Домой меня отпустили только ближе к обеду, и то потому, что Васька настоял. Хорошо, что Вовка дождался меня и привёз домой. Было тяжело даже ворочать языком. Полина и Лена подняли головы, оторвавшись от газеты с последними новостями, которую рассматривали.

– Чего так долго? Мы уже волновались…

– Может, поешь?

Но я оставил их вопросы без ответа. Сил препираться не было, вся энергия шла на обдумывание мыслей, на то хрупкое, уязвимое, зарождавшееся в голове. Я подошёл к столу, взял блокнот, ручку и принялся записывать мысли, фиксируя их на бумаге. Этот способ всегда меня выручал.

Полина, дёрнув плечом, отправилась на кухню, заявив, что она печёт пирог по рецепту тётки. Лена подошла ближе и встала за спиной, глядя на мои неразборчивые каракули. Слова перемешивались со стрелками, сокращениями, вопросительными знаками и символами, понятными только мне самому.

«Так, резюмирую. Первое: погибает Аня, у неё есть компромат на важных людей. Второе: похищают Женю. Они обе знакомы с Сашей. Третье: Воробьёв. Он знает Сашу, он похитил Женю, значит, Саша и Воробьёв связаны общим делом. Четвёртое: стройка, где погибла Аня и ранее была спрятана Света, принадлежит Дьяченко (Полесову?), значит, это связано с ними. Пятое: карточки, найденные у Воробьёва и Ани, указывают на причастность/заинтересованность в деле Полесова».

Через какое-то время Полина высунула голову из кухни:

– Вот, пирог готов, пойдёмте чай пить. На полный желудок думается лучше. Ну, чего уставилась, москвичка?

– Ты не похожа на человека, от которого стоит принимать еду, – проворчала Лена.

– Вот коза!

– Девочки, не ругайтесь! – шикнул на них Вовка, хотя было очевидно, что Лена с Полиной подкалывали друг друга вполне безобидно. – Несите пирог сюда. Наш гений обдумывает стратегию.

В зале работал телевизор, и то, что транслировали в новостях, вызвало мой живой интерес. Я поспешил к пульту и сделал громче: «Ярославская областная дума резко выступает против снижения уровня воды в Рыбинском водохранилище. Уже высказались общественные палаты Рыбинского, Пошехонского, Некоузского муниципальных районов. На заседании комитета по аграрной политике, экологии и природопользованию свой решительный протест против этой идеи высказали и ярославские депутаты».

Картинка сменилась, и в кадре появился председатель комитета, краснощёкий мужчина в тесном костюме: «Вы понимаете, это уже не просто водохозяйственный объект, а сложившаяся биологическая система. Её нарушение приведёт к очень тяжёлым последствиям – проблемам с водоснабжением населённых пунктов, ухудшится рыболовный промысел, возрастёт угроза наводнений. Мы с членами думского комитета выступаем резко против. Ждём решения губернатора».

Вовка, который, как и Лена, был в курсе истории с диском, хмыкнул:

– Конечно, решит он. Все они там чикипибарум.

– В каком смысле? – удивилась Полина, разрезая торжественно внесённый в зал пирог.

– Да так, ни в каком. В смысле, что, если на кону большие деньги, экология мало кого будет волновать. Ты же это хотел сказать, да? – пришла на помощь Вовке Лена.

– Точно. Именно это я и хотел сказать, просто от жары плохо соображаю, – для наглядности он смешно помахал вокруг лица пальцами, изображая помутнение рассудка.

– Сказать хотел, но не сумел, – пропела Полина, и мы все облегчённо расхохотались…

Чем страшнее реальность – тем гуще аромат смерти. Чем больше мы сталкиваемся с ней, тем больше ценим простую жизнь. Надо было собираться на юбилей, и я, перекусив пирогом, отправился за цветами.