Да, нас с Леной не покидала надежда найти какие-то зацепки по загадочному Саше. Как бы то ни было, сестра Суслика писала Саше, а на вокзале появился Воробьёв. Значит, Воробьёв и Саша точно связаны. И если Воробьёв лежал в больнице и больше вредить уже не мог, то неведомый Саша оставался на свободе и мог продолжать злодействовать.

Все знакомые Воробьёва, опрошенные следователем, тоже не помогли. Сомнительных дружков у Воробьёва было пруд пруди, но именно Саши, подходящего под описание молодого симпатичного парня, не оказалось.

Я даже попытался поговорить с Лопатой, потому что его брательник с Воробьёвым когда-то сидел в тюрьме. Об этом, кстати, мне сам Лопата и сообщил, когда в новостях передали информацию о задержании опасного преступника.

– А ты не знаешь, на кого мог работать Воробьёв? – поинтересовался я тогда, но Лопата только плечами пожал:

– Брательник говорит, Воробей вроде бы так ни к кому и не прибился, отсидел тогда за угон и пошёл в сторожа́, вроде охранял что-то. Он же такой крепкий лось, кикбоксингом занимался. Потом чёт про него вообще не слышно было. И вот выдал…

Бойков по этому поводу сообщал, что официально Воробьёв трудоустроен не был. Может, где-то что-то и охранял, но определённо никто ничего об этом не знал или не желал сообщать. А Бойков не любил строить теории на пустом месте. Нам же, не имея ясных и конкретных улик, пока приходилось рассматривать даже самые абстрактные версии.

Интересоваться Полесовым, пока мы даже не узнали, кто такой Саша, было преждевременно. К Дьяченко я тоже не видел возможности подобраться. Прочитал в газете, что тот начал строить ещё один торговый центр. Значит, дела у него шли неплохо.

Лена ездила на день в Москву и сегодня вернулась, мы собирались заняться пропавшими без вести девушками. Она сказала, что ей нужно подумать, и засела на кухне с чашкой чая. Я же копался в Димкиных документах о Полесове. Открыв наугад ещё несколько страниц и не найдя ничего интересного, я отложил их и потопал на кухню. Надо было чем-то зажевать горечь обиды, да и привкус, стоявший во рту после такого количества выпитого кофе.

– Ну что, какие дальше планы? – поинтересовался я у Лены, задумчиво вертевшей в правой руке мобильный телефон. Левой она теребила выгоревшие от солнца пряди у лица. Клетчатая рубашка на Лене была не только тонкой, но и короткой. Она завязала её у пупка узлом, а вместо джинсов сегодня надела шорты, из-за чего выглядела девушкой ковбоя. Я так засмотрелся в вырез её рубашки, что не сразу услышал ответ.

– Мать Барановой не отвечает. Но вроде говорили, что она пьющая. Может, ушла в запой. А вот до подруги Коноплёвой я дозвонилась. Поедем навестим?

– Бойков велел не прикрываться его добрым именем. Ты ведь понимаешь, никто ему не выдаст постановление, чтобы связать все эти дела с похищением Жени…

– Не волнуйся, я уже всё придумала.

* * *

Дом, возле которого мы стояли, оказался с новомодным устройством – домофоном. Лена, которая в Москве явно больше навидалась таких устройств, уверенно набрала номер. Через пять протяжных металлических гудков из динамика послышался хриплый женский голос.

– Кто?

– Нам нужна Селиванова Мария.

– Кто спрашивает?

– Это из газеты по делу Коноплёвой Светланы. Хотим взять комментарий для статьи. Я звонила.

– Четвёртый этаж, – донеслось из динамика.

На четвёртом этаже возле приоткрытой двери, из-за которой неслась ритмичная музыка, стояла рослая девица в махровом халате. Она решительно заслонила собой проём, всем видом демонстрируя, что беседовать мы будем на лестничной площадке. Может, она думала увидеть кого-то постарше и пострашнее, но, разглядев нас, расслабилась:

– Ну, чего вам? Опять по Светке вопросы задавать будете?

– Да, хотелось бы понять, что с ней произошло.

– Что произошло – уже быльём поросло.

– И ты ничего о ней не слышала с тех пор? – встрял я. – В смысле, уверена, что она не ушла сама?

Маша достала из кармана пачку сигарет, повертела в руках и засунула назад:

– Курить бросаю. Но руки всё равно тянутся. Вы что-то на журналистов совсем не похожи. С какого перепугу я должна с вами разговаривать?

– Мы стажёры. Есть мнение, что случаи исчезновения девушек могут повторяться.

– Фигово, конечно, только я тут каким боком? И Светка тем более. Она уже давно…

– У меня есть кое-какие причины считать, что история Светы и новые случаи могут быть связаны. И ты нам очень поможешь, если постараешься вспомнить всё до мельчайших подробностей.

Маша почесала затылок, вздохнула и, наконец, распахнула дверь, приглашая зайти. Мне стало казаться, что не такая уж она и стерва. И подругу, наверное, любила. Переживала. В моей душе затеплилась надежда, что наш приезд сюда не будет напрасным.

Комнат в Машиной квартире оказалось две, обе были не убраны, вещи валялись везде, где только можно, зато посередине зала стоял пылесос.

Словно извиняясь, Маша пробормотала:

– Как раз собиралась прибраться.

– Да пофиг на порядок, главное, расскажи всё, что знаешь.

– Вы что, думаете, я ментам тогда не всё рассказала? Всю душу вытрясли вопросами.

– И всё-таки попробуй ещё раз.

– Осень была, сентябрь. Ещё тепло было, можно было даже купаться. Мы решили съездить на речку сезон закрыть. Я с Филей, парень мой. Был. Такой козёл оказался – застукала его с девкой со двора. Прямо в беседке устроились…

– Давай про тот день, – мягко попросила Лена, а Маша, нахмурившись, кивнула:

– Я с Филей, говорю же, а Светка одна тогда была, ни с кем не встречалась. Фу-ты ну-ты, как в кафе своё устроилась летом, так нос и задирала. Там кафе приличное, ходит молодёжь и работники торгового центра. При денежках. Светка всё хотела богатого урвать, чтобы из нищеты выбраться. Не хотелось ей жить так же, как мамаша с сестрой. Вот и искала короткий путь. Хотя в кафе её взяли временно, пока основная работница уезжала на лето к родственникам.

– И в тот день… – снова напомнила Лена.

– Короче, в тот день мой Филя дружка с собой взял, Сидору. Я его хорошо знаю, нормальный парень. В колледже на повара учится. Скромный даже, Светку не зажимал, не приставал. Мы сидели, сосиски жарили, купались.

– Выпивали?

– Ну а как без этого? Пацаны – водку, мы – вино. Светка не пьяная была, если вы об этом.

Оказалось, в какой-то момент Маша с Филей уединились в кустах, а когда вернулись, застали грустного Сидору. На вопрос, где Светка, он махнул головой в сторону. Маша прошла вдоль берега и заметила, что Светка болтает с каким-то парнем. Подойдя ближе, она хотела послушать, о чём разговор, но незнакомец быстро развернулся и ушёл. Маша проявила любопытство, с кем подруга общалась.

– Ответила, что зажигалку у него просила. Так, мол, перемолвились словечком, покурили вместе.

– Его, случайно, не Саша звали? – наобум ляпнул я, а Маша всерьёз задумалась и выдала:

– Теперь ты сказал – и в голове будто щёлкнуло. Кажется, она его Сашей называла, когда я подошла.

Лена так сильно округлила глаза, что Маша занервничала:

– Что такое? Вы откуда знаете, что он был Саша?

– Точно?

– Я уже и не знаю, может, это вы меня с толку сбили, – заныла девушка, машинально нащупывая в кармане пачку с сигаретами. – Давно же было, да и если знала бы, что понадобится, так спросила бы…

– Ладно, давай дальше. Саша этот отдыхал с парнями?

– Тогда я так подумала, так и ментам сказала. Там чуть поодаль компания шумная с палатками приехала. Ребята рыбачили, на лодке плавали.

– И ты решила, что этот парень был с ними?

– Ну а с кем ещё? Не один же. Да я и не спрашивала особо, чего мне голову ломать? У Светки парней было – всех не упомнишь. Если бы я про каждого, с кем она покурила, спрашивала…

– А потом?

– Пацаны напились тогда, если честно. Сидора – с горя, что Светка с ним не контачила, мы с Филей уже тогда ругались. Он козёл, как в кусты – так пожалуйста, а как в кино сходить или там в театр – так сразу занят.

– Как вы ночевали?

– Две палатки было. Сидора лёг с Филей, а я со Светкой. Когда проснулась, Светки не было. Я вообще не волновалась. Мало ли куда могла уйти. Сидора вообще Филе предъявлял, зачем его позвали, если Светка совсем неконтактная. Хотя я ему сразу говорила – бесполезно. Чего Сидора хотел? Светке с этой беременностью…

Маша быстро замолчала и отвернулась, но Лена уже ухватилась за эти слова:

– Что ты сказала? Беременностью? Она была беременна?

– Так и знала, что проболтаюсь. Хорошо, что вы не менты. Имейте в виду, я вам ничего не говорила. Светка просила, чтобы я никому.

– Ты и следователю об этом не сказала?

– Нет, конечно. Она просила, умоляла даже. Если вернулась бы – так с меня спросила. А так тем более нечего… Потом на мать косились бы. Нагуляла, кому такое приятно про дочь слушать?

Я потёр виски и попытался собрать мысли в кучу. Что-то упорно не сходилось.

– Это точно?

– Нагуляла она летом, у неё срок уже месяца два был. Сама случайно узнала. Её как-то при мне тошнило, а потом вырвало, а я в шутку спросила про беременность. Светка врать не умела, глазки сразу забегали. Я и вспомнила, что она водку пить перестала, курить меньше начала.

– И кто был отец ребёнка? – спросила Лена. Маша в ответ только фыркнула:

– Так она мне и сказала. Я пытала, уж поверьте. А она в ответ: «Пока не могу рассказать». Я уже кого только в уме ни перебрала. Всех общих подруг выспросила, с кем Светка могла мутить. Тишина. Говорю же, она как работать устроилась, так и пропадала днями. Со старыми подругами общаться перестала. Силой её, считай, вытащила на речку. Пристала, что она днюху зажала. У неё там подруга новая появилась, какая-то Анжела из торгового центра.

В этот момент мне снова показалось, что наконец мы нащупали важное в разговоре.

– Подруга Анжела? Кем она работала?

– С таким именем – только в проститутки, – снова фыркнула Маша. – Аниматором каким-то. Задницей вертела, наверное. Может, с кем-то Светку и познакомила.

– А эту Анжелу вообще допрашивали?

– Мне не докладывали. Думаю, нет, она же даже со Светкой не работала. Я сама её только один раз видела, когда к Светке в кафе заходила. Думала, хоть кофе бесплатно нальёт, а она: «Нас проверяют, нас проверяют». Тут Анжела эта забежала. Они чуть ли не расцеловались. Мне обидно стало. Я со Светкой с первого класса, считай, а тут какая-то Анжела – и уже лучшая подруга. Конечно, она вся такая лощёная, ногти длинные, ресницы накладные. Загар такой, будто спит в солярии. Пупок проколотый. Короче, та ещё штучка. Сразу видно, что у неё на уме только папики богатые. А Светка всегда мечтала в высшее общество попасть, вот и лебезила.

Тут Маша опомнилась, что наговорила много всего, и снова нахмурилась:

– Вы только не подумайте, что я Светку из злости оговариваю. Я её любила как подругу. Плакала даже первое время. Думала, может, она сбежала, чтобы мать про ребёнка не узнала? Родит где-то, оставит, а потом на ноги встанет и заберёт. Бывает же такое, разве нет?

– В сериалах в основном, – кашлянула Лена. – Стоило рассказать матери о беременности Светы. Может, ты права, и твоя подруга просто боялась признаться, вот и наделала глупостей. Сбежала и боится возвращаться.

– Аборт она делать не стала бы.

– Почему ты так уверена? – спросил я.

– То-то и оно. Я, как узнала про беременность, глаза выпучила. Про срок давай спрашивать, мол, не поздно ли. У нас одна подружка, Вероничка, уже бегала, делала аборт нелегально, потом лечилась полгода от воспаления. Родаки всё узнали, короче, мрак… Но Светка что-то пробормотала про то, что у неё всё в шоколаде будет, а Вероничка дура, что с малолеткой нищим связалась.

– К этому времени она бы уже родила, – подумала вслух Лена, что-то прикидывая в уме.

– Да, точно. Я, кстати, в торговом центре когда была, хотела зайти к этой Анжеле, но мне сказали, она больше не работает. И адреса не дали. Не положено у них, видите ли. Ну, я больше и не искала её. Слу-у-у-ушайте, мне только в голову пришло, а вдруг это Саша и был отцом её ребёнка?

– Всё может быть, – пробормотал я.

Лена на всякий случай показала Маше фотографию Ани, но та покачала головой:

– Не-а, её в первый раз вижу. С нами точно не тусовалась, а знала ли её Светка – понятия не имею.

Оставив разнервничавшуюся Машу убираться, мы вышли на воздух. Я закурил.

– Имя Саша начинает действовать мне на нервы!

– Эта Маша такая легковерная, может, она просто сказала то, что ты хотел услышать. Или в тот момент ей показалось, что всё так и было. Хотя не исключено, что неуловимый Саша и здесь засветился.

– Маша считала, что Саша – один из компании парней, потому её не удивило, что он подошёл к Светке. Или та к нему. Но ведь могло быть и так, что Саша там был один. Сам по себе. И после общения с ним Коноплёва исчезла.

– Как тебе история про беременность? – хмыкнула Лена.

– Так это или нет – мы не знаем. Просто слова. Может быть, Светка приврала. Не хотела с Сидорой мутить, – невесело пошутил я.

– А если всё-таки была? Она осуждала подругу, залетевшую от нищего малолетки. Значит, сама забеременела от кого-то постарше?

– И побогаче, судя по её запросам. Она красивая девушка. Была.

Лена молча кивнула.

– Ты тоже думаешь, что её уже нет в живых?

– Мне кажется, стремление к красивой жизни завело Свету слишком далеко. Мужчина, сделавший ей ребёнка, мог быть женат, не хотел огласки.

– Слушай… А что, если она его этим и шантажировала?

– А он её за это убил?

– Не сам, думаю. Мог кого-то попросить. И опять мы упираемся в торговый центр. Если бы были хоть какие-то доказательства, чтобы заставить говорить Дьяченко… Пока есть только надежда, что его привлекут в рамках уголовного дела по халатности.

– Может, забьём на это?

– Может, – кивнул я.

– Значит, всё-таки что-то надумал? – хитро прищурилась Лена. – Уверена, наши мысли сходятся.

– Нужно пообщаться с Анжелой. Она работала в торговом центре Дьяченко, знала Коноплёву и, возможно, нашу Аню. Может, ей виднее, кто такой Саша, который везде как бы есть, но его нигде нет.