Васька был дома, и я сразу понял, что он на меня зол. Как понял? Он сразу же пошёл в атаку:

– Что ты натворил на этот раз? В какую историю впутался? Я думал, вы нашли сестру твоего Вовки и на этом всё.

Скалли лежала в своём углу, забавно вывернув морду, делала вид, что спит, но на самом деле я видел, что она напряжённо наблюдает за нашим диалогом.

– А что ещё? – осторожно спросил я, чтобы понять, до какой степени Васька погружён в тему.

– Мой бывший одноклассник Маслюков узнал от Бойкова, что я в городе. Позвонил, сказал, чтобы я поговорил с тобой. Он утверждает, что у тебя есть какие-то вещдоки, которые могут помочь следствию.

– Понятно, этот гад подключил тяжёлую артиллерию.

– Что там за вещдоки? Откуда они у тебя?

Я как мог быстро рассказал про Аню и диск, который она оставила у меня в рюкзаке. Теперь скрывать это уже не имело смысла, раз я всё равно собирался отдать его следакам.

– Аню убили. Ещё несколько девочек пропали без вести. Дело многослойное, но теперь я почти уверен, что тут замешан Дьяченко. Надо начать с него, глядишь, клубочек и распутается.

– Хорошо, положим, ты так думаешь, но что на этом диске такого, зачем он Маслюкову?

– Там власть имущие без трусов. Развлекательный центр и массажный салон в «Атриуме» – прикрытие борделя. Аниматоры и массажистки на самом деле – элитные проститутки. Точнее, даже не так. Девочек брали чуть ли не с улицы, свежих. Чтобы сохранялся эффект реалистичности.

– Однако ты завернул…

Разговор пришлось прервать, потому что мне позвонила Лена. Оказывается, всё это время она продолжала изучать документы с диска.

– Что-то ещё нашла?

– Помнишь, на снимке был какой-то план? Я распечатала его, там видно, что это стройка. Я сравнила распечатку с планом стройки, где обнаружили Аню. Не спрашивай, как я его достала. Пришлось смотаться в администрацию, в отдел архитектуры. Помогли связи Сафронова, он всегда рад оказать мне услугу. Сказала, что для статьи нужно. Короче, это то же самое здание. Ну, или абсолютно аналогичное по планировке. И в одном месте поставлен крестик.

– Только не говори, что это то же место, где нашли труп Ани. Не могла же она заранее знать…

– Нет, это другой пролёт. И там отмечено подвальное помещение! Сначала я ни черта не поняла, а потом как поняла! Когда пропала Коноплёва?

– Ну… надо глянуть точно.

– Я уже глянула! Дьяченко обратился к Полесову на следующий день после исчезновения Светы! Если это просто совпадение, тогда я даже не знаю…

– Для совпадения он слишком сильно нервничает на видео, – медленно проговорил я. – Он что, полный псих?

– Представь на секунду, что у тебя на руках труп.

– Даже представлять не хочу. У меня на работе таких трупов каждый день…

– Но тут убийца ты. Ты убил кого-то, чтобы спасти себя, к примеру. Но ты понимаешь, что за это сядешь в тюрьму. И тебе нужно избавиться от тела, – Лена сделала упор на слове «избавиться», и меня слегка передёрнуло.

– И?

– Думаешь, это просто? Или в городе так много мест, где можно безопасно спрятать труп? Так, чтобы не дрожать каждую ночь, что тело раскопали собаки или нашли неугомонные грибники?

– Ты думаешь…

– Бетон – идеальная формула для сокрытия подобных дел. Или тел. Уж извини за каламбур.

– И всё-таки это звучит как бред. И кто в это поверит?

– Главное, что в это верим мы! Осталось лишь проверить!

Когда я передал Ваське Ленины слова, тот даже присел. А ещё зачем-то пощупал себе лоб. Я тоже, на всякий случай. Лоб был холодный, а вот лицо просто полыхало.

– Ты меня в гроб уложишь, – схватился за сердце брат, зная, что сейчас начнётся такое…

В прошлый раз, для того чтобы поставить финальную точку в расследовании преступлений банды Бледных, мне через Ваську пришлось подключать его тестя из Генеральной прокуратуры. Прибывшая из Москвы бригада быстро организовала работу местных так, что те пересажали не только членов банды, но от проснувшегося усердия заодно раскрыли несколько десятков глухарей прошлых лет. И теперь, кажется, мне снова была нужна железная рука Васькиного тестя. Я снова подкидывал им работу…

– Аню убили из-за того, что она знала, кто убил пропавшую Коноплёву. И даже знала, где искать труп.

– Нет… Ты же не думаешь…

– Думаю. И думаю очень часто, практически всё время. И сейчас я думаю, труп просто залили бетоном. Такими вещами может заниматься только полный псих.

Васька в досаде покачал головой:

– Убийцы чаще всего любят прикидываться психами, если припечёт. А на деле у них разума побольше, чем у любого из нас. Ради собственной выгоды или из-за боязни лишиться свободы они не только убивают, но и обстряпывают дело так, чтобы выйти сухими из воды. А вот ненужных свидетелей убирают очень быстро.

– Что делать будем?

– Будем? Подожди… Мне нужно посоветоваться с тестем. Ты же не можешь просто так вывалить такие обвинения.

– Я могу организовать анонимный звонок. Скажу, что мне стала известна кое-какая информация про стройку, они будут обязаны проверить.

– С законом лучше не шутить, – строго возразил брат. – А если там и вправду что-то найдут? Ты понимаешь, что их единственной зацепкой станет звонивший? Откуда он знал о преступлении? Получается, был каким-то образом причастен к нему. А что, если он знает и преступников?

У Васьки зазвонил телефон. Он глянул на экран, номер был ему незнаком. Ответив на звонок, он машинально отошёл к окну. Два раза сказал «да», потом что-то слушал в трубке, после чего, видимо, переспросил:

– Куда подъехать? Гхм… Хорошо, но я так и не понял зачем. Ладно, при встрече.

Нажав отбой, он озадаченно уставился на меня.

– Мне тут встречу назначают. Сказали, что это как-то связано с тобой.

– Не ходи! – подскочил я.

Мой гневный окрик разбудил Скалли, которая всё-таки задремала и ворчала во сне, всё порывалась куда-то бежать. Василий сделал мне успокаивающий жест рукой.

– Встреча в ресторане, так что не думаю, что меня начнут убивать. Да и зачем?

– Я поеду с тобой!

– Нет! Это ни к чему…

– Если это касается меня, я тоже хочу знать. Всё равно поеду за тобой. Так хотя бы буду под твоим присмотром.

Было очевидно, что оставлять меня одного брат боится больше, чем брать с собой. И он обречённо кивнул, строго добавив:

– Она остаётся дома.

Скалли в ответ недовольно оскалилась, но потом опомнилась и сделала вид, что зевает. Она немного побаивалась Ваську, чего уж там. Пришлось пообещать ей долгую вечернюю прогулку.

Когда мы уже сели в машину, оказалось, Василия вызвали в «Эдем». Что меня, кстати, не удивило. Думаю, Аня там как раз с Дьяченко и встречалась. Может, тот узнал, что диск у неё, и хотел предложить денег? Или встречу инициировала она, пытаясь что-то узнать о пропавшем Саше?

…Едва мы вошли в зал ресторана, к нам сразу подскочил уже знакомый мне официант и проводил к столику у окна, с которого ловко убрал табличку «Заказано». Я ждал, когда появится звонивший, Василий тоже нервничал, поэтому попросил кофе.

Худой невзрачный тип в новеньком костюме появился словно из ниоткуда. Он опустился на стул рядом с Василием и, игнорируя меня, обратился к брату:

– Разрешите?

– Это вы звонили? Что у вас ко мне за дело?

– Меня зовут Эдгар Павлович, фамилия моя Казакевич. Я личный юрист господина Феликса Евгеньевича Дьяченко.

– Не знаю такого, – буркнул Васька.

– Возможно. Не буду ходить вокруг да около, вы человек решительный, да и я не располагаю лишним временем. По нашей информации, ваш брат обладает кое-какой вещью, которую моему клиенту очень хотелось бы получить. Мы взрослые люди и понимаем, что у всех есть свои…

– С чего вы взяли, что у моего брата есть то, что вам нужно?

– Он приходил к следователю и сам предлагал отдать это. Не спрашивайте, откуда я об этом знаю, но дело не в следователе, поверьте. Ваш брат молод и порывист, а, учитывая его известность в некоторых кругах, нам бы не хотелось, чтобы информация просочилась куда-то дальше. Криминала там нет, но дело деликатное. Вы же понимаете…

– Не понимаю. Говорите прямо.

– Давайте вы напишете на салфетке цифры, я всё подготовлю, а вы отдадите мне этот диск, – заметно нервничая, пропел Казакевич, доставая из нагрудного кармашка ручку. Второй рукой он подвинул Василию салфетку. Брат побагровел:

– Во-первых, у нас ничего нет. Ваня, у тебя что-то есть?

Пришлось отрицательно помотать головой.

– Я этот диск выкинул. У меня дисковод не работает, следователь отказался брать, а мне зачем? Он поцарапанный был и…

– А во-вторых, – перебил меня Василий, – это полный беспредел. Вы что, предлагаете взятку?

– Ну, не надо драматизировать, – насмешливо произнёс Казакевич, – или поставим вопрос так: чем вы обязаны системе, в которой работаете? Присягой? Звёздочками, которые получаете время от времени?

Я видел, как Васька сжал салфетку, а Казакевич, будто не замечая, продолжил:

– Видите ли, я люблю наблюдать жизнь в разных её проявлениях. И знаю многое, что сокрыто от посторонних обывателей. Вы в Москве известны как человек принципиальный, вынужденный тянуть скучную служебную лямку. Я понимаю, кто ваш тесть, но неужели не хочется пожить по-человечески, не плясать под чужую дудку? Мы можем дать намного больше. Всего-то нужно, чтобы кое-какая вещь нашлась. Пусть даже поцарапанная.

Всё это время я внимательно разглядывал Казакевича. Этот мерзкий тип в тонких дорогих очках без оправы немного презрительно поглядывал на моего брата.

– Вот мне интересно, – не выдержал я, – допустим, диск был у меня, хотя я его выкинул, говорю же. Но если на нём была такая ценная информация, за которую вы готовы хорошо платить, рискну предположить, что вашего клиента собирались шантажировать? И тогда возникает второй вопрос: почему вы уверены, что такой диск существовал в единственном экземпляре? Может, их несколько? И потом всплывёт ещё пару копий. Вы что, будете платить за все?

– На этот счёт можете не волноваться, – гаденько ухмыльнулся Казакевич, а я не выдержал его наглой физиономии, вскочил и выпалил:

– Конечно, волноваться не стоит! А знаете почему? Потому что вы убили того, кто сделал эти снимки, вы знаете, что он успел передать копию диска Ане, опасаясь за свою жизнь…

– Значит, вы всё-таки полюбопытствовали, что на диске, – понимающе кивнул Казакевич, нахмурив брови.

– Довольно, – сказал Васька и тоже поднялся со стула.

Казакевич всплеснул руками:

– Ну что вы ломаетесь, мы же неофициально общаемся… Всех можно купить.

Да, брат был взбешён, но того, что произойдёт дальше, не мог предвидеть даже я. Васька коротко размахнулся и ударил Казакевича по лицу. Его модные очки, звякнув о тарелку, упали на стол. В этот момент он имел очень глупый и жалкий вид.

– А это я вам тоже неофициально, – потирая руку, заявил Васька. – И передайте своему боссу, что я прекрасно всё понял. Мой тесть работает в Генеральной прокуратуре, и вы выбрали меня посредником. Теперь я точно обращусь к нему и буду настаивать, чтобы дело довели до конца.

Он поспешил к дверям а я, подскочив с места, побежал за ним.

– Есть же в мире такие мерзкие субъекты, вот так вот относящиеся к жизни. Они считают, что на службу в органы или на благо государства люди идут только по принуждению, только насильно. Они по себе судят, понимаешь, Иван? Не верят они в добрые чувства, в порядочность, в верность присяге, себе, в конце концов. Но это же неправда! – повысил голос Василий. – Неправда это!

– Ладно, ладно, верю, – улыбнулся я и тихо потрогал Ваську за плечо: – Герой!

Брат с досадой глянул на меня и сказал сердито:

– Ты-то чего зубы скалишь? Ничего смешного, между прочим. Теперь я всерьёз за тебя волнуюсь.

– А чего волноваться? Надо прижать этих гадов, чтобы неповадно было.

– Да ты что? – съязвил Василий. – Только вот нельзя просто так написать заявление о своих подозрениях и ждать, что за этим сразу последует обвинительный приговор. Есть определённые юридические процедуры, которым надо следовать. Есть требования закона, которые нужно выполнять. Я понимаю ваш юношеский энтузиазм и желание восстановить справедливость и даже хочу отдать вам должное: шныряя неофициально среди молодёжи, узнали больше, чем прокурорские. Но с этим как раз нельзя перегибать. Любая самодеятельность может закончиться плачевно. А ты мне брат. Почему сразу не рассказал, когда диск нашёл?

– Тогда это была просто теория, – понурив голову, сознался я. – Мы же не знали точно. Хотелось раздобыть доказательства, чтобы не тратить время Бойкова. Ты очень злился после той истории с «лесными братьями». Не хотел снова тебя нервировать.

Васька наклонился вперёд:

– Да, я был зол. Но не на тебя, а в целом на неповоротливую систему. Представь, как на меня насели в Москве тогда, когда я вмешался в дело. Сколько мне пришлось выкручиваться, чтобы объяснить, откуда у меня те или иные сведения, фото, факты… В наше время все пытаются сами себя лечить, сами себя учить, даже расследования сами проводят.

– Да, потому что следователи все замотанные, дефицит кадров, зарплата маленькая, а по горбу запросто получишь… Знаю, знаю, дед часто вспоминает о своей работе в милиции.

– А Димка знал?

– Ну, только частично…

– Он потакает этим твоим слабостям! С ним надо строго поговорить!

– Димку не трожь! Ещё пригодится! – пошутил я. – Он ведь журналюга, вытягивает из людей всю их подноготную. Ему расскажут то, что не расскажут ни мне, ни тебе. Да-да, несмотря на твоё звание…

Я ещё раз перечислил Ваське по его просьбе фамилии тех, кто присутствовал на диске, и брат скривился, как от острой зубной боли:

– Кругом одни волки в овечьих шкурах.

– Страшно жить. Вот ты в своей работе как отличаешь порядочного человека от негодяя? Ну, я понимаю, ты должен быть беспристрастен, но наверняка ведь думаешь, что один совсем пропащий, а другой ещё ничего, есть надежда.

– Хотелось бы тебе ответить «нутром чую», но это Димкина фраза. Так что будем считать, что я тебе посоветовал доверять, но проверять.