Мы с Майклом последовали за миссис Уинстон, которая на ходу громко нас отчитывала.

– Хочу сказать, что это крайне мерзко – рыться в чужих вещах! При любых других обстоятельствах вы бы понесли наказание, но за вас вступился сам господин Ридели.

У двери в кабинет она неожиданно склонилась над моей головой.

– Ключ, мисс Райн. Он у вас в левом кармане рубашки.

Я молча протянула ключ учительнице.

Миссис Уинстон резко схватила его, поджав губы.

– Крайне мерзко – убивать учеников в конце каждого года, – громко сказал Майкл.

Пожилая дама застыла и ошарашенно на него взглянула, а потом опустила глаза, словно потеряв способность говорить, и распахнула дверь в класс так резко, что она чуть не ударила меня по носу.

Мы с Майклом переглянулись и зашли внутрь.

– Присаживайтесь, – нервно сказала она и закрыла дверь изнутри, – не хочу, чтобы в класс зашел Берри. Он и так страдает, не стоит ему видеть это снова.

С этими словами она вынула из кармана еще один ключ, открыла ящик стола и достала оттуда большое старинное зеркало в затейливой металлической оправе, то самое, в которое смотрелся кот. Зачарованное зеркало.

– «Лефевр», – в этот момент у меня в сердце пробудилась надежда. Это зеркало покажет, что случилось с Эрни. Наконец-то!

Миссис Уинстон достала кусочек шелковой ткани и аккуратно протерла поверхность зеркала.

– Именно то, что вы так отчаянно здесь искали. Это все благодаря мистеру Ридели. Он сказал: «Пусть Нина Райн узнает о том, что ее так волнует». – С этими словами учительница поставила зеркало на парту.

Я подошла к нему ближе и в нерешительности остановилась.

– Ну же, Нина, спрашивай, почему медлишь, сейчас или никогда, – раздался голос Майкла за моим плечом.

– Да, – я склонилась к зеркалу, поймав недовольный взгляд миссис Уинстон, – Лефевр, скажи мне, за что собираются судить моего брата Эрни Райна?

Несколько секунд я разглядывала свое испуганное отражение, а потом поверхность зеркала стала мутной, она словно покрылась белыми клубами дыма, который вскоре рассеялся.

Я увидела столовую Нортенвиля, украшенную праздничными гирляндами. В центре стояла пушистая рождественская елка с золотистыми игрушками на ветвях.

Столы были составлены вместе в один длинный ряд, накрытый красной скатертью. За ним сидели ученики и о чем-то весело говорили. Их голоса и смех наполняли зал предвкушением праздника.

Рядом с долговязым парнем я наконец-то увидела того, о ком думала все это время. Эрни! Мой Эрни!

Такой же, каким я его запомнила: рыжие волосы на два тона темнее моих, зеленые глаза, доставшиеся нам от папы, и правильные черты лица. Мой брат выглядел отлично, серая форма ему очень шла. Только сидел Эрни, нахмурившись, абсолютно равнодушный к атмосфере веселья, царившей в Нортенвиле. Он казался бледным и молчаливым, во взгляде иногда мелькал странный огонек решимости, а под глазами синели круги – следы усталости и бессонных ночей.

Долговязый сосед толкнул Эрни в бок и о чем-то спросил. Тот утвердительно кивнул и взглянул в центр зала, куда вышла миссис Уинстон в нарядном бордовом платье с наглухо закрытым воротником – таким же старомодным, как все ее вещи.

– Ученики, – она с улыбкой взглянула на старшеклассников, – в преддверии новогодних каникул мы решили сделать для вас небольшой подарок – этот праздничный ужин. По традиции Нортенвиля вас поздравит наш ректор мистер Николас Ридели.

Двери столовой со скрипом открылись, и внутрь вошел ректор в красивом белом костюме. Он улыбался, снисходительно глядя на учеников.

Рядом с ним я заметила невысокого упитанного человека в черном и… ахнула от удивления, прижав руку ко рту:

– Этот человек, он… Я видела его всего один раз, когда Берри смотрелся в зеркало.

– Смотрите дальше, мисс Райн, – недовольно сказала Шарлотта Уинстон.

На прежнем мистере Берри был черный фрак с красной бабочкой. Он семенил за ректором, пропуская его вперед.

Школьники зааплодировали, глядя на Ридели, который два раза хлопнул в ладоши, и с потолка посыпались золотистые брызги конфетти, вызвав еще больше восторженных аплодисментов.

Наконец миссис Уинстон громко сказала:

– Слово ректору! – и все затихли.

Мистер Ридели с теплой улыбкой взглянул на своих учеников. Его мягкий голос заполнил зал.

– Я люблю зиму, хоть и ненавижу Рождество. Зимой падает снег, и на душе становится уютней. – Он задумчиво взглянул в окно, за которым действительно падали белые хлопья снежинок. – Этот год почти закончился, и мои ученики радуются каникулам. Что ж, Нортенвиль будет ждать вас отдохнувшими и полными сил. Кто-то здесь обретет свой дом, а кто-то, – он тяжело вздохнул, – отдаст дань традициям.

Вдруг Эрни поднялся из-за стола, сотни взглядов устремились к нему.

– Отдаст дань традициям? – громко произнес брат. – Вы это так называете?

Его лицо было бледным, глаза лихорадочно блестели, а на лбу появились капли пота. Это выражение, знакомое мне с детства, означало лишь одно: Эрни на что-то решился.

Брат вышел из-за стола и направился к ректору. Зал наполнился тишиной. Только звук шагов эхом отражался от стен.

– Нет, – я рефлекторно протянула руку к зеркалу, – не делай этого!

Но брат меня не слышал. Думаю, в тот момент он не слышал вообще никого. Его взгляд наполнился ненавистью и еще чем-то, смутно напоминавшим безнадежность.

– Мистер Райн, – спокойно произнес ректор, когда брат остановился напротив него в центре зала, – вы что-то хотели нам сообщить?

Тут я заметила, что Эрни стал как будто ниже Ридели: рядом с ним брат казался испуганным, он словно тонул в тени ректора. Мой бедный Эрни!

Но его голос прозвучал неожиданно громко:

– Вы – высший, не так ли? Вы хотите устроить ночь кровавой Жатвы и убить школьников, которые не станут вашими слугами.

Ректор задумчиво склонил голову:

– Какая осведомленность… Откуда ты все это узнал, мой слишком любознательный ученик?

– Не важно! Вы – убийца. Такие, как вы… Вам всем, – он обвел взглядом миссис Уинстон и мистера Берри, – нет прощения.

– Возможно, – усмехнулся Ридели, – это все, что ты хотел сказать?

Вместо ответа Эрни сделал резкое движение рукой. Я увидела в воздухе блеск стали. Все произошло так быстро! Один миг, и ректор схватил клинок на лету прямо за лезвие. Он сделал это легко и быстро, словно для него движение ничего не значило.

И все же в следующий момент Ридели слегка поморщился. Перчатка на руке, которой схватил клинок, окрасилась в красный.

Миссис Уинстон охнула, я сжала руки в кулаки, почувствовав внезапную слабость.

Тень ректора увеличилась, в зале потемнело. Он вздохнул и сделал шаг в сторону Эрни. Всего один шаг, но я поняла, что мой брат обречен. На лице ректора застыло холодное спокойствие, глаза стали почти красными.

– Ты пытался меня убить? – его голос заполнял зал. Ученики за столами словно застыли от страха, кто-то закричал.

И тут мистер Берри, быстро взглянув на стоявшего в углу Блейна, с криком прыгнул на Эрни. На лету он превратился в огромного черного кота.

– Мррр… Ты поплатишься за это, щенок! – Он когтями вцепился Эрни в шею с диким ревом.

Я увидела три жуткие царапины на коже брата.

– Нет! Эрни! – В моих глазах застыли слезы.

Прозвучал выстрел. В зале начался хаос, девчонки закричали. Часть учеников выбежала в коридор.

Я зажмурилась, боясь увидеть, что будет дальше.

– Нина, открой глаза, – голос Майкла вывел меня из оцепенения.

Я взглянула в зеркало в тот угол зала, где лежал Эрни, такой же бледный. На его шее краснели царапины от когтей проклятого кота. Рядом с братом пластом лежал мистер Берри. Над его плечом поднимался дымок, а сам он тихо ругался.

– Плечо… Господин, этот охотник ранил меня! Какого дьявола?

Ректор молча стоял, сложив руки на груди. Его лицо выражало крайнее недовольство.

Из глубины зала раздались шаги, и я увидела учителя химии с пистолетом в руке.

Он улыбался, с торжеством глядя на Ридели.

– Я предотвратил нападение твоего слуги на ученика. Статья двадцать восемь великого договора, Ридели.

Ректор нахмурился и снова взглянул на корчившегося от боли мистера Берри.

– Этот ученик пытался меня убить, ты видел сам, инквизитор. У меня есть право уничтожить Эрни Райна, как там это называется в ваших законах? Ах да, самооборона.

Блейн качнул головой, наблюдая, как несколько смелых учеников подошли к нему, пытаясь лучше разглядеть происходящее.

– Он покусился на твою жизнь, но сейчас не представляет угрозы. Взгляни сам на мистера Райна.

Эрни тем временем поднялся на одно колено. Вся его поза выражала беззащитность.

– Вот как ты все вывернул, Блейн. Мстишь мне из-за племянника? – процедил ректор.

– Просто делаю свою работу, высший. По закону Эрни Райна ждет суд.

– Да, – взгляд ректора немного смягчился, – что ж, до этого времени я намерен содержать его в Нортенвиле, на своей территории.

Блейн хотел что-то возразить, но в этот момент в почти пустом зале внезапно поднялся ветер. Он закружил салфетки и ложки с новогоднего стола, образуя вихрь, в центре которого из ниоткуда возникла фигура женщины в строгом костюме с белыми, словно седыми волосами и выдающимися скулами. Она царственно взмахнула рукой, и вихрь исчез. Столовые приборы, издав жалобное «Дзынь!», посыпались на пол.

– Ты?! – Ректор сделал шаг назад. – Что ты здесь забыла, глава инквизиторов?

Женщина усмехнулась и прошептала непонятные слова. Один из стульев в тот же миг оказался рядом с ней.

– Магия, – подытожила я.

Майкл выдохнул и склонился к зеркалу, прошептав:

– Тетя Ингрид?

Я перевела взгляд с женщины в зеркале на Майкла и обратно. Между ними определенно было что-то общее. Высокие скулы, синие глаза и пронзительный взгляд.

Тем временем женщина в зеркале грациозно села на стул и ответила:

– Пришла в гости, дорогой Николас. Отчего ты не рад видеть старую знакомую? Шарлотта, мое почтение, – она отсалютовала миссис Уинстон рукой, и та отвела взгляд в сторону, словно не зная, что ответить.

Тем временем мистер Берри поднялся и начал комично отряхивать пиджак одной рукой. Он периодически кривился от боли. На его плече краснела рана.

– Ты пришла из-за меня, не так ли, Ингрид?

– Так, – глава охотников кивнула, – видишь ли, Николас, твой слуга напал на ученика. Это – довольно тяжелое преступление. В договоре указано, что вы не можете трогать смертных без согласия гильдии охотников.

– Он все равно выбран жертвой для ночи Жатвы, Ингрид, – ответил ректор.

– Но ночь Жатвы еще не наступила, – парировала дама в костюме.

В зале повисла тишина.

Глава охотников, победно улыбнувшись, достала из кармана свиток, развернула его и начала читать:

– Упрощенным судебным производством, согласно великому договору, Арнольду Берри присуждено наказание: полгода пребывания в низшей форме без права на амнистию.

Мистер Берри схватился за голову. На миг мне даже стало его немного жаль.

– Что? Низшая форма, так долго? Побойтесь бога, глава! – Он комично сжал руки в молитвенном жесте, позабыв о раненом плече. – Может, денежная компенсация?

Блейн с дамой переглянулись, а затем рассмеялись.

– Ты что, хочешь подкупить инквизиторов?

– Ну что вы, что вы, – залепетал Берри.

В этот момент женщина поднялась со стула и протянула руку вперед.

– Mutatio [12].

– Не-ет, – с этим воплем Берри начал превращаться в кота. Правда, в этот раз он стал не огромным жутким зверем размером с тигра, а обыкновенным домашним котом со злобно сверкающими глазами-бусинами.

Эрни схватил главу охотников за руку.

– Кто вы? Инквизиторы? Значит, вы можете уничтожить этих тварей?

Вопрос повис в тишине. Ректор фыркнул, а женщина по имени Ингрид провела рукой по голове моего брата.

– Бедный ребенок. Ты узнал слишком многое и натворил глупостей.

– Они убили отца, – с ненавистью произнес Эрни.

Миссис Уинстон сделала шаг вперед.

– Его отец был законной жертвой.

Глава инквизиторов вздохнула.

– Вот как. Я постараюсь смягчить приговор для этого смелого юноши. Но сейчас меня ждут дела, – сказав это, она растаяла в воздухе. Поднявшийся ветер чуть не сдул мистера Берри, который схватил за ногу миссис Уинстон.

– Черт!! Инквизиторы! Будь они прокляты! – кричал кот.

Ректор перевел на него взгляд:

– Заткнись, Берри. На нас смотрят ученики.

– Милорд, им все равно придется стирать память, – уже тише произнес кот.

Блейн схватил Эрни за плечо и повел его к выходу:

– Я запру Райна в твоей темнице и буду охранять, Ридели. У него сложное дело, поэтому ждать решения суда придется несколько месяцев.

Брат последовал за ним, бледный и потерянный.

Между тем ученики разделились на тех, кто жадно смотрел на происходящее, и тех, кто предпочел уйти из столовой, где вместо праздничного ужина произошло столько странных и жутких событий.

Ректор усмехнулся, снова взглянув в окно.

– Эта зима полна сюрпризов. Что ж… По крайней мере, на несколько секунд мне стало весело, – он улыбнулся и начал медленно таять, пока не исчез совсем.

Окно открылось. В столовую ворвалась вьюга и распугала оставшихся учеников. Затем изображение в зеркале исчезло, и я потрясенно уставилась на Майкла. У меня кружилась голова и гулко билось сердце.

Вот она, правда… Наконец-то! Теперь я знаю, где они прячут Эрни. Значит, все случившееся было не зря. Мой брат жив, по крайней мере, я на это надеялась. Осталось освободить его из темницы Ридели, но как это сделать? Ответа на этот вопрос не было. Только тишина комнаты и учащенное дыхание Майкла… Миссис Уинстон стояла рядом с учительским столом, сжав губы в тонкую нить.

Время словно застыло.

Я прошептала, непроизвольно сжав пальцы в кулаки:

– Эрни…

Майкл в тот же миг тихо произнес:

– Тетя Ингрид? Какого дьявола?

Затем он резко повернулся ко мне.

– Нина, теперь я все понял. Моя тетя – глава инквизиторов! Поэтому, когда отец стал слугой Ридели, он…

– Оборвал с ней связи, – закончила я. – Все сходится, да? Видишь, как все просто, Майкл. Эрни хотел расправиться с Ридели. Мой умный брат поступил так глупо. – Мне стало грустно. В горле появился противный комок. Только не разревись, Нина Райн. Только не сейчас, не в компании свиты Ридели.

Отчего-то я понимала: нельзя проявить слабость в присутствии миссис Уинстон. Внутри меня нарастало чувство опасности. Эта женщина смотрела так внимательно, словно ждала моей реакции на увиденное в зеркале.

Я демонстративно высоко подняла голову и повернулась к старой учительнице.

– Передайте господину Ридели: я жду обещанного свидания с братом.

Миссис Уинстон кивнула, ее резкие черты на миг словно смягчились. Она открыла один из ящиков стола, достала оттуда маленький красный клубок ниток и протянула его мне.

– Это подарок от господина. Он просил передать его вам, «если Нина Райн будет вести себя достойно». Так сказал милорд.

Майкл нахмурился, а я осторожно взяла красный клубок из рук учительницы.

– Что это, миссис Уинстон?

Она отвела взгляд в сторону:

– Милорд говорил, что эти нити вам пригодятся. Больше ничего не могу сказать.

Нити… Внезапно вспомнились слова ректора, услышанные в беседке на фоне гор: «Я вижу нити, из которых складывается судьба человека».

Что все это значит?

– Спасибо, миссис Уинстон, – я спрятала клубок в карман и взглянула на Майкла.

Он был хмурым, глаза лихорадочно блестели. Поймав мой взгляд, Майкл нахмурился еще больше:

– Ты принимаешь подарки от ректора?

Я пробормотала:

– Это может нам помочь.

– Ну да, я, наверное, просто дурак. Но все же мне не нравится, как на тебя смотрит этот Ридели.

Миссис Уинстон взглянула на нас с улыбкой, и мне стало неловко.

– Извините за беспорядок, не будем больше мешать, – я потащила Майкла за локоть к выходу.

Рядом с дверью Майкл остановился:

– Миссис Уинстон, моя тетя – действительно глава инквизиторов?

Учительница ледяным голосом ответила: «Да», – и принялась наводить порядок в ящиках стола. Судя по всему, она не была настроена беседовать дальше.