Меня не так уж сильно посвящали в дела следствия. От брата я знал, что Дьяченко взяли под стражу. То, что нашли на трупе Светланы, извлечённом из бетона, не мог предвидеть никто. Видимо, желая подставить Дьяченко, в день убийства Света стащила его часы с дарственной гравировкой от жены, нацепив сзади на свой ремень.

Скорее всего, убийца думал, что потерял их во время потасовки, в ходе которой Света и была задушена. Труп он спешно упаковал в пакет и прикасаться к нему то ли брезговал, то ли боялся. Короче, проглядел.

Сейчас многое зависело бы от показаний Анжелы, я даже позвонил ей. Оказалось, она уже всё видела в новостях, но свидетельствовать против Дьяченко категорически отказалась. Не добавило ей желания делать это и известие о гибели Саши.

В местных новостях заверяли общественность, что лучшие силы прокуратуры брошены на выяснение обстоятельств дела. Третий подряд случай с молодой девушкой в роли главной жертвы выглядел откровенно плохо.

…Звонок Бойкова мне не понравился: он коротко попросил заехать и даже предложил прислать за мной машину.

– Да я сам… Скоро буду.

Васька как раз отъехал в Москву за какими-то постановлениями, а у меня накануне ночевал Вовка. Сейчас я взял у него мотоцикл, чтобы съездить в прокуратуру.

Бойков выглядел несчастным: под глазами залегли тени, свидетельствующие о бессонной ночи. Возможно, даже не об одной.

– Что случилось? – испуганно спросил я, косясь на дверь.

– Дьяченко нашли без сознания в камере. Сначала тюремный врач пытался реанимировать на месте. Потом в клинику перевезли, но спасти его не смогли.

– Гадство! – я пнул изо всей силы ни в чём не повинный стул. – Как так? Его же должны были охранять!

– Знаешь, какой шум поднялся после его ареста? Несмотря на то что мы пытались сделать это максимально тихо. Думаю, его клиентов предупредил кто-то из наших. Предварительная причина смерти – самоубийство. У него в камере нашли верёвку, он её сделал якобы из своей одежды.

– Что с охранниками?

– Не проверяли его пару часов, потому что дрыхли. Конечно, в документах стоят подписи, якобы обход был сделан. Понятно, что они их подделали. При этом обоим велено было задержаться. Один заменял якобы срочно заболевшего коллегу, второму обещали подписать отпуск, только если отработает сверхурочно. Летом многие в отпусках, и это частая практика, но тут всё как-то подозрительно совпало. Сейчас оба охранника и начальник тюрьмы отстранены от работы. В их отношении ведётся проверка.

– Его просто убили. Никто не хотел, чтобы Дьяченко заговорил. У него был компромат на всех посещавших его заведение. А там были такие влиятельные люди… Если бы список где-то всплыл, полетели бы головы, много голов.

Бойков затачивал карандаш с сосредоточенным видом:

– Если бы сразу не вмешались журналисты, дело попытались бы замять. Теперь об этом знает не только губернатор. Москва уже в курсе, названивают мне каждые полчаса. Завтра мне нужно отправить отчёт. Эх, надо было после школы идти в охранники. Сиди себе, кроссворды решай.

Оказалось, что есть ещё новости. Воробьёв пришёл в себя и даже стал кое-что говорить.

– Пока это неофициальные показания, но он вроде готов сотрудничать. По его словам, работал он не на Дьяченко, а на Полесова. Но – внимание! – просто охранял стройку. Да, Воробьёв был одним из охранников на объекте. Клянётся, что сам никого не убивал, но подозревал, как Дьяченко решил вопрос с девчонкой после покупки объекта. Полесов якобы был не в курсе. А потом Воробьёв уволился. Насчёт похищенной девчонки, Жени, твердит, что её попросил привезти Саша. Сашу он знал шапочно, тот занимался какими-то делами Дьяченко и пару раз заезжал на стройку, когда объект уже купили. Воробьёв говорит, что Саша, зная про его криминальное прошлое, иногда обращался за советом или нужным знакомством. И когда Воробьёв уволился, то связи с ним не поддерживал, пока тот не прислал сообщение о девчонке. Воробьёв не хотел связываться, но проигрался в карты и должен был крупную сумму. Это, кстати, правда. По этой причине он и согласился забрать девчонку с вокзала. Для чего или для кого – не знал и знать не хотел. Врёт, конечно, но будет стоять на своём. Так что тут пока подвижек никаких.

– А что с алиби Дьяченко?

– На время убийства Анны Ковалёвой – подтвердили его товарищи. Они в тот вечер были на юбилее начальника налоговой. Говорят, не отлучался. Не думаю, что стали бы так подставляться и врать. Там и официанты, и другие гости были. Хотя несколько человек отметили, что Дьяченко последнее время был подавленным, похудел. Уже даже провели обыск на его старой даче, где, скорее всего, и произошло убийство. Говорят, помещение было основательно обработано химическими веществами, поэтому ничего не нашли.

– Боялся, что раскроют. Даже пожар у себя в торговом центре устроил. Там все следы затёр, но оставалась Аня. Конечно, ему совсем не обязательно было самому её убивать. Нанял кого-то.

Аня мертва. Саша отдал ей диск на хранение, потому что больше никому не доверял. А она стала убеждать его о необходимости призвать мерзавцев к ответственности. Саша мёртв. Осталась Анжела, которая знает о связи Дьяченко с погибшей Светланой и вообще о том, что творилось в торговом центре…

…В парикмахерской трубку взяла Наташа. Я позвал Любочку, молясь, чтобы она оказалась на месте.

– Ты, что ли, Ванька? – удивилась Любочка. – Только ж стригся.

– Тёть Люба, помните, вы мне кое-что давали? Ну, пистолет, – понизив голос, сказал я.

– Заметь, я даже не спрашиваю, где он. Надеюсь, ты избавился от этой неприятной вещи.

– Я про другое. Короче, может, у вас ещё есть? Вы как-то говорили, что винтовка от сына была… Сразу верну, мне только на пару часов.

Старая парикмахерша едва не поперхнулась от возмущения:

– Ты что, паскудник такой, удумал? Да я тебя своими руками… А ну, сейчас же говори, куда собрался?!

– Ладно, это была плохая идея.

– Пердых под дых тебе! Забыл, что я вас на свой юбилей на дачу позвала? Если тебя прибьют, как ты придёшь? Слушай сю…

Она не успела договорить, я сбросил звонок. У меня в рюкзаке был складной нож. Может, это не понадобится. Легко было отрицать зло, когда оно происходит где-то далеко. Да, можно делать вид, что ты не знаешь, не уверен, не проверил. Но тут всё прямо перед носом, я не мог прятать голову в песок. Я успею перехватить Анжелу, пусть побудет у меня.

Ветер трепал волосы, кидая их мне на глаза. Зачем только я отращивал эту дурацкую чёлку? Я давил на педаль и бормотал:

– Быстрей, быстрей!

Телефон вибрировал в кармане. Я достал его, увидел, что это не Любочка, а Гурам. Нажал «ответить». Он ещё ничего не успел сказать, а я выпалил:

– Этот киллер, или как его там… он уехал? Просто скажите: да или нет?

– Мальчик, ты что творишь?

– Там девочка, Анжела. Она совсем ни при чём. Диск был у меня, но его украли. Я бы отдал, честно. А они думают, диск у неё.

– Вай мэ! Идиота кусок! Собираешься помереть за компанию? Сейчас же езжай домой и не высовывайся. Скажи брату…

– Всё, не могу говорить.

С каждой секундой мне становилось всё страшнее, что мотоцикл не выдержит гонки, что он вот-вот взлетит и развалится на куски прямо подо мной. Свернув на нужную улицу, я пытался оглядываться. Казалось, вот-вот сзади кто-то врежется в меня. Мотоцикл я бросил подальше от дома. Звёзды рассеивали тьму, но ближе к крышам она сгущалась. В ней вырисовывались очертания строений и заборов. На изогнутых змеями ветвях колыхалась листва.

Домик тётки Анжелы стоял притихший и будто нежилой. Я изо всех сил напрягал зрение, но мрак оставался недвижим. Впрочем, прошлый раз дом выглядел так же, так что я запретил себе паниковать. Прокравшись во двор, я принялся стучать сначала в окно, потом в дверь. Спустя пару секунд она открылась, на пороге стояла Анжела с ножом руке.

– С тобой всё в порядке? – выдохнул я, даже не обращая внимания на странный способ встречать гостей. Какие времена – такие и обычаи.

– Не совсем…

Так, Анжела жива и здорова, а я тут устроил театр одного актёра.

– Ты одна? – сказал я, делая попытку войти.

– Тётка…

– Что с ней? – только сейчас до меня дошло, что Анжела белая как полотно. И всё ещё сжимает в руке нож, хотя уже очевидно, что пришёл я, а не какой-то неведомый злодей.

– Они её убили. Я ездила на вокзал узнать расписание, потом в магазин заехала, вернулась, а тётки нет. А потом я её в погребе нашла. Кажется, ей свернули шею.

Анжела заплакала, закрыв лицо руками.

– Так, спокойно…

– Не успокаивай меня! Мне не дадут уехать. Я же не дура… Зачем ты тут?

– Сам не знаю.

Я вытащил из кармана телефон и в очередной раз набрал номер Васьки. Ответом были длинные гудки: похоже, Васька находился на переговорах. Мы были наслышаны, что его тесть, помешанный на конспирации, заставлял зятя выключать телефон во время конфиденциальных разговоров.

Анжела свернулась калачиком в кресле, дрожа всем телом.

– Ты можешь уехать. Ведь можешь? – спросил я.

– Могу. Но я же себя потом последней тварью чувствовать буду. Я ведь и правда ничего не знаю. Мне некуда идти…

Я молча накрыл её пледом и прошёлся по дому, закрывая окна. Потом как мог забаррикадировал дверь.

– Сейчас ты успокоишься, и поедем ко мне.

Форточка в кухне была чуть приоткрыта. Нет, мне не показалось. Сквозь тишину летней ночи отчётливо слышались шаги: кто-то топал по грунтовке к дому. Ночной гость, кем бы он ни был, явно шёл сюда с дурными намерениями.

Анжела тихонько заскулила, поглубже вжимаясь в кресло.

– Там в кухне кусок арматуры, я в сарае нашла.

Когда скрипнула калитка, я схватил арматуру и сел. Если кто-то проследует к двери, то непременно промелькнёт мимо окон этой комнаты.

Свет фонарей, играя с листвой и отбрасывая страшные тени, создавал иллюзию крадущихся со всех сторон чудовищ. Страх выползал из подсознания, из тёмных джунглей памяти предков. Этот первобытный страх, подавленный современным ритмом жизни, всё ещё был жив.

– Мы дождёмся помощи. Брат поможет, я знаю, он не бросит меня. Нас…

Сделав знак Анжеле молчать, я встал прямо возле двери. Как только она откроется, у меня будет время атаковать арматурой сбоку. Главное, ударить посильнее. Сердце билось прямо в горле.

Через минуту кто-то дёрнул ручку. Раз, другой… Потом смачно ударил по двери. Я написал сообщение Лене и сунул телефон в карман. Швабра треснула, а тумба стала отъезжать в сторону.

Ещё один мощный удар сотряс дверь, тумба больно ударила меня по локтю. Волнение забило у меня в ушах. Тёмная фигура шагнула в темноту. Я замахнулся, но задел стекло сзади. Раздался царапающий звук, преступник резко повернулся. Я не смог как следует прицелиться и ударил в темноту. Следующим, что я ощутил, был удар по рёбрам. Сквозь стиснутые зубы наружу рвался крик. Что-то твёрдое врезалось в мой живот.

Согнувшись пополам, я всё-таки застонал, и в этот момент нападавший навалился сверху. Через секунду он уже стоял надо мной с пистолетом, освещённый бледным светом луны. Я схватил его ногу и резко рванул, как меня учил Вовка. У этого козла хрустнуло колено. Краем глаза я успел заметить Анжелу. В её руках была огромная стеклянная бутыль тётки. Завизжав, она обрушила её на голову не ожидавшему нападения преступнику. Выстрел успел прозвучать прямо возле моего уха, и тело его стало заваливаться. Я вывернулся, чтобы туша не придавила меня к земле, выхватил у продолжавшей визжать Анжелы бутыль и для верности ещё раз приложил гада по голове.

Мы ещё пытались перевести дыхание, а возле дома уже тормозили машины с сиренами. До меня донёсся такой родной и милый уху отборный мат под хлопанье дверей. Скрипел гравий, хлопала калитка, стучали чьи-то шаги. Я первым ринулся к двери и буквально нос к носу столкнулся с Васькой. Он замер на секунду и тут же кинулся ко мне.

– Господи, слава богу, живой. Дурак несчастный, убью, под замок посажу, в деревню сошлю…

Васька бормотал и бормотал, прижимая мою голову к своему плечу. А я понял, что ноги не слушаются. Похлопал его по плечу и сел на табуретку.

В дверях показался опер, работающий сейчас с Маслюковым в одной следственной группе, за ним ещё несколько мужиков в штатском, но с оружием в руках. Вообще, опера тогда прибыли первыми, потому что находились неподалёку.

Я никогда не расскажу об этом Анжеле, но я всё-таки успел подойти к погребу, где лежал труп её тётки. Успел чуть раньше, чем телом занялись прибывшие специалисты.

– Я тут, я вас слышу.

– Да что говорить-то… Жила как собака, так и померла. Анжелку жалко. Ты уж о ней позаботься…

– Обещаю, завтра же отправим её в Москву. Поживёт в квартире, которая нам с братьями от бабки с дедом осталась. Даже денег с неё не возьмём. Пусть на работу устроится, на ноги станет.

– И это… Там бутыль моя за диваном стояла. Забери, уважьте старуху.

– Ваша бутыль нас спасла. Я её теперь буду хранить как талисман. Правда, сначала она будет вещдоком, но потом обязательно заберу.

Серый рассвет медленно окрашивался в розовый, обещая новый, полный надежд день.