Вернувшись в гостиницу, мы снова принялись прокручивать видео. Сомнительное удовольствие, но кое-какие моменты приходилось слушать со звуком. Лена высказала ценную мысль, что раз на видео есть сам Дьяченко, то команду шантажировать клиентов точно давал не он.

– Можем сверить списки тех, кто давал разрешение на осушение участка Мологи. Уверена, тут найдётся добрая половина рож.

Лена не обратила внимания на мои слова, но вдруг ткнула пальцем в экран.

– Смотри, это же Полесов! Сделай громче.

На видео в комнате общались Дьяченко и Полесов. У обоих в руках было по бокалу чего-то тёмного, похожего на виски. Очевидно, номера использовали и для переговоров, не предназначенных для чужих ушей.

Лена поставила передо мной чашку с кофе и тоже присела на подлокотник кресла, чтобы слушать.

– Я обдумал предложение и готов купить твой объект, – заверял Дьяченко развалившегося в кресле Полесова.

– Что так?

– Будет сеть торговых центров. Прикинул, что смогу взять ещё один кредит.

– А тесть разрешит? – хохотнул Полесов, явно намекая на то, что Дьяченко крепко держит за яйца вторая жена.

– Деньги я достану.

Дьяченко выглядел каким-то взбудораженным, точно речь шла о сделке всей его жизни. Стакан он поставил на столик, и теперь руки ходили ходуном: он то сжимал кулаки, то поглаживал стену, то засовывал пальцы за ремень. На языке жестов, который я изучал на курсе профайлинга, это означало крайнюю степень волнения.

– Ладно, давай обсудим это завтра. Приезжай ко мне в офис, я предупрежу заместителя, чтобы подготовил бумаги. Мне тоже нужно изучить смету. Я уже вложился…

Они ещё обсудили план застройки новых районов и какие-то московские инвестиционные проекты, потом Дьяченко вышел, и видео прервалось.

– Дьяченко решил купить какой-то объект у Полесова?

– Не какой-то, а ту самую стройку, где обнаружили Аню, – пояснила Лена. – Я всё досье твоего брата на Полесова прочитала от корки до корки. У него в нашем городе больше нет объектов. В Рыбинске есть, а у нас – нет. То есть речь тут идёт именно об этой стройке.

Я пощёлкал мышкой, глянул на дату видео и прокомментировал:

– На которой спустя десять месяцев погибла Аня. Интересно. Значит, он там так ничего и не начал делать. Судя по всему, они об этой сделке не сильно распространялись, в деловых кругах не все знали, что Полесов её продал.

– Ладно, будем придерживаться того, что знаем точно. Саша едет на речку, как-то уговаривает Свету уехать с ним. Может, Дьяченко попросил её привезти к нему?

– Куда?

– Надо разузнать, есть ли у него загородный дом или дача. Такие дела обычно решают там. Предположим, он хотел с ней договориться, предлагал денег, а та стояла на своём. В состоянии аффекта Дьяченко мог и сам её задушить или стукнуть.

– Хорошо бы проверить его загородную недвижимость. Гаражи, сарай. Да, уже прошло много времени, но вдруг остались хоть какие-то зацепки? Но для этого нужны показания Анжелы, а она никогда их не даст.

– Если допустить эту мысль, то получается, что у Саши на руках оказалось доказательство вины Дьяченко? Таким секретом, пожалуй, можно и рискнуть. Саша мог получить огромную сумму денег и исчезнуть из страны навсегда. Не знаю, как обо всём догадалась Аня.

– Саше нужен был человек, которому можно доверять. Для страховки. Он уважал Аню и решил, что та не продаст. Может, внушил ей, что так они делают доброе дело: возьмут деньги с Дьяченко, а потом сдадут его милиции, – предположил я.

– Либо его убили, либо ему всё-таки удалось получить какие-то деньги и уехать подальше отсюда.

Теперь сдать Дьяченко милиции становилось нашей задачей. Пора было заканчивать эти игры в прятки с Маслюковым, вернуть диск и рассказать всё, что нам удалось раскопать за эти дни. Пусть поднимают дело Коноплёвой, ищут Александра Турбецкого, а ещё проверяют алиби Дьяченко на день смерти Ани.