Часть торгового центра «Атриум» всё ещё была закрыта на реконструкцию. Пока мы добрались до отдела кадров, пришлось пройти столько недовольных лиц, что под конец я уже потерял всякую надежду.

Начальница отдела кадров занимала отдельный кабинет. Это было хорошо тем, что спектакль, который Лена собиралась разыграть, не был предназначен для чужих ушей. Дама в изумрудных серёжках и с сильным начёсом сразу приняла нас в штыки:

– Мы не набираем промоутеров! Вакансию уже заняли…

– Мы не по вакансиям, – чарующим голосом начала Лена. – По личному делу. Не знаю, как и сказать, у вас тут аниматором в детском центре работает Анжела. Имя редкое. Посмотрите, пожалуйста.

– Вы с ума сошли? У меня рабочий день в разгаре, кто вас вообще пустил?

Лена быстренько сунула ей огромную коробку конфет и расплылась в улыбке.

– Не подумайте ничего такого! Мы не какие-то там… Мой брат влюбился в эту девушку и теперь не ест, не спит.

– Любовь – это прекрасно. Только я тут при чём, молодые люди?

– Однажды увидел её в вашем развлекательном центре, запомнил, что обращались к ней по имени Анжела.

– У нас пожар был, сейчас то крыло вообще закрыто. Пока работают только павильоны на первом этаже. Когда фудкорт и развлекательный центр откроют – никто не знает. Нет уже там никакой Анжелы.

– В том-то и дело. Я раньше пробовал о ней поспрашивать, но ваши работники говорить отказываются.

– Да, у нас с этим строго.

Я изобразил на лице крайнюю степень огорчения и, понурив голову, вышел, но тут же приложил ухо к двери. Лена всё поняла правильно и буквально взмолилась, обращаясь к кадровичке:

– Помогите, умоляю! Он с детства со странностями. Как вобьёт себе что-то в голову – хоть стреляйся! Мать боится, как бы он чего с собой не сделал.

– Господи, ну и молодёжь пошла… Хорошо хоть, по ночам не ссытся. Ладно, сейчас гляну. Вам повезло, что нашей начальницы нет. В отпуске. Не то бы катились вы по лестнице. Наша начальница – сестра жены хозяина центра. У неё мышь не проскочит.

Я услышал, как шелестит бумага, скрипит стул на колёсиках, хлопает дверца шкафчика. Потом опять зашелестела бумага, и кадровичка пробормотала:

– Вот, наверное. Других Анжел не было. Адрес я напишу, телефона нет. Чем смогла – тем помогла. И чтобы я вас тут больше не видела.

– Вам это зачтётся, – поблагодарила её Лена, покидая кабинет.

Устроившись на лавочке в тени, мы развернули листок с адресом. Улица Коммунаров была недалеко, поэтому решено было пройтись пешком. Нужный дом нашли без труда. Он, как одинокий страж галактики, высился над частным сектором, ещё не изжившим себя, но стремительно дряхлеющим.

– Интересно, она снимала или это её жильё? – подумал я вслух.

– Дом новый, недвижимость дорогая. Снимала, наверное.

Из нужной нам квартиры доносился звук громко работающего телевизора. Я надавил на кнопку звонка, но его, естественно, никто не слышал. Пришлось постучать кулаком. Телевизор стих, мы услышали шаги, дверь распахнулась, и перед нами предстала женщина в полотенце, обмотанном вокруг тела. На голове у неё была чалма.

– Посылку принесли? Я в ванне лежу, телевизор громко сделала, сериал слушаю…

– Нет, мы по другому вопросу. Скажите, Анжела Могилевская здесь живёт?

– Анжелка? Так съехала. Она комнату у меня снимала.

– Давно съехала?

– Да месяца три назад уже. Как уволилась с работы, так и съехала. Платить нечем стало.

– А куда, не знаете? – поинтересовалась Лена.

– Вы кто такие вообще? – наконец поинтересовалась дама.

– Мы с ней в один солярий ходили в торговом центре, где она работала. И в кафе там рядом часто встречались.

– Ну да, Анжелка по соляриям шастать любила и вечно автозагарами мазалась.

– Она мне книгу дала почитать про уход за кожей. А потом я уехала надолго. Теперь вот книгу вернуть хотела, зашла, а она уже не работает. Там деньги ещё между страниц лежали, меня совесть замучила, вдруг она искала… Телефон не отвечает.

– Анжелка вполне могла деньги сунуть куда-то и забыть. Помню, как-то под хлебницей нашла её заначку, а раз – даже в обувной полке пятихатка валялась. Только где она сейчас? Я с ней дружбу не водила, сама в разъездах постоянно. Проводница я. Комнату свою закрывала, когда уезжала. Анжелка нормальная была. Никого не водила, чистота всегда. А так я не расспрашивала. Знаю, что у неё вроде тётка какая-то тут жила, но это я случайно услышала.

– Тётка?

– С какой-то подружкой по телефону разговаривала, видать, а я за зонтом вернулась. Она сказала, что к тётке в курятник на Трудовую идти не хочет, приходится снимать, пока на свою не заработает. Я ещё, помню, усмехнулась. Заработает, как же. Это же каким местом работать надо, чтобы квартиру купить. Мне эту муж оставил после развода. И то, потому что дочка у нас. Сама бы я фиг купила. А Анжелка надеялась. Но, видать, с работы попёрли, и она съехала. Я тогда в отъезде была, она вещи собрала, ключи оставила и съехала. У неё наперёд заплачено было, так что я без претензий. Вы ей передайте, если найдёте, как работа будет, пусть снова приезжает. Я после неё комнату сдавала одной, такая вертихвостка оказалась. Как-то с рейса раньше вернулась – а у неё тут двое молодцов на кухне в трусах сидят. Прикиньте?

Поохав из-за молодцов в трусах и пообещав передать Анжеле пожелания хозяйки, мы вышли на улицу и снова оказались в душном плену солнечного дня. Пришлось искать тень в ближайшем магазинчике, куда мы зашли за водой и фруктовым льдом.

Пока Лена пила и обмахивалась журналом, я грыз мороженое и пытался вспомнить, где находится улица Трудовая.

– Что-то знакомое, но я там точно не был. Нужно по карте смотреть.

– Давай возьмём такси, – взмолилась Лена, – а то я уже по солнцепёку ходить не могу.

Когда таксист свернул с оживлённого проспекта, мимо проплыли купола, а справа показалась река, я насторожился.

– Так, походу у нас тут что-то наклёвывается. Кажется, это то место, где я высадил Аню в ту ночь.

– Аня и Анжела работали в одном месте и даже в одно время, вполне могли общаться и даже дружить.

– И когда у Ани возникли трудности, она решила поехать к Анжеле?

– Ещё у нас есть теория, что Коноплёва общалась с Анжелой, и та, возможно, познакомила её с каким-то состоятельным мужчиной.

В наших головах, конечно же, уже возникла определённая картина: Коноплёву прикончил состоятельный любовник, испугавшись шантажа. Аня, работавшая с Анжелой, могла быть в курсе. И то ли пыталась шантажировать состоятельного любовника Светы, то ли пыталась узнать правду о её исчезновении… В любом случае она явно перешла дорогу какому-то влиятельному человеку.

Таксист, усатый мужик в майке-алкоголичке, резко остановился:

– Дальше не поеду, там после дождей всегда грязь в частном секторе, увязну. Тут пройти немного осталось.

Выбравшись из машины, я сразу понял, о какой грязи говорил водитель. Несмотря на жару, она ещё не просохла после дождя, что был накануне. Судя по тому, как чертыхнулась Лена, глянув на свои босоножки, она это тоже поняла.

При свете дня улица выглядела в разы хуже. Тогда, ночью, я видел только деревья и крыши домов, а теперь все эти старые постройки предстали в своей неприкрытой наготе. Как девушка, что ночью казалась красавицей, а утром, на трезвую голову, видишь все её недостатки. И замазанный тоналкой прыщ, и отросшие корни, и заусенец на указательном пальце.

Лена, не подозревая о моих мыслях, скептически осматривала местную недвижимость:

– И как найти здесь курятник тётки? Все строения похожи на сараи.

Мы шли по улице неспешным шагом, приглядывалась к домам, нежившимся на солнцепёке своими ободранными боками. В целом, несмотря на общую обветшалость, некоторые дворы были даже уютными. Лавочки, пёстрые цветы, на заборах и под заборами лежали разморённые жарой коты.

И тут Лена потянула меня за рукав, молча указывая пальцем влево. Я глянул и сразу понял, что привлекло её внимание. Дом, располагавшийся в конце улицы, на самом углу, был на самом деле похож на сарай. Точнее, на курятник, потому что был узкий и высокий, с мансардным этажом. Он весь зарос кустами и на первый взгляд казался непригодным для жилья. В траве была протоптана вполне заметная тропинка, значит, кто-то здесь всё-таки был.

Уже когда пробирались к дому, Лена задела ногой валяющиеся на земле бутылки, они зазвенели, а где-то рядом, через забор, залаяла собака. Мне показалось, в мутном окне «курятника» мелькнуло чьё-то лицо. Но открывать никто не торопился.

Дверь в дом выглядела такой хлипкой, что я долго примерялся, как постучать, пока сзади кто-то не закашлялся. За нашей спиной стояла женщина неопределённого возраста, явно пьющая. В руке она держала ведро воды.

– Вы тут чего? – поинтересовалась она без видимого волнения. Наверное, понимала, что в такой «богатой хате» брать всё равно нечего.

– Мы Анжелу ищем. Вы, случайно, не её тётка?

– Я? Ну, может, и тётка. Только тут нет никого, видите, живу, как бомжиха. Разве здесь молодой кто жить станет?

– Давайте ещё раз, – терпеливо начала Лена. – Дом ваш?

– Мы с Анжелкиной мамкой сёстры, она от рака сгорела, мать нашу мы ещё молодками похоронили. Вот дом на мне и остался. Я на инвалидности, хромаю, разве сама что могу? Анжелка, вертихвостка, жить тут отказалась. И деньги вкладывать тоже. Крыша починки требовала ещё лет пять назад. Не живу, доживаю.

– Она в доме, – шепнул я Лене, пока тётка Анжелы, сокрушаясь, переливала воду из ведра в пластиковую бочку, стоявшую под окном.

– А мы с Анжелой работали вместе, – нашёлся я. – Ей там деньги остались должны…

Теперь я отвлекал тётку разговором, а Лена что-то быстро написала на фотографии Ани и сунула её в открытое окно.

– Деньги? – сразу оживилась тётка. – Так вы мне отдайте, я передам.

В этот момент окно открылось, послышался тихий девичий голос:

– Заходите…

– Вот и славно, – обрадовалась тётка, забыв, как уверяла нас, что племянница ни за что не станет жить в такой дыре.

Она картинно распахнула перед нами дверь и едва ли не поклонилась:

– Милости просим.

Анжела оказалась симпатичной шатенкой в спортивном костюме. Волосы убраны в хвост, лицо бледное, сосредоточенное. Если раньше она и была любительницей соляриев, теперь точно редко бывала на солнце.

– Тётя, сходи в магазин, – попросила она, косясь на нас. – Хлеба нет, и сахар закончился. Только я тебя прошу…

– Ни в жизни, – приложила руку к сердцу тётка, выхватила из рук Анжелы купюру и бодро унеслась на двух ногах, забыв про инвалидность и хромоту.

Анжела устало вздохнула и опустилась на стул, рукой указывая на диван, застланный довольно чистым покрывалом. Разговор предстоял интересный.