Дорожка, по которой мы пришли к особняку, почти упиралась в кованые ворота. За ними начинался парк, верхушки столетних деревьев раскачивались на ветру, где-то вдалеке слышалась лёгкая музыка. Ничего не напоминало о том, что днём здесь была строгая официальная часть.

Я позвонил в обнаруженный на воротах звонок и почему-то ожидал, что какие-то механизмы придут в действие и ворота распахнутся. Но неожиданно чуть сбоку, невидимая вначале, открылась небольшая калитка. Зловещего вида мужчина с вурдалачьими глазами преградил нам путь – вежливо, но решительно.

– Пароль – «бабочка», – брякнул Вовка, хотя его никто не спрашивал.

– Вы что, у нас первый раз? Все заходят со стороны пирса, там гостей встречают.

– Решили прогуляться, тут прекрасные виды.

Видя недоверие в глазах охранника, я достал свой козырь – карточку члена клуба. Это было доказательством законности нашего вторжения.

Охранник наконец кивнул и пропустил нас на территорию усадьбы, увешанную огоньками. Вдоль гравийной дорожки жались друг к дружке туи и какие-то шарами подстриженные кустарники.

– Красотища… – бормотал Суслик, стараясь не глазеть по сторонам слишком открыто.

Наконец деревья чуть расступились, и нашим взглядам предстала усадьба, подсвеченная фонарями. Да, при свете дня видны были какие-то недоделки, но сейчас, в темноте, всё выглядело очень правдоподобно. Как будто мы вернулись лет на сто назад.

То тут, то там стали попадаться группки людей, бродивших по парку в костюмах и с бокалами в руках. Я порадовался тому, что все действительно были в масках и на нас не обращали особого внимания. Конечно, в плащах мы выглядели странновато, потому что большинство ограничилось бархатными пиджаками и камзолами. У одного дядьки на голове была шляпа венецианского гондольера и расшитый камнями жилет. Вольношатающиеся непринуждённо болтали, кто-то слушал оркестр из пяти человек, игравший что-то классическое в глубине сада.

На входе нам любезно кивнул мужчина в маске, одетый как лакей прошлого столетия. Ещё один сновал у входа, сверяясь со списками в руках, придирчиво шерстил взглядом помещение и сцену. Девушки в вечерних платьях и длинных перчатках разносили шампанское, и Вовка сразу же ухватил бокал.

– Для правдоподобности, – важно заявил он, заметив мой укоризненный взгляд.

– Не увлекайся.

– Какой у нас план?

– Думаю, то, что сверху, предназначено для широкого круга посетителей. То, что мы ищем, будет скрыто где-то в подвалах.

– Ты что, думаешь, там пыточные? – Вовка даже чуть не поперхнулся шампанским, допустив такую очевидную мысль.

– Нет, блин, фотокружок. Они плёнки в темноте проявляют. Может, и не пыточные, но какие-то особые развлечения для извращенцев.

Вовка наконец заметил то, что его интересовало. Длинную барную стойку из тёмного дерева, на которой был представлен богатый фуршет. Чуть левее расположился круглый крутящийся стол, уставленный бокалами и бутылками, за которым стоял бармен, разливающий напитки и смешивающий коктейли. Возле него толпились в основном девушки. Хотя я заметил, что мужчин было заметно больше. Полесов наверняка устраивал тут приёмы для партнёров и коллег, чьей поддержкой хотел заручиться.

Судя по шуму, голосам и музыке, обитаемо, вернее, открыто для гостей было только правое крыло. Возле левого стояла табличка «Идёт ремонт».

– Так, ты тут потолкайся, понаблюдай и послушай, – обратился я к Вовке. – Пойду пока на второй этаж схожу.

Поднявшись по лестнице, я уткнулся в тяжёлые резные двери. За ними начинался коридор с множеством других дверей.

Я заглянул в первую комнату, оказавшуюся бильярдной. Здесь собрались мужчины, сосредоточенные на игре. Видимо, вся эта история с масками присутствовавших не очень забавляла, поэтому несколько человек их сняли. Торчать тут просто так было странно, в бильярд играть я был не мастак, поэтому, осмотревшись, двинулся дальше.

Во второй комнате шла игра в покер. Посадочных мест было много, так что некоторые просто сидели и наблюдали за игрой, переговариваясь. Неподалёку от пылающего камина, в некотором отдалении от остальных, стоял кожаный диван, на который я и присел. У окна, задрапированного бархатом, топтался официант, разливающий напитки. Здесь было несколько видов виски и ещё что-то крепкое. Я ткнул пальцем в первую попавшуюся бутылку, получил стакан и снова уселся на своё место.

Там уже развалился какой-то тип в маске, который лениво глянул в мою сторону и снова уставился на играющих. В комнате было достаточно душно, и парень в досаде стянул маску, пробормотав что-то про грёбаный маскарад. Я скосил глаза, чтобы рассмотреть его лицо, и тут меня ждал сюрприз:

– Стас? – удивлённо спросил я.

– Мы знакомы? – нахмурился он, потом прищурился и вдруг радостно хлопнул меня по плечу: – Это ты? Извини, забыл, как тебя…

– Иван.

– Точно! Дружище, вот так встреча.

– Как ты тут оказался? – снова задал я вопрос, озираясь по сторонам.

– Пригласили. Полесов же сейчас город строить будет, все московские связи подтягивает. Какие-то партнёры отца имеют дело с Полесовым, честно, я не шибко вникал. А ты какими судьбами?

– Тоже по приглашению, – смутился я, а Стас вдруг погрозил мне пальцем:

– Да ты проказник! Любишь всю эту атрибутику: маски, плётки?

Пришлось импровизировать на ходу и рассказать частичную правду про задание редакции и то, что мой брат работает над материалом об усадьбе и острове.

– Да ладно тебе оправдываться! Не робей! Я тут уже побывал в одной из VIP-комнат, звукоизоляция отличная, а в прикроватной тумбочке масло, плётка и наручники. На случай, если захочется чего-то особенного. Рекомендую, девочки за счёт заведения.

– И что, с ними можно… ну, переспать?

– Нет, в шашки играть, – заржал Стас, сверкнув белоснежными зубами. – Ты же уже большой парень! Или верность девушке хранишь? Помню, помню. Как, кстати, у тебя с ней?

– Всё путём.

Игра в покер между тем закончилась, зато внизу зазвучала громкая музыка. Объявили, что скоро начнётся выступление варьете. Почти все покинули комнату, устремившись на «сладенькое».

– А как же Лена? – спросил я вдруг, осознав, что Стас ей изменяет.

– Лена была Москве, а теперь вот в Ярославле, – пожал он плечами. – Что-то там по её работе. Ну и предкам хочет памятник поставить. Вы, кстати, не виделись?

– Да как-то пока…

– Мы с отцом поехали в командировку, но планы чутка поменялись, пришлось сделать крюк ради этого визита вежливости. Сегодня, так сказать, собрались все свои. Отец давно рассказывал, здесь что-то вроде закрытого клуба для элиты, если ты понимаешь, о чём я. Потому я и удивился, заметив тебя.

– Так с Леной у тебя всё по-прежнему? – допытывался я, как настырная муха.

– К свадьбе дело идёт. У нас же любовь, чувак, три года вместе.

В комнату вошли две девушки в прозрачных платьях и кожаных масках. Одна из них, блондинка с огромной грудью, поманила Стаса пальцем с кроваво-красным ногтем. Он взъерошил волосы и повернулся ко мне:

– Эх, ну как тут можно устоять… Будем считать, это мой мальчишник. Встретимся через часок внизу, выпьем по стаканчику.

Как только он встал, на его место на диване плюхнулась вторая девушка в маске. Я почувствовал удушающий аромат ванили, а руки в длинных перчатках легли мне на плечи.

– Кто это у нас тут такой хорошенький мамочкин сынок? – ворковала она медовым голосом, а её рука уже лезла мне под плащ. Несмотря на все приятности, которые обещали её касания, я пересилил себя и поймал её вторую руку где-то в области своей ширинки:

– Я дедушкин внучок, красотка. Так что давай как-нибудь в следующий раз, идёт?

Быстро спустившись вниз, я стал искать глазами Вовку. На небольшой сцене в данный момент выступал Аркадий Олегович. Он с увлечённым видом играл на старинного вида рояле какое-то попурри из классической музыки. Сбоку от сцены был установлен фуршетный стол, на котором высилась пирамида бокалов с шампанским. Раньше такое я видел только по телику, Вовка, понятное дело, тоже, оттого он первым и ринулся в ту сторону. Я двинулся к нему, но даже не успел ничего подумать, как друг уже пытался достать бокал из конструкции.

И вот верхушка полетела вниз, звеня и щедро орошая нас брызгами. К счастью, официант успел удержать целостность пирамиды, но звон был такой, что гости на миг замерли и уставились на нас. А привлекать внимание нам было категорически нельзя. И хуже всего было то, что на нас пристально смотрел сам переставший играть Полесов. Мне показалось, что он сделал какой-то едва заметный жест помощнику, стоявшему возле сцены. Вдруг они сейчас предупредят охрану на выходе, чтобы нас не выпускали?

И всё, что мне пришло в голову, как только музыка возобновилась, это потихоньку увлечь Вовку к выходу:

– Надо валить, он нас заметил. Сейчас доиграет, спустится и спросит у охраны, как мы тут оказались.

– Думаешь?

– Уверен, он каждого приглашённого знает лично. И наши мушкетёрские тушки явно показались ему подозрительными.

Мы быстро перебирали ногами, завернули за колонну, и выход был уже близко. Сзади послышались чьи-то торопливые шаги, и мы, не раздумывая, нырнули под лестницу. Я заметил, что здесь есть ещё одна дверь. Похоже, это была кладовая или что-то вроде того.

– Может, спрячемся пока? Переждём?

В полной уверенности, что дверь закрыта, я дёрнул за массивное железное кольцо. Суслик тоже ухватился за кольцо, и дверь – о чудо! – поддалась. Внутрь мы буквально ввалились, я даже закрыл её изнутри, заметив железный засов. Он сдвинулся не с первого раза, опять пришлось давить вдвоём, зато на какое-то время мы были в безопасности. Главное, чтобы никто не успел нас увидеть под лестницей.

То, что это никакая не кладовая, я понял сразу. Потянуло холодом, запахло сыростью, ржавчиной и старыми кирпичами. Спёртую тишину подвала иногда нарушали завывания ветра из вентиляционных отверстий да приглушённый лязг железа. Главный испуг ждал нас впереди.

Мы прошли совсем немного вперёд, когда я услышал чьи-то глухие медленные шаги и инстинктивно напрягся.

– Кто здесь?

Шарк-шарк…

В руках у тёмной тени, возникшей словно из ниоткуда, загорелся фонарь. Посреди не очень широкого прохода с палочкой стоял старик Виктор Палыч, дед Полесова. От неожиданности я так растерялся, что даже не успел натянуть маску, которая сбилась набекрень.

– Приветствую, молодые люди.

– Мы тут… немного заблудились, – ещё не придя в себя, проговорил я.

– Так заблудились, что попали в подземелье? – хитро прищурившись, спросил старик. – Я думал, вы уехали со всеми ещё днём.

– А вы тут как оказались?

– Хотел поискать сына, Аскольда. Он ведь тоже здесь на мероприятии. Ему звонили из Москвы, что-то срочное, а телефон он оставил. Вот я притопал. Пока усадьбу реставрируют, мы там обитаем. Вы же видели коттедж во время пресс-конференции? На том месте раньше тоже была усадьба.

– Малое Юршино? – догадался я.

– Точно. И они соединены между собой подземной галереей. Вообще, здесь развитая система подземных ходов.

– Интересные у вас дома, – ошарашенно пробормотал Вовка.

– Знаете, что говорят о старых домах? Они как люди. И у каждого свои тёмные тайны… Ну, а я же всё хромаю. Перенесённый в детстве полиомиелит. А тут потихоньку и с палочкой можно прогуляться.

– А выйти как?

– Наверное, вам проще будет выйти через центральный вход, как и зашли.

– Знаете, мы бы, пожалуй, прогулялись под землёй. Интересно, необычно, – нашёлся я. – Подскажете, куда двигаться?

– А куда хотите попасть?

– А куда можно?

– Усадьбы, как я уже сказал, соединены несколькими подземными ходами, один из которых, например, ведёт прямо к берегу.

– Нам подходит!

– Идите прямо, потом на развилке свернёте направо, потом ещё раз направо и до упора.

Ещё не веря в свою удачу, мы, едва разминувшись с Палычем, потопали в указанном направлении. Когда я обернулся, старик добродушно поглядывал нам вслед и даже помахал.

– Направо, не перепутайте! – крикнул он. Голос эхом разнёсся по подземелью.

Я боялся, как бы он не сдал нас племяннику, поэтому, скрывшись за первым поворотом направо, мы ускорились.

– Оказывается, ходы сохранились! – возбуждённо бормотал я. – Читал, что, когда в усадьбе был устроен пионерский лагерь, их засыпали – по ветхости и чтобы несчастных случаев не было.

– Ага, засыпали они, – бурчал Суслик, резво перебирая ногами. – Досками заколотили, а остальное пропили.

Уже следующий поворот показал, что подземные ходы – развлечение не для слабонервных. Мы с опаской двигались по всё сужающемуся проходу. Почти сразу нам, рослым детинам, пришлось пригнуться. Пару раз я словил у себя приступ начинающейся клаустрофобии, но Вовка мужественно молчал, и я не хотел ударить в грязь лицом.

К счастью, через пару минут мы упёрлись в стену, внизу я нащупал решётку. Осмотрев её, я понял, что закрывалась она на толстенный крючок. Судя по петле, раньше здесь был засов, но он был повреждён временем и, видимо, отвалился.

Я первым выбрался на речной склон, за мной следом кубарем выкатился Вовка. Отряхивая налипшую паутину и пыль, я начал осматриваться и понял, что мы оказались немного в стороне от пристани, куда прибывали яхты и катера. Тут поросший травой склон нависал над водой, а решётку скрывали буйные заросли кустов, так что со стороны мы бы даже её не заметили.

– Там был ещё поворот налево, интересно, куда ведёт эта разветвлённая система? – задумался я, а Вовка отмахнулся:

– Не знаю и не сильно хочу узнать. Если бы не старик, нам не выбраться. Думаешь, расскажет, что видел нас?

– Кажется, он был добродушно настроен, но кто знает.

– Ни фига не узнали, только проблем нажили, – пригорюнился друг, а я утешил его, что теперь мы знаем про подземные ходы. Правда, зачем нам эта информация, я ещё не придумал.

Воздух, смешавшись с туманом над водой, как будто сгустился, и на секунду показалось, что он превратился в девушку в белом саване с длинными волосами. Она простирала ко мне руки, будто о чём-то моля. Я встряхнул головой и отогнал этот страшный образ. Тихо переговариваясь, мы потопали на сеновал в сарае заброшенного дома, который приметили ещё днём. Ночь нам предстояло провести именно там. По дороге мне всё время казалось, что за нами кто-то наблюдает из темноты. Пару раз я даже оглянулся, но никого не было. По крайней мере, никого, видимого глазу. Только сосны, уходящие в темноту, и ощущение тяжести на сердце.

– Не отставай! – позвал Вовка, а я вдруг явственно услышал сдавленный шёпот, моливший: «Помогите!»

– Слышишь?

– Что? – не понял друг.

– Голос чей-то!

– Сова, наверное. Главное, чтоб не летучие мыши. Не люблю я эту гадость, ещё в волосы вцепятся.

– Кто здесь? – на всякий случай вполголоса поинтересовался я.

Тьма молчала.