В Нортенвиле нас отвели в медпункт, где дежурила дородная женщина в необъятном белом халате.

– Какой ужас, какой ужас, – бормотала она, выдавая нам сухие пижамы. – Так-так, юноша здесь, а мисс Райн за ширмой.

Отдав нам приказы, медсестра принялась доставать из настенного шкафчика какие-то колбы с разноцветными микстурами.

В пижаме стало тепло и уютно. Обессилев, я рухнула на диван, позволяя медсестре засунуть мне в рот синие таблетки и измерить температуру электронным градусником.

С Майклом она проделала то же самое.

– Это миссис Уэллис, она добрая, – прошептал он, повернувшись ко мне.

Я неловко кивнула и откинулась на спинку дивана.

Где-то между сном и явью до меня доносился голос медсестры:

– Так-так, температура у обоих нормальная. Похоже, дети решили заснуть прямо здесь, что ж, не буду им мешать.

Свет погас, и я провалилась в беспокойный и страшный сон.

Я находилась в большой комнате с затейливым орнаментом на потолке. Кровати, на которой я лежала, мог бы позавидовать любой в нашем нищем поселении.

Вокруг меня по комнате была расставлена с виду дорогая деревянная мебель с позолотой и прозрачный стол, наверное, из хрусталя. Черт возьми, где я?

Воспоминания нахлынули, заставив меня застонать от горя. Папа, мама, брат – их всех убил кровопийца Руфус. Теперь я совсем одна, хотя тот незнакомый граф был добр со мной.

Но…

– Но он тоже кровопийца, – произнесла я уже вслух и закашлялась, горло снова свело от жажды.

Дверь скрипнула, и в комнату зашел мой спаситель.

На нем была светло-серая сорочка и светлые брюки. Серый ему бесспорно шел, словно граф Арделиан был соткан из серого цвета. Это казалось мне странным, пугающим и по-своему притягательным.

– Ты проснулась. – Он улыбнулся и протянул мне стакан с красной жидкостью. – Вот, выпей. Пришлось усыпить тебя. Процесс становления для каждого из нас весьма болезненный.

Его слов я почти не слышала, жадно схватила стакан и принялась пить. Этот запах сводил с ума, и вкус великолепный и такой знакомый. Стакан покачнулся в моей руке, и часть жидкости пролилась на сорочку. И тут я с удивлением поняла, что это кровь. Я пью кровь, значит, я…

– Да-да, – Арделиан ловким движением пальца стер капли с моих губ, – ты все верно поняла, моя милая пастушка. Теперь ты одна из тех, кто всегда на вершине: носферату, вампиры, называй нас, как хочешь, но суть не изменить. Мы будем править миром, – он наклонился к моему лицу, – наш род – величайший из великих.

– Подождите, – мое сердце болезненно сжалось, – что это все значит?

Он встал и прошелся по комнате, в глазах графа сиял озорной интерес.

– Мы живем бесконечно долго, единственное, что нам нужно для поддержания жизни – кровь, но это такая малость, – граф досадливо махнул рукой, – в остальном мы безупречны. Совершенные создания. Если хочешь, можешь создать последователей. Поделись своей кровью, и любой человек обратится в вампира, но немного другого, не такого совершенного, как мы. Их мы называем слугами. Наши верные помощники, не способные ни в чем отказать своим хозяевам. Еще есть «немертвые». – Граф брезгливо поморщился. – Если выпьешь человека полностью, он восстанет, но потеряет разум. Будет только слушать простые команды. На этом пока все.

Я кивнула и удивленно уставилась на своего собеседника. Слишком много информации. Голова немного кружилась, мысли расползались подобно надоедливым насекомым.

Слуги? Немертвые?

И тут в голове поселилась ужасная догадка:

– Господин Арделиан, а что насчет моих родных? Вы говорили, что их осушил этот Руфус? – Имя убийцы далось мне с трудом. – Это значит, они превратились в…

– Да-да, – граф взял меня рукой за подбородок и вытер с моей щеки внезапно появившуюся слезу, – не волнуйся, их упокоили инквизиторы. Мои соболезнования, милая пастушка. Понимаю, как тебе грустно, но я готов нести ответственность за ошибки своего беспутного родственника. Ты в надежных руках, Нина.

Граф меня обнял, и я почувствовала непривычный запах дорогого парфюма.

– Скоро, – прошептал он, – ты станешь моей женой. Теперь мы связаны, Нина. Я обратил тебя в высшую, дал сердце Руфуса, мы будем вместе до скончания веков.

– Подождите, женой? – Я отстранилась. Мысли снова путались. Еще неделю назад меня хотели выдать за упитанного фермера средних лет, а теперь я в замке и могу стать супругой знатного господина.

Безродная девица без копейки за душой, возможно ли такое?

«Наверное, для нелюдей все возможно. У них другие законы», – подкинуло ответ подсознание.

И все же мне было плохо. Грусть от смерти родных словно придавила, в памяти были только мертвые овечки да ясная ночь, в которую я чуть не умерла. Какая уж тут свадьба?

К тому же про Арделиана ходили разные слухи. Говорили, он убийца, хоть и не похож на монстра. Но вдруг я ошибаюсь?

Тем временем граф поднялся, подмигнул мне и направился к выходу.

– Не думай об этом, не страдай о мертвых, Нина, лучше поразмысли о нашем будущем. Твои раны скоро затянутся. И не называй меня господин, просто Даниэль. Хорошо?

– Да, господин, в смысле, Даниэль, – я смущенно приложила руку ко рту.

Граф вышел, и я осталась одна.

Легко сказать: «Не горюй о мертвых»! Сам он, похоже, совсем не переживает о Руфусе, которого недавно убил. Что за странный господин?

С этими мыслями я подошла к шкафу и взялась за позолоченную ручку.

Святая Мария! Чего здесь только не было! Тугие корсеты, великолепные платья, которые впору носить знатным дамам, пышные юбки и шляпки с разнообразием цветов. Тонкие шелковые чулки больше напоминали предмет искусства.

Я ахнула и села на стул с резными ножками.

В дверь постучали.

Я громко сказала:

– Войдите.

В комнате появилась чернокожая служанка в скромном платье. При виде меня она сделала реверанс.

– Если леди желает одеваться, Марта поможет. Марта служит господину.

Она еще раз склонила голову.

Подумать только! Раньше я сама мечтала работать служанкой у богатых господ, иметь жалованье и бесплатную еду, а теперь служанка пришла помочь мне надеть одно из этих восхитительных платьев.

– Да, Марта, помощь нужна. Я ведь совсем не умею носить такое.

В глазах негритянки мелькнул слабый интерес.

– Какое платье госпожа желает надеть?

Я показала пальцем на синее, оно выглядело самым скромным, без глубокого выреза и вычурных цветов на подоле.

– Хорошо. – Негритянка со знанием дела принялась затягивать на моей спине корсет.

– Марта, а ты тоже из тех, кто пьет кровь? – неуверенно спросила я.

Служанка кивнула.

– Я служу господину и пью кровь, разумеется. – Она взглянула на меня с сочувствием. – Не бойтесь, хозяин щедр. Он часто оставляет слугам недопитых людей. Это вкусное лакомство. – Марта улыбнулась, обнажив клыки, и тут мне стало нехорошо.

– Ты хочешь сказать, что он убивает людей?

– Господин великодушен, не плодит немертвых, стреляет в выпитых серебром и делится едой со слугами. Вам очень повезло, юная мисс.

Я кивнула, хотя внутри все заледенело и сжалось. Убийца! Я попала в лапы к убийце.

Как же так! О боже…

– Может, для вас сейчас это будет непривычным, но потом вы войдете во вкус. – Марта ловко натягивала на меня чулки. – Многие мечтают стать избранницей господина.

– Не сомневаюсь, – к горлу подступила тошнота. Я смотрела на свое отражение в настенном зеркале. Волосы причесаны и волнами спускаются по плечам, синий цвет платья оттеняет зеленые глаза. Сейчас я ничем не отличалась от благородной леди.

И все же я была самой несчастной леди на свете!

Неожиданно вспомнилось незнакомое слово, услышанное от графа.

– Марта, м-м-м, а кто такие инквизиторы?

На лице служанки отразился страх:

– Это убийцы, смерть для слуг и немертвых, даже для таких, как господин, они опасны. Эти отродья носят кресты и святую воду, их ружья отравлены освященными пулями.

Когда леди обратили, в ее поселение приехали инквизиторы. Вам с графом пришлось бежать. Бросить замок и уехать в более безопасное место. Но граф не так прост! – Марта подняла вверх указательный палец и снова улыбнулась, обнажив клыки. – Он взял в плен одного инквизитора, мальчишку, чтобы допросить.

В моей голове появились обрывки воспоминаний. Мы с графом едем на коне, а рядом с нами мчится черный скакун, к его спине привязан человек, лицо которого искажено ненавистью, в тело впиваются плотные веревки. А потом я отключилась.

– Вот как, тогда где мы находимся, Марта? – Я отодвинула тяжелую штору и вскрикнула от внезапной боли. Яркий полуденный свет слепил глаза, обжигал кожу. Подумать только, ведь раньше я так любила солнце!

– Ничего-ничего, миледи! – Марта приложила что-то холодное к моему лицу. – Вы привыкнете. Солнце слишком яркое для таких, как мы. Постепенно боль пройдет, вы будете лишь морщить носик от его лучей. Ну-ну, полно вам. – Служанка ловким движением вытерла выступившие на моих глазах слезы. – Будьте прекрасны, как полуночная роза, и радуйте хозяина.

Я кивнула:

– Спасибо, Марта.

Наверное, сейчас мне очень не хватало добрых слов.

– Вот и хорошо. – Она нацепила на мою шею массивную подвеску, затем прищурила глаза и улыбнулась, довольная увиденным.

– Нам надо торопиться на завтрак. Хозяин не терпит опозданий. Кстати, сейчас мы в любимом замке графа. В Нортенвиле. Здесь безопасно. В округе много наших союзников, клятые инквизиторы не кажут в Нортенвиль носа. – Марта уперлась руками в массивные бока и топнула ножкой. Выглядело это настолько комично, что я невольно улыбнулась.

Мы вышли из комнаты и направились по длинному коридору туда, где нас ждал граф. В замке царила полутьма, окна завешаны шторами, лишь на стенах кое-где горели тусклые лампы. Повсюду висели темные гравюры, это было красиво и одновременно немного пугало.

Я схватила Марту за рукав и задала вопрос, который меня мучил все это странное утро:

– Скажи, такие, как мы, обязательно должны убивать людей? Я просто…

Негритянка остановилась и тяжело вздохнула:

– Наивное дитя, впрочем, я и сама когда-то была наивной. Таков закон. Сильные убивают слабых, без этого никак. Ты поймешь потом.

Затем она засуетилась, словно очнувшись, и начала открывать возникшую не пойми откуда тяжелую дверь:

– Проходите, госпожа, это комната для завтраков. Все готово. Я оставлю вас здесь и пойду работать.

Когда я зашла внутрь, она сделала реверанс и торопливо вышла.

Дверь захлопнулась.

Передо мной был массивный стол, уставленный всевозможными яствами. Только есть не хотелось. Один вид еды вызывал отвращение. Я выдохнула, стараясь не смотреть на гроздья винограда в серебряной тарелке, и начала оглядывать стены.

По всему периметру комнаты висели великолепные портреты в резных рамах.

Я подошла к одному из них. С темного холста на меня смотрел человек, лицо которого было до боли знакомо.

– Сенатор Джон Уилкс, – прошептала я.

Словно услышав мой голос, сенатор на картине улыбнулся и снял шляпу.

Это было настолько странно и немного пугало.

– Магия, да и только, – прошептала я и с опаской отошла.

С другой картины на меня смотрел еще один герой газетных новостей, конгрессмен Эшли Бэзил, рядом с ним стоял сам помощник президента. Оба джентльмена тоже склонились в поклоне.

Не удержавшись, я сделала реверанс и услышала смех, который раздался на другом конце зала.

Там, прислонившись к камину, стоял Даниэль Арделиан:

– Тебе не стоит тратить реверансы на этих любезных господ, Нина. Перед тобой всего лишь ожившие картины. На них художники запечатлели наших собратьев.

– Собратьев? – Я перевела взгляд с графа на холсты. Здесь были сенаторы, конгрессмены и их жены, а также богачи-плантаторы.

Невольно вырвался вздох:

– Неужели все они…

– Ну-у, – граф каким-то чудесным образом оказался совсем близко, – скажем так, не все из них – высшие, кто-то просто слуга. Но в одном ты права, милая пастушка, все они пьют кровь.

Граф улыбнулся, казалось, все происходящее его забавляло.

В этот момент я испытала доселе незнакомое чувство разочарования и обиды. Страной правят кровопийцы! Такие же, как этот Руфус, убивший мою семью ради забавы.

– А инквизиторы? Марта рассказала мне о них.

Услышав вопрос, граф скривился:

– Эта жалкая кучка проходимцев. Вскоре они станут нашими ручными псами. Мы воюем с ними не первую сотню лет, но инквизиторы слабы. Многие из них нас ненавидят, но времена меняются, Нина! Миром правит капитал, и вскоре мы заключим договор с нашими врагами на вполне выгодных условиях.

– Вот как, – я кивнула. В голове путались мысли. Внезапно мне стало жаль инквизиторов. Жалкая кучка проходимцев?

Я пробормотала:

– Они ведь защищают простых людей от таких, как мы.

И тут граф схватил меня за руку. В его серых глазах читались гнев и непонимание.

Он провел пальцем по моей щеке:

– Какая ты непокорная. Это мне и нравится. Совсем еще ребенок, не понимаешь правил игры.

Он прикоснулся губами к моим плотно сжатым губам, и я почувствовала ледяной холод и горький привкус злости.

Похоже, граф был ужасно раздражен.

Мне стало страшно. Внезапно я осознала, что стала пленницей замка и заложницей прихотей его владельца. Он сильнее меня. Интересно, сколько графу лет? Может, мне стоит бежать?

И тут горло сдавила жажда. Снова.

Я сделала глубокий вдох и прислонилась к стене. Сенатор на портрете подмигнул мне и указал пальцем на накрытый стол.

– Вижу, ты голодна. – Арделиан бережно обнял меня за талию и повел к столу. – Садись, Нина.

Он сел напротив, налил из бутылки красную жидкость, и я, закрыв глаза, быстро осушила бокал. Затем сама налила себе добавки и снова выпила. Мне стало немного легче.

– Это кровь, да? – спросила я с вызовом.

Граф с улыбкой кивнул.

– И чья же?

– Какая разница? – Он безразлично пожал плечами. – Просто кровь.

– Господин Арделиан, – и тут я вспомнила просьбу графа называть его по имени, – Дэниэль, мне интересно узнать: таким, как мы, обязательно убивать людей? Как это делал ваш Руфус. Можно ведь пить кровь животных…

Граф тяжело вздохнул и наполнил свой бокал.

– Видишь ли, Нина, мы охотники по зову крови. Кровь животных не приносит полного насыщения. Вот, к примеру, ты ведь ешь мясо, хотя есть люди, которые предпочитают овощи, дабы не убивать животных. Но это глупо! Ты ешь своих любимых овечек, потому что можешь это сделать и превосходишь их по развитию. Ты наверху пищевой цепи, так зачем же себе отказывать?

Я смотрела на графа, широко раскрыв глаза. Похоже, вампиры считали людей обычным скотом.

– Но овечки не равны нам по разуму. Они всего лишь животные!

Я ударила кулаком по столу, и неожиданно деревянная поверхность хрустнула, оставив на месте удара покрытую трещинами вмятину. Я удивленно посмотрела на испорченный стол.

– Ничего страшного, – улыбнулся граф, – вскоре ты научишься управлять своей силой. Как видишь, мы тоже превосходим людей, живем гораздо дольше, владеем магией, а значит, вправе быть на вершине пищевой цепи, Нина.

Я снова вздохнула и отвернулась от вмятины. Все это мне не нравилось, но спорить с графом было бесполезно, к тому же я его боялась.

– Руфус был неправ. Он слишком увлекался кровью и бесконтрольными убийствами, – граф примирительно поднял ладони вверх. – Для таких, как я, пища – не самое главное. Люди для меня – низшие существа, которыми можно управлять.

Граф с улыбкой показал на портреты. Сенаторы и конгрессмены с картин начали ему одобрительно аплодировать.

– Как видишь, не только для меня. Мы предпочитаем политические игры, делим власть над людьми, а кровь… Если тебе угодно, можешь пить кровь овечек, Нина.

Я понуро уставилась на тарелку и поджала губы. Затем схватила несколько виноградин и быстро засунула их в рот. На вкус они были как глина или бумага. До чего противно!

Я еле сдержалась, чтобы их не выплюнуть.

В ушах все еще звучали слова графа: «Низшие существа, которыми можно управлять». Как жестоко!

– Почему… Почему вы решили сделать меня своей женой?

И тут граф поднялся, подошел ко мне и обнял. Я почувствовала его руку в тонкой перчатке на своей шее.

– Ты непокорная, юная и очень несчастная. К тому же мне не хватает голоса совести, Нина. Стань моим сердцем, и тогда я превращу твою жизнь в сказку.

Наверное, мне нужно было что-то сказать в ответ, но слова не находились. В глазах застыли слезы. Да-да, он прав. Сейчас я была самым одиноким и несчастным существом на планете, скучала по убитым родственникам и своей прошлой жизни. Только сможет ли это понять вампир?

После завтрака граф отправился в город по делам, а я осталась абсолютно одна: бродила по бесконечным коридорам и изучала картины.

И тут я услышала полустон-полукрик. Он доносился откуда-то снизу. Идти на звук или нет? Может, позвать Марту? Граф велел обращаться к слугам, если что-то понадобится.

Все же любопытство победило, и я начала спускаться по крутой лестнице.