Этой ночью Арабелла Ридели выглядела прекрасно. Впрочем, как и всегда. Она стояла в одном белье, пытаясь выбрать, какое платье надеть на бал: малиновое с короткой юбкой или длинное белое с открытыми плечами.

Она в нерешительности потрогала тонкую, почти бордовую ткань и с улыбкой произнесла:

– Белое. В такую ночь я ношу только белое.

Выбор одежды всегда повышал ей настроение. Среди платьев и туфель Арабелла вновь чувствовала себя хозяйкой, маленькой некоронованной королевой.

Напевая знакомую мелодию, Арабелла надела красивое и довольно смелое домашнее платье из тонкого шелка. Оно было желтым – говорят, желтый – цвет разлуки, но ей было наплевать на слухи. Арабелла всегда добивалась того, что ей было нужно.

В дверь тихонько постучали:

– Войдите.

Она и так знала, кто там, но решила сделать вид, что удивлена.

– О-о, Питер! Как мило, что ты принес розы.

Она взяла из его рук букет и бросила его на стол, а потом резко повернулась.

– Это все, что ты хотел?

Парень смущенно отвел глаза и нехотя прошептал:

– Да, госпожа, не буду тревожить.

– Тогда иди вон! И не думай, что из-за одной ночи я к тебе буду относиться лучше, чем к остальным.

Дверь захлопнулась, и Арабелла облегченно выдохнула. Не стоило грубить этому парню, его преданность была на руку высшей, но эмоции взяли верх над разумом.

– Это все бал, – прошептала Арабелла, – бал и проклятый нортенвильский убийца.

Она задумчиво взглянула на свое отражение в зеркале: красивая, гордая, слегка надменная. Этот паршивец Майкл, как он мог так беспардонно ее бросить! Ну ничего, королевы такого не забывают.

– Майкл, судьба еще отомстит тебе за меня. – Она фыркнула, отгоняя грустные мысли, и, раскинув руки в стороны, закрыла глаза.

Платье на ней зашевелилось. Оно словно ожило. Арабелла нахмурилась, стараясь не упустить ничего, и досчитала до пяти.

Тем временем с подола ее атласной юбки спускались тонкие волнистые нити. С каждой секундой они становились толще, обвивая фигуру Арабеллы наподобие стеблей диких растений.

– Invenire [13], – прошептала высшая. – Найдите его!

И нити ожили, услышав приказ. С едва слышным шелестом они спустились к ногам хозяйки, тонкими змеями расползлись по полу, кроваво-красные непокорные создания магии и полуночного мрака.

Даже ветер за окном на миг стих.

Это была самая настоящая черная магия, гордость Арабеллы.

Она взглянула вниз и, слегка поморщившись, прошептала:

– Станьте невидимыми.

И нити послушно исчезли. Они продолжали ползти вперед, но только хозяйка видела их настоящий цвет. Ее любимый – красный. Цвет крови и любви.

Она чувствовала, как зачарованная ткань впилась в кожу, как красные нити пьют ее кровь, – такова суть магии. Ткань с жадностью требовала жертв, как и все в этом мире.

Нити с шипением выползли за окно, проникли за дверной проем, вот они уже ползли по коридорам Нортенвиля, заглядывали в комнаты, словно ночные убийцы, пришедшие за душами своих жертв.

Арабелла увидела многое.

В столовой готовили огромный торт – главное чудо завтрашнего бала. Повар кричал на кухарок, на миг он взглянул вверх, и ему показалось, что потолок окутан кроваво-красной паутиной. Повар моргнул, и наваждение исчезло, а затем почему-то перекрестился, словно рядом с ним творилась настоящая чертовщина.

В классах было пусто. Нортенвиль спал. В кабинете Шарлотты Уинстон царила полная тишина.

Увидев нити, макет глаза на ее столе радостно моргнул, он просто обожал черную магию.

– Привет, Зигфрид, – прошептала Арабелла, и ее красные слуги поползли дальше. В женской гостиной сидели две ученицы. Они перешептывались, видимо, обсуждая завтрашний вечер.

– Мне страшно, Бекк, – прошептала бледная как моль школьница. – Не знаю почему, но мне страшно. Эти слухи об одноклассниках, которые…

– Которые пьют кровь? – усмехнулась в ответ ее собеседница с черными косичками. – Ты, как всегда, волнуешься из-за ерунды. В Нортенвиле постоянно ходят странные слухи. Наверняка кто-то просто пошутил.

– Но Бекк, я сама лично видела…

– Это бред. – Девчонка с косичками поднялась со стула и направилась в спальню. – Завтра бал, мы повеселимся, и ты перестанешь придумывать всякие ужасы. Приятных снов, Жизель.

Она ушла, оставив бледную подругу в одиночестве.

– Бал. Вот поэтому мне и страшно. – Жизель задумчиво взглянула в окно. – Почему этот бал решили провести так рано?

Затем она вздрогнула, словно услышав, как ползут нити, и оглянулась.

«Ты не зря боишься», – усмехнулась про себя Арабелла.

В других комнатах Нортенвиля было так же тихо и спокойно. Кто-то из слуг Арабеллы смотрел в ночную темноту голодными глазами. По ночам слуг мучила жажда, которую они с трудом контролировали.

Нити заползли в подвал. Арабелла поморщилась, увидев звериные следы. Она уже знала, что здесь раньше скрывался кто-то из вампиров. Тот самый убийца? Слуги еще вечером прочесали каждый дюйм этого темного помещения.

Сейчас здесь было пусто. Как жаль.

Нити ползли дальше, к темной железной двери, на которой стояла печать охотника. Они проползли мимо по сырому холодному полу. В темнице замка царила тишина.

Рыжеволосый мальчишка спал, его веки нервно дрожали от каждого шороха. Узник ждал суда, узник боялся. Боялся и ненавидел. Что ж, так ему и надо.

Арабелла сделала легкое движение рукой, и нити подняли вверх ботинок смертного, а затем кинули прямо в рыжеволосую голову. Узник проснулся и начал тереть ушибленный нос.

– Это тебе за Николаса, – прошептала Арабелла, а затем покачнулась. Она почувствовала, как силы ее покидают. Жадные нити выпили слишком много крови.

– Suffici, убирайтесь, – тихо сказала она, и ее темные слуги послушно исполнили приказ. Вот они уже ползли к ней, обвились вокруг талии и снова стали обыкновенными нитями великолепного платья хозяйки.

В этот момент окно распахнулось, впуская в комнату ночную прохладу и человека, который придирчиво отряхивал с безупречного серого плаща несуществующие пылинки.

– Николас, – выдохнула Арабелла, – ты… пришел навестить меня?

Ее сердце забилось невпопад, она всегда испытывала странную слабость при виде того, кто подарил ей новую жизнь, забрал из приюта и сделал настоящей королевой.

– Добрый вечер, Белла, – он снисходительно улыбнулся, – вижу, ты не скучаешь. Должен сказать, твои нити впечатляют.

– Да ладно, Николас, мне еще очень далеко до твоей магии, – она скромно опустила взгляд.

Он молчал, пристально разглядывая ее фигуру. Так и стоял у раскрытого окна, не шелохнувшись, с серым зонтом в руке.

– Почему ты на меня так смотришь? – Арабелле не нравился этот взгляд. Он был теплым и грустным, словно Николас ее жалел, а королевы не принимают жалость!

– Завтра бал, – Арабелла повернулась к зеркалу, скрывая дрожь в руках. Рядом с ним она чувствовала себя прежней беззащитной девчонкой из приюта.

– Завтра я поймаю этого мерзавца, – как бы между делом сказала высшая.

– Не сомневаюсь, – улыбнулся Николас. – Ты, как всегда, великолепна, Белла. Даже слишком. Мне будет жаль, – он перевел взгляд в окно, не договорив.

– Жаль? Чего именно? Если я не найду преступника? Если семьей Ридели заинтересуются инквизиторы? Проклятье! – Она сжала губы.

С Николасом всегда так: вопросов больше, чем ответов, а переспрашивать бессмысленно.

Он говорит только то, что хочет.

– Я рад, что ты преуспела, – отчим сел в кресло, – и преисполнен гордости за тебя. Ты всегда была достойной.

Белла нахмурилась: не нравилось ей это. Слишком много добрых слов за один вечер.

Приторно-добрых, с горьким привкусом расставания.

– Куда-то уезжаешь, Николас?

– Не знаю, если ветер переменится, – он продолжал смотреть в ночную темноту.

Белла демонстративно фыркнула. Снова нет ответа.

– На балу будут мои шпионы. Это смертные: Нина Райн, Стив Джонс, ну и Майкл, – его имя она произнесла нехотя, явно скрывая волнение. – Я решила сыграть на внезапности.

И тут Николас рассмеялся. Это было так неожиданно, что Белла чуть не выронила заколку для волос.

– Как благородно. Ты хочешь, чтобы они покинули Нортенвиль живыми? Как твои драгоценные помощники? Избавить их от ночи Жатвы?

– Нет, я…

– Да, Белла. На самом деле ты просто хочешь спасти своего любимого Майкла. Вот и ищешь предлог. Шпионы – смертные, от них не будет прока, мы оба это знаем.

Он неожиданно подошел совсем близко и взял ее за подбородок.

Арабелла изо всех сил старалась не отвести взгляд от его бездонных и пугающих серых глаз. Королевы не проигрывают.

– Ты не позволишь мне это сделать?

– Делай что хочешь. Мне все равно. Знаешь, в чем твоя ошибка? Ты до сих пор в душе человек, моя драгоценная воспитанница.

Он отошел к окну и с грустью взглянул на Арабеллу в последний раз.

– Меня ждут дела. Прощай, моя милая.

Окно распахнулось, и Николас исчез. Белла со стоном упала на стул. В теле не было сил, а в душе царила бесконечная тоска.

Николас только что смотрел на нее с жалостью.

– Ненавижу тебя! – Она с силой сжала ручку кресла, а затем тихо сказала: – Питер, желаю тебя видеть.

Сейчас ей нужна кровь. Много крови. Кровь утолит жажду, и плохие мысли уйдут. А завтра все решится.

Через пять минут дверь со скрипом открылась. На пороге стоял смущенный Питер.

Белла улыбнулась:

– Иди сюда.

Питер подчинился. Все-таки королевам не отказывают.