Мне снился замок Нортенвиль, каким он был много лет назад. Очередное продолжение моего бесконечного ночного кошмара.

Я стояла у зеркала в своей комнате. На мне было легкое светлое платье – «домашнее», как назвала его Марта.

Я вгляделась и тихонько ахнула. Это домашнее платье казалось таким восхитительным! Пастушка Нина и мечтать не могла о таком. Шелковое кружево на плечах и подоле, яркий атлас, расшитый бисером, и великолепные чайные розы на корсаже.

Казалось, все мои детские фантазии воплотились в этом наряде, но особой радости я не испытывала, лишь волнение, страх и щемящее чувство в области сердца.

Тем временем пленник в темнице страдал от пыток графа. Интересно, сейчас ему тоже больно?

Бедный, бедный Майкл. Он был добр ко мне, он не испугался, несмотря на то, что я стала кровопийцей. Поэтому я должна, должна это сделать!

Я вышла из комнаты, взяв в руки фонарь.

Картины на стенах, увидев меня, начинали перешептываться. От их шепота мог проснуться кто-то из слуг, поэтому я хмуро взглянула на портрет господина в шляпе и процедила:

– Если будете шептаться, я вас выкину в окно, так и передай остальным.

Услышав это, господин снял шляпу и быстро закивал.

Наконец-то в коридоре стало тихо. Я только слышала звук своих шагов. На часах было пять утра. Этой ночью я не сомкнула глаз, все думала о Майкле.

Сейчас, пока все спят, у него есть шанс, пусть небольшой, но все же…

Я остановилась у двери в комнату Марты и постучала три раза.

Послышались шаги, затем дверь открылась, и передо мной возникло сонное лицо чернокожей служанки в белом чепчике.

– Леди? – Она удивленно на меня взглянула. – Вам не спится?

– Да. Может, пустишь меня внутрь?

– Конечно, проходите, леди Нина. – Марта поклонилась и открыла дверь настежь. Внутри было весьма уютно. Кровать, книжный шкаф, стол с лампой и с виду мягкое, слегка продавленное кресло.

Я огляделась, стараясь взглядом найти место, где Марта хранит связку с ключами. Гардероб с одеждой? Навряд ли. Ящики стола? Возможно. Наконец мой взгляд уперся в деревянный шкафчик, висевший на стене.

Сердце учащенно забилось.

Я села в кресло и закинула ногу на ногу:

– Марта, мне так грустно, и сны мучают жуткие. Может, принесешь мне чаю? Ах, – я приложила руки к вискам, – что-то голова кружится.

Служанка лишь покачала головой.

– Леди, вы голодны? Могу принести вам свежей…

– Нет! – это я сказала чуть громче, чем следует. – Завари успокаивающий чай, он всегда мне помогает, когда мучает тоска, и принеси сюда. Живо! Пока твоя госпожа не упала в обморок…

– Но… – Марта нахмурилась. Кажется, она начала что-то подозревать. Судя по всему, ей не хотелось оставлять меня в своей комнате.

Я сурово взглянула и с расстановкой произнесла:

– Господин будет очень недоволен, если его невеста проснется в плохом настроении. Привыкай исполнять мои приказы, Марта. Или я не твоя хозяйка?

Служанка поклонилась.

– Что вы, миледи, я всегда в вашем распоряжении.

Затем она скрылась в дверном проеме. Я облегченно вздохнула. Вот и чудесно, пускай Марта думает, что капризная леди решила показать нрав.

Я подошла к настенному шкафу. Дернула за ручку. Закрыто!

Поднесла руку к деревянному замку и прошептала: «Apertum»! Бесполезно, шкаф не открывался.

Пришлось достать спрятанный в корсете нож, который я украла на кухне. Удар, другой, – нож лишь отскакивал.

Проклятье! Я разозлилась, ударила кулаком по ненавистному замку и, вытянув ладони вперед, снова произнесла:

– Ну же, откройся! Apertum.

Воздух у кончиков моих пальцев раскалился. В комнате вмиг стало жарко, и замок наконец-то, скрипнув, отворился.

Я распахнула дверцу и нащупала рукой связку с ключами. Вот они! Теперь я спасу Майкла, а он взамен поможет мне снова стать человеком.

Где-то в конце коридора послышались грузные шаги Марты. Я выскочила из ее комнаты и ринулась вперед к заветной лестнице, ведущей в темницу, стараясь не создавать лишнего шума.

Картины мелькали перед глазами, дыхание сбилось, наконец, я оказалась в знакомых сырых коридорах темницы. На душе стало радостно. Неужели получилось?

Майкл был совсем рядом. Я чувствовала его запах.

Наверное, он ждет меня.

Наконец передо мной появилась камера с толстыми железными прутьями. Майкл сидел так же, привязанный к стулу. Увидев меня, он тихо сказал:

– Нина… ты все-таки пришла.

– Да. Apertum.

Замок на железной двери с грохотом рухнул вниз.

Я вошла внутрь и начала развязывать веревки, стягивающие его руки.

– Прости, что так долго. Я нашла выход из замка и даже стащила ключи. Сейчас-сейчас, потерпи еще немного.

Освободив руки, Майкл сам развязал веревки на ногах. Путы спали. Он стал свободен и, словно не веря этому, осторожно поднялся, сделал пару шагов, покачнулся и чуть не упал.

Я подхватила его. Тяжелый!

– Прости, – хрипло сказал он, – я слишком долго сидел. Только слуга выпускал меня изредка, чтобы накормить баландой.

– Бедный!

Я порылась в кармане и достала яблоко и конфеты, которые тоже украла из столовой.

– Вот, возьми.

В этот момент Майкл распрямился. В руках он держал тонкие прочные путы, еще недавно связывавшие его тело. Взгляд его выражал странную угрозу. Он сжал в руках веревки и сделал шаг вперед.

Я интуитивно отступила:

– Майкл! Что ты делаешь?

* * *

– Нина! Нина, проснись! – Его мягкий голос заставил меня открыть глаза. Как хорошо, что этот сон закончился!

Я взглянула на Майкла, затем на часы. Почти одиннадцать. Нортенвиль спит. А это значит…

– Мы проберемся в кабинет миссис Уинстон и найдем это зеркало, так?

Майкл пристально на меня взглянул, а затем пробормотал:

– Надеюсь, нас не поймают слуги Арабеллы.

Я кивнула и спросила сонным голосом:

– А где Стив? Он решил ночевать в своей спальне?

Майкл лишь пожал плечами:

– Думаю, слуги Ридели его не тронут. Белла – не из тех, кто бросает слова на ветер.

На миг сердце кольнула ревность: он так хорошо знает Арабеллу, все ее привычки… Неудивительно, они ведь так долго были вместе. А вот я знаю о Майкле совсем немного и не иду ни в какое сравнение с его прекрасной бывшей невестой.

– Тебя что-то тревожит? – словно прочитав мои мысли, спросил он.

– Нет-нет. Я просто…

Он подошел и положил руки мне на плечи:

– Представь, что ты сейчас там, где тебе уютно. Например, в рингвудском лесу. В лицо тебе дует теплый ветер, распускаются цветы, а на душе спокойно.

Я невольно вспомнила, как мы с Эрни гуляли по лесу, играли в прятки среди весенних луж.

Голос Майкла становился все ближе:

– «Ты – как ветер в летнюю ночь, легкий и невесомый». – Он улыбнулся. – Помню. Эти слова мне говорила тетя Ингрид в минуты, когда я волновался.

– Та самая, с которой не общаются твои родители?

– Да. – Майкл опустил взгляд и нахмурился, словно его и сейчас что-то тревожило.

– Ты готова? Хочу побыстрее все закончить.

Я кивнула и надела спортивную куртку поверх школьной рубашки.

Уже через десять минут мы стояли у кабинета миссис Уинстон. Я достала из кармана ключ и вложила его в замочную скважину.

Щелк, щелк…

Дверь со скрипом отворилась, и мы оказались внутри. Майкл включил свет.

На столе стоял знакомый макет глаза на ножках-подставках. В углу на стуле пылились книги.

Я подошла к деревянному шкафу и открыла дверь. Внутри друг на друге громоздились выдвижные ящики.

Мы с Майклом переглянулись и стали вытаскивать их один за другим.

Из-под слоя пыли я достала старинную чернильницу с наклейкой: «Невидимая чернильная паста».

Майкл извлек из нижнего ящика золотистый гребень с пометкой, сделанной почерком миссис Уинстон: «Божественная красота на 30 минут».

Далее последовало зелье, «способное превратить любого желающего в крысу без видимых последствий для здоровья от мистера Олдсмита – известнейшего лондонского алхимика». Именно так было написано темно-синими буквами на бутылке с мутной жидкостью.

Под ним оказался рог единорога, три пачки «гаванского табака для эстетов», что-то подозрительно напоминавшее крысиный хвост, катушка толстых черных ниток и книга в мягком переплете под названием «Голоса сирен».

Майкл открыл ее на первой странице, и в классе раздался мелодичный женский голос:

– Что ищешь, путник? Могу составить компанию…

Он изумленно уставился в книгу и пробормотал:

– Нам нужно зеркало «Лефевр».

– Это в нижнем ящике, – продолжил голос, – давай поговорим еще немного.

Майкл быстро захлопнул книгу и тяжело вздохнул, облокотившись о дверцу шкафа.

– Этот голос… Он как будто подавляет волю.

В эту минуту в коридоре послышались шаги.

Мы с ужасом переглянулись. Майкл схватил меня за руку и потащил за собой в пыльный шкаф. Только мы успели спрятаться, прихватив с собой содержимое ящиков, как дверь открылась и кто-то зашел в класс.

В шкафу было до ужаса тесно: я кое-как согнулась и заглянула в замочную скважину.

Рядом с дверцей шкафа я увидела знакомую юбку миссис Уинстон, а внизу торчали острые носы ее туфель.

– Дьявол, – тихо прошептал Майкл, и я рукой зажала ему рот. Что будет, если нас найдут? Лучше не думать.

Около ног учительницы появился ее неизменный спутник, мистер Берри.

– Я устал, Шарлотта, хочу домой к Сирин, – жаловался кот. – Не люблю Жатву, убивать котят – это слишком даже для меня…

– Берри, Берри, – проворчала миссис Уинстон, – за такие слова хозяин может из кота превратить тебя в жалкую крысу.

– Да-да, я знаю, слуги во всем должны подчиняться высшим. – Кот вздохнул и лизнул лапу. – Долго нам еще ждать?

– Не знаю, – взволнованно ответила учительница, – он сказал, что зайдет в окно. Надеюсь, хозяин в хорошем настроении и не будет гневаться.

– Кстати, ты снова забыла выключить свет, – проворчал Берри.

Наступила мучительная тишина. Сердце мое заколотилось. Хозяин? Сюда придет мистер Ридели? Владелец Нортенвиля и высший? На миг я почувствовала себя неуютно, словно вскоре окажусь в клетке с хищным зверем. Только присутствие Майкла избавило меня от паники.

Он прошептал:

– Чертов пижон Ридели!

Я толкнула его локтем в бок. Не хватало еще, чтобы нас услышали.

Вдруг со стуком распахнулось окно, запуская в комнату холодный мартовский воздух. Раздались чьи-то шаги, легкие, крадущиеся. Прозвучал голос, тот самый, что я слышала несколько раз во сне и всего один наяву:

– Шарлотта и Берри, мои верные друзья, как я рад вас видеть! Вы исполнили мою маленькую просьбу?

Голос был низким и мелодичным. Кто же он? Человек, который был графом Арделианом…

– Да, милорд, – хором ответили слуги.

Затем миссис Уинстон сказала:

– Она обычная школьница, ничего особенного. Пожалуй, ее брат представляет больший интерес. Я про Эрни Райна, который стал отступником и ждет суда.

Эрни? Они говорят об Эрни и обо мне?

– Да-да, я помню этого паршивца, – в голосе ректора послышались ледяные ноты. – А насчет его сестры, что вы можете сказать про Нину?

В замочной скважине я разглядела светло-серые ботинки из мягкой кожи. В груди похолодело. Зачем ректор спрашивает слуг обо мне?

Берри сделал шаг вперед, я увидела, как он нервно виляет пушистым хвостом:

– Нина Райн, дочь Джона Райна, ставшего законной жертвой одного из слуг клана Ферстон пять лет назад.

– О, как грустно, – перебил его ректор, а затем снисходительно добавил: – Продолжай.

– Мать Джанетта Райн работает в цветочном магазине города Рингвуд. Про Эрни вы уже знаете. До этой весны Нина училась в рингвудской старшей школе и…

– Берри, – я увидела, как тонкая рука ректора берет кота за шкирку, – ты же помнишь, о чем я просил узнать, не так ли? Количество друзей, любимые предметы – это, конечно, очень важно, но меня интересует другое.

– М-милорд… Я искал следы магической силы в девчонке, но это обычная школьница!

В следующий миг мистер Берри с протяжным «Мяу!» приземлился на пол, шерсть на его спине встопорщилась.

– Обычная, говоришь… Шарлотта, надеюсь, ты меня не разочаруешь.

На несколько секунд в классе повисла тишина, затем раздался испуганный голос миссис Уинстон:

– Господин, я ее проверила при помощи колдовского оракула, миссис Кроул также использовала свои чары. Нина Райн – человек. Ей семнадцать лет. Вы никогда с ней не встречались раньше. Версия, согласно которой вы ее знали когда-то давно, а потом вам стерли память, абсурдна. Клянусь… клянусь честью, милорд!

– Вот как. – Ректор тяжело вздохнул. – Сплошные загадки во тьме. Отчего же мне кажется, что я ее знаю? Что мы виделись когда-то давно, еще до основания школы в Нортенвиле?

Ответом послужила напряженная тишина. Видимо, слуги боялись произнести что-то, что может разозлить хозяина.

– Хочешь сказать, что у меня галлюцинации, Шарлотта?

– Вовсе нет…

– Мы не сомневаемся в вашем величии, – с нажимом произнес Берри, – и преисполнены уважения.

– Так и преисполнены, – в голосе Ридели прозвучала насмешка. – Ну, тогда пошли вон отсюда. Вон!

Раздался звук торопливых шагов. Похоже, слуги с радостью покинули класс.

– Что ж. – Ридели прошелся по классу. – Я сам поговорю с тобой, Нина Райн.

Затем я услышала треск огня и запах чего-то сладкого. В замочную скважину удалось разглядеть край длинной курительной трубки.

Класс начал наполняться дымом. Дым спускался вниз белыми клубами, и дышать становилось тяжело. Я почувствовала аромат вишни и табака. Мы продолжали сидеть тихо, не шевелясь.

Время как будто застыло. Оно превратилось в белый дым, который постепенно заполнял шкаф. И вот перед глазами – одно белесое марево. Я уже не чувствовала рук Майкла и продолжала сидеть, ошарашенно оглядываясь. Ничего не видно, только дым. Проклятье.

Я провела рукой перед собой, пытаясь отогнать клубы молочного цвета, и поняла, что нахожусь не в шкафу.

– Майкл? – мой голос дрожал. – Майкл?

Куда же он пропал? Хоть бы чертов дым рассеялся.

Постепенно белое марево стало прозрачным. Я поднялась на ноги и огляделась.

Передо мной был лес, а дальше – белые вершины гор, покрытые снегом. Безоблачное светло-голубое небо и широкая тропа с деревьями по бокам.

Как такое возможно?

Я пошла вперед, туда, где в окружении красных цветов виднелась беседка с винтажными креслами. Отчего-то мне было не холодно.

Снег здесь уже растаял, но листья на ветках кленов еще не появились, а вот цветы цвели.

Все это выглядело странно и даже фантастично.

Каким-то образом я понимала, что попала сюда из-за дыма.

Губы сами прошептали нужное слово:

– Магия.

Поэтому я не слишком удивилась, увидев в беседке знакомую фигуру ректора в сером плаще. В руках его была трубка. От нее шли струйки дыма. Теперь они казались обычными и абсолютно безопасными.

Я зашла в беседку и молча села напротив Ридели, положив руки на массивные ручки кресла с фигурками в виде птичьих голов.

Ректор смотрел на горы. По правде говоря, мне тоже хотелось смотреть на них бесконечно долго, так величественно они выглядели. И все же, набравшись смелости, я спросила:

– Это вы доставили меня сюда?

Он выпустил кольцо дыма и усмехнулся:

– Я выкурил тебя из шкафа.

– А Майкл? Где он?

– В Нортенвиле. Там, где ему и положено быть. Не волнуйся, с ним все в порядке. – Ректор перевел взгляд на меня. – К примеру, сейчас он вышел из класса и идет по коридору.

– Это радует, – я облегченно вздохнула.

– Не хочешь чаю?

В этот момент из ниоткуда на деревянном столе появились белые чашки и чайник с изогнутым носиком. Чайник поднялся в воздух и наполнил чашки золотистой жидкостью.

Мистер Ридели улыбнулся:

– Угощайся, чай не отравлен, и не надо так испуганно на меня смотреть. Я не собираюсь превращаться в гигантского паука, чтобы тобой пообедать. Кстати, могу угостить кленовым вареньем, пирожными… Их здесь неплохо готовят.

На столе появился поднос с десертами. Признаться, это уже перестало меня удивлять.

Пробормотав «спасибо», я взяла фарфоровую чашку и сделала глоток. Ну а что мне оставалось? Не стоит злить ректора…

Вкус был странным, кисло-сладким, но, в общем, вполне приятным. От чая пахло ежевикой и мятой.

Я взглянула на теплый пар, исходящий от чашки. Сквозь дымку мне удалось разглядеть величественные вершины гор. Как здесь все-таки красиво! От этой красоты у меня перехватило дыхание.

– Где мы, мистер Ридели?

Ректор улыбнулся:

– Эта беседка расположена недалеко от моего дома. Иногда я прихожу сюда, чтобы привести мысли в порядок. Здесь вполне уютно, правда?

– Да, – я кивнула и поставила опустевшую чашку на стол.

– Ты смотришь прямо на Кастильские горы, дорогая Нина. В это время года они выглядят довольно мрачно. А вот летом, когда на деревьях появляются листья, здесь просто потрясающий вид.

Я представила, как ректор любуется покрытыми зеленью горами на рассвете, и пробормотала:

– Просто чудесно.

– Что ж. – Он взял чашку. Я увидела тонкие светло-серые перчатки на его руках. – Наверняка тебе интересно, почему ты здесь оказалась, Нина? Мой рассказ будет недолгим, тем более многое ты и так уже знаешь, потому что подслушивала в шкафу. – Он улыбнулся и склонил голову набок.

Значит, он знает, что мы с Майклом слышали его разговор со слугами. От этой мысли стало немного страшно.

– Дело в том, что после нашей первой встречи я довольно часто о тебе думаю. Это что-то смутно похожее на дежавю. Словно мы были знакомы раньше, но это ведь не так?

Я помотала головой и тихо ответила:

– Нет… Хотя вы мне иногда снитесь.

Черт, что я несу? Зачем рассказываю высшему о своих снах? На миг показалось, что мое тело больше не принадлежит мне, оно во власти этого странного человека с грустными глазами.

– Сны… – ректор усмехнулся. – Девушкам в твоем возрасте часто снятся сны. Это ни о чем не говорит.

Я облегченно выдохнула, словно только что прошла по узкому парапету над пропастью.

Ректор поставил чашку на стол.

– Могу я узнать, что ты обо мне думаешь, Нина?

– Вы опасны… Вы настолько опасны, что я чувствую страх каждый раз, когда вас вижу. Еще, наверное, вы способны на убийство: пьете кровь, как Арабелла, устраиваете охоту на ни в чем не повинных людей.

Что же я говорю! Почему не контролирую свою речь? Неужели…

Ридели кивнул, казалось, мои слова ничуть его не удивили.

– Ты презираешь меня, ненавидишь, боишься? Тебя можно понять.

– Нет! – я сказала это даже громче, чем следует. – Мне вас отчасти жаль. Не знаю почему, но мне кажется, что мы с вами немного похожи. Наверное, потому что в ваших глазах я вижу одиночество и бесконечную грусть. Вы напоминаете вершины этих Кастийских…

– Кастильских, – поправил он.

– …гор. Мне интересно, что же вас тревожит, мистер Ридели?

Сказав это, я стукнула кулаком по столу.

– Черт, вы подлый человек! Что вы со мной сделали? Почему я говорю и не могу остановиться?

Ректор улыбнулся:

– Ты всего лишь любезно поделилась со мной своими мыслями.

И тут мой взгляд упал на чашку:

– Это все чай, да?

– Если ты хочешь узнать, почему ты столь словоохотлива, то дело не в чае. Это прекрасный отвар из горных трав, но пришлось в него добавить несколько капель зелья правды. Магия – так говорят об этом люди.

– Вы лицемер! Почему правду должна говорить только я? Что вам от меня нужно?

Я закрыла рот рукой, на глазах выступили слезы. Молчи, Нина, это лучшее, что ты сейчас можешь.

Ректор вздохнул и с интересом на меня посмотрел: в его серых глазах как будто клубился горный туман. Я чувствовала себя беззащитным кроликом в клетке с удавом.

– Я такой же лицемер, как и ты. Просто более искусный. Знаешь, Нина, у каждого высшего есть особая сила помимо обычной магии. Например, Арабелла создает искусные иллюзии.

– А вы?

Я, затаив дыхание, смотрела на него.

– Моя способность довольно необычна: я вижу нити, из которых сплетается судьба человека. Мне примерно известно, что ждет в будущем каждого из вас. Например, твой драгоценный Майкл тянется к свету. Он может стать весьма сильным инквизитором, если, конечно, выберется из Нортенвиля живым, а вот ты…

Ридели протянул руку и задумчиво тронул прядь моих волос.

– В тебе слишком много тени, даже больше, чем в Арабелле. Наблюдать такое весьма интересно, я бы сказал, что твой путь будет темным, как зимняя ночь, Нина. Ты правильно сказала, мы с тобой на удивление похожи.

Я, пошатываясь, встала:

– Хватит. Нет во мне никакой тени. Я обычный человек.

Отчего-то мне стало обидно. Наверное, такую обиду испытывает тот, кому предсказали внезапную смерть вместо исполнения желаний.

– И еще… Вы обещали мне свидание с Эрни? Разве нет?

Похоже, зелье заменило мою способность скрывать правду на бесстрашие. За такие слова Ридели может меня уничтожить в любую минуту. А то и приготовить из Нины Райн прекрасный ужин.

Но, похоже, ректор был настроен доброжелательно.

Он с улыбкой склонил голову набок:

– Скучаешь по любимому брату? Конечно, я устрою вам свидание немного позже. Николас Ридели всегда выполняет обещания. Бедная Нина, остерегайся своих чувств, они заведут тебя в ад.

Я опустила взгляд, не зная, что на это ответить, и тихо спросила:

– Когда я его увижу?

– Думаю, после бала.

Внезапно он посмотрел на наручные часы и достал из кармана длинную тонкую трубку.

– Время прошло так быстро! У меня много дел. Мы еще встретимся, Нина.

С этими словами ректор выпустил облако дыма и исчез, оставив меня одну в этом странном месте.

– Эй… И что мне делать?

Мой голос эхом отдавался в прохладном горном воздухе. Здесь было пусто, только одинокая беседка на фоне молчаливых гор и облака, серые, как плащ Ридели.

«Фьююю».

Прохладный ветер подул в лицо, и мне стало холодно, как будто с ректором исчезла и чудесная магия этого места.

Я вышла из беседки и направилась по широкой дороге в сторону леса. Стоило мне сделать несколько шагов, как деревья и великолепные горы исчезли.

Я оказалась в длинном коридоре Нортенвиля, а прямо перед глазами висела знакомая картина падшего ангела с лицом Майкла.

– Привет! – Я помахала ему рукой. Этот грозный человек в монашеской рясе больше меня не пугал. Теперь мне нравилось на него смотреть.

– Ты – падший ангел? Почему у тебя такой тоскливый взгляд? Впрочем, не важно. Я ищу студента, как две капли воды похожего на тебя.

Вдруг у меня мелькнула догадка. Я прошептала:

– Ты ведь не падший ангел. Ты – Винсент, карающий тьму!

Монах на картине продолжал молчать. Лучи заходящего солнца отражались на его бледном лице.

За спиной послышались шаги. Я обернулась и застыла, увидев Майкла.

Он устало взглянул на меня и остановился, прошептав: «Наконец-то». Затем подошел ближе.

– Нина? С тобой все в порядке? Где ты была?

В его глазах был лед, от которого мне стало не по себе. Майкл взял в руку прядь моих волос и тихо спросил:

– Почему от тебя пахнет Ридели? Он тебя похитил? Что, черт возьми…

– Подожди. – Я рефлекторно приложила палец к его губам. – Все нормально. Мы с мистером Ридели просто поговорили. Ему стало интересно, не встречались ли мы с ним раньше…

– Понимаешь, Майкл, – мой голос перешел на едва различимый шепот, – похоже, ректор тоже вспоминает нашу прошлую жизнь.

– Хм… Ты сказала «вашу прошлую жизнь»? – Майкл прищурился. – Ту самую, где ты была его невестой?

Сейчас в его глазах блеснула сталь: злость, отчаяние и еще что-то, недоступное мне.

Словно Майкл боролся сам с собой.

– Да… ту самую, – я обхватила руками его ладонь, – где мне не посчастливилось стать одной из высших, где я встретила тебя, связанного в темнице, и потеряла покой. Странно, но Винсент, карающий тьму, стал единственным светлым пятном для Нины из прошлого.

Взгляд Майкла смягчился, он вздохнул, видимо, пытаясь отогнать дурные мысли, и положил левую руку на мое плечо.

– Проклятый Ридели заставил меня бродить по коридору, я шел и шел, а коридор не кончался. Это все магия кровососов.

– А потом ты встретил меня, да? – Я усмехнулась, вспоминая, как ректор говорил: «Сейчас, к примеру, он вышел из класса и идет по коридору». Ридели забыл добавить, что при помощи чар заставил Майкла бродить по Нортенвилю бесконечно долго.

Майкл в ответ лишь сильнее сжал мою руку.

– Надеюсь, после бала нам позволят уехать домой. Но как мне освободить брата? – Я вздохнула. Ридели так ничего и не сказал о суде и наказании для Эрни.

В эту минуту рядом раздался звук шагов. Через плечо Майкла я увидела сухощавую фигуру миссис Уинстон. С грозным видом она приближалась к нам.

– Райн, Корнер, за мной! Ректор оставил для вас послание.

Она повернулась и направилась в свой класс.