что у нас есть ещё кое-какие дела в городе. Попросил Палыча не беспокоиться, заверил, что мы прекрасно доберёмся назад на «Мошке».

– Тогда встретимся на площади, молодые люди. Заглядывайте к нам ещё, всегда рад. Общение с молодёжью – лучший способ оставаться в добром ментальном здоровье, это я уже давно понял.

– Обязательно, – Лена постаралась беззаботно улыбнуться, но я видел ужас, плескавшийся в глубине её зрачков.

Не знаю, как ментальное здоровье старика, но за наше я опасался всерьёз. Только на борту «Мошки» я пришёл в себя и даже почувствовал лёгкость в голове. Мысли и чувства успокоились. Теперь я точно знал, что делать. Я уже позвонил и Бойкову в Ярославль, и Ваське в Москву. Оставалось надеяться, что Полесов не успеет подчистить следы, будучи уверенным в собственной безопасности.

– Димка сегодня едет брать у Полесова интервью перед самым запуском. Я тоже попытаюсь поговорить с этим вурдалаком.

– Зачем? Что ты ему скажешь? – заволновалась Лена.

– Что всё знаю, он мне в публичном месте ничего не посмеет сделать. Зато, может, от неожиданности признается в убийстве Ани. Запишу его на диктофон. Иначе доказать его причастность к делам в Ярославле будет очень сложно. А я хочу, чтобы он ответил и за это убийство.

* * *

Возле общественно-культурного центра Рыбинска бурлило возбуждённое человеческое море. У входа стоял длинный стол с табличками, царила атмосфера нервного ожидания. Как заранее сообщила мне Лена, на церемонии открытия должны быть представители федеральных и региональных ведомств, мэры городов, находящихся в зоне Рыбинского водохранилища, представители епархий и разных общественных организаций.

Димка отстрелялся с интервью одним из первых и пошёл занимать места. Очередь из журналистов, желающих получить от Аркадия Олеговича комментарий, почти иссякла. Я дождался, когда последний выйдет из кафе, где Полесов готовился к выступлению, и тоже вошёл. Шторы были задёрнуты по причине жары, а на столе стояла бутылка запотевшей минеральной воды только из холодильника.

Наверное, когда я сел напротив него, вид у меня был наглый и решительный. Полесов даже не спросил, из какого я издания.

– Давайте уже заканчивать. Вы последний?

– Я по поводу того, что творится в вашей усадьбе…

– Всё-таки мне не показалось, вы пробрались на вечеринку? Незваный гость?

Слабый свет искажал черты лица Аркадия Олеговича, превращая полуулыбку в подобие оскала.

– Я не журналист.

– Тогда что тебе нужно? Давай быстрее, мне уже пора на открытие.

– Правду узнать. Про Аню Ковалёву, девушку, что нашли мёртвой на вашей бывшей стройке. Это вы отдали приказ её убить? Она знала не только всё о Дьяченко, но и о ваших забавах на острове?

– Что…

– Пытаться что-либо сделать со мной бесполезно, я уже отправил копии во все инстанции, в том числе и брату-журналисту. Jus vitae ac necis?[6]

– Что это значит?

– Не притворяйтесь, думаю, вы хорошо знаете латынь.

Я придвинул ему распечатанные снимки с Лениного фотоаппарата. Там были и страницы текста, найденного в подземелье.

– Что это? Труп той девушки? – он скривился, чуть отпрянул, потёр лицо. Словом, сделал вид растерянный и удивлённый. Актёрище.

– Нет, это тот, что мы нашли в вашем подземном ходе. И не просто труп. Вы его обескровили! Не узнаёте свою работу? Жертва вашему новому городу на крови?

– Господи…

В кафе заглянула пресс-секретарь Полесова, эффектная блондинка в белом брючном костюме.

– Аркадий Олегович, заканчивайте, пора!

– Мне нужно идти… Давай поговорим после открытия, – пробормотал он. – Ты же просто так сказал, что отправил это куда-то? Никуда не уходи, дождись меня, и всё решим. Обещаю.

Я в досаде ударил кулаком по столу, когда Полесов покинул кафе. Тут же поймал гневный взгляд официантки за дальней стойкой и, извинившись, отвернулся к окну. Хотелось верить, что Лена действительно успела переслать фотографии Бойкову и Ваське, а Вовка следует за ней по пятам, охраняя. Мы договорились встретиться на мероприятии.