Мотоцикл подпрыгивал по неровной песчаной тропке. В одном месте мы едва не навернулись, наткнувшись на камень. Точного места, где обнаружили машину, я не знал, но по описанию Бойкова определил примерный отрезок дороги, ведущей к пляжу. Там было много кустов разной высоты и несколько путей подъезда к реке.

Не без помех мы добрались до ровной части дороги неподалёку от развилки. В последний момент пришлось затормозить, чтобы не сбить мамашу с ребёнком, неосторожно переходившую дорогу прямо перед нами. Оставив мотоцикл на вытоптанном пятачке у кустов, мы пешком пошли к воде.

У реки было много загорающих, их неспешный расслабленный отдых резко контрастировал с целью нашего визита. Интересно, знали ли они, что тут ищут пропавшую девушку? Чужая боль обычно пугает, поэтому от неё хочется дистанцироваться. Не имея возможности помочь, хочется отвернуться, спрятаться в «домик».

Походив туда-сюда вдоль берега, мы не обнаружили присутствие милиции и Вовкиных родственников. Возможно, они уже ушли дальше или вообще поехали домой. Забрели мы уже довольно далеко от тех кустов, где оставили мотоцикл. Старая пристань на этом отрезке берега зияла дырами в тех местах, где доски прогнили и провалились. Мы осторожно присели на край, разувшись и свесив ноги в тёплую воду. Лена задумчиво протянула:

– Мне не даёт покоя мысль, почему преступник бросил машину именно здесь, возле реки. Может, он живёт где-то тут неподалёку?

– Вряд ли он стал бы так рисковать, зачем давать милиции такие явные подсказки?

– Во-первых, преступник не ожидал, что Женя проявит смекалку и спрячет в машине билет. Следовательно, никто бы не связал эти два дела. Но всё-таки ты прав, вряд ли бы он бросил машину прямо рядом со своим жилищем. Да и совсем близко домов нет. К реке нужно идти через футбольное поле, мы мимо проезжали, я приметила. Там, за полем, многоэтажки начинаются.

– Да, не думаю, что он бы тащил упирающуюся или связанную девушку в сторону многоэтажек. Несмотря на поздний час, свидетели всё равно могли быть. Лето – молодёжь гуляет, парочки всякие могут по кустам шнырять.

Пока мы делились мыслями, мимо нас на моторной лодке проплыли рыбаки. На берег стали накатывать лёгкие волны, вдалеке радостно завизжали дети. Лена ещё раз поболтала ногами в воде и вдруг заметила:

– Послушай, а почему мы игнорируем тот факт, что на другом берегу деревня? Там же есть деревня? Я даже отсюда вижу крыши домов…

– Деревня есть, но не вплавь же он туда…

– Зачем вплавь? – воодушевилась Лена. – Добраться туда можно на чём-то типа лодки. Лодку – обычную, не моторку – можно заранее спрятать в кустах, в отдалении от основного пляжа. Да хоть тут, где мы сидим. А отсюда можно тихо доплыть до деревни. Там, уверена, в такое время все спят. Фонарей нет, тащи кого хочешь. Надо спросить у Бойкова, проверяют ли они деревню!

– После моего последнего звонка он сильно разозлился. Конечно, сказать надо, но… если ты права, как бы появление милиции не спугнуло преступника.

Чуть подумав, я добавил:

– А вот парочка, приехавшая «порыбачить» ночью на реке, вряд ли кого-то удивит. Сделаем вид, что молодёжь ищет уединения. Как тебе план?

Лена сразу согласилась:

– Поехали прямо сейчас! Если что-то узнаем, оттуда позвоним Бойкову. Надо глянуть по карте, как подъехать к деревне с другой стороны.

– Вовке будем говорить?

– Родственники на эмоциях, – подумав, заявила Лена, – давай пока их побережём. Ты же знаешь, там сейчас родители Жени.

– Скажем, чтобы своим пока не трепал.

– Вовка раскис, а сейчас нервничает, он утратит бдительность и обязательно проболтается, – рассудила Лена.

– Лады. Мотоцикл у нас, чего ждём?