Наши дни

Очередной ужин проходил в тишине. Раньше Елена так ненавидела молчание, что едва могла заставить себя есть. Но теперь ей было всё равно. Она медленно опустошала тарелку, не глядя по сторонам. Ей не нужно было смотреть, чтобы знать, кто и чем занят. Отец – ужином, мать – калиновым вином, дед – вечерней газетой. Солнцева перекатывала комочки перловой каши на языке и не думала ни о чём.

В окно своим багряным уродливым циферблатом таращилась часовая башня. До полуночи оставалась пара часов.

Когда она с тихим шипением вынимала осколки из левого бока у себя в комнате днём, то никак не могла перестать размышлять о том, как помочь Мирославу. Кроме как сбежать с ним на Девятое кольцо – Светозар бы точно этого не оценил. Но проблема была в том, что она не имела понятия, как остановить Лисовых. Как заставить их отозвать иск. Елена даже подумывала поговорить с Ладой. Прежде чем с горечью осознала, что сестра не сможет помочь. Не захочет. И побоится, наверняка. То, какой Лада стала после замужества, угнетало. Она редко приходила домой. «Это больше не её дом», – всё время напоминала Елена себе. Лада почти их не навещала, а ещё она слушалась своего мужа. И они пересекались – видят предки – лишь в женском круге. Никогда не оставались наедине. Это беспокоило Солнцеву так сильно, что она даже перестала думать о Поверхности. О своей мести, о «Мормо» и вообще обо всём, что там происходило. Сейчас, почти полмесяца спустя, как она вернулась, всё это казалось неправдой. Сном. Елена время от времени даже переставала чувствовать себя собой – тем могущественным палачом, сеющим справедливость в Верхнем городе. Шпионкой, шаг за шагом подкрадывающейся к тайне жуткой ложи детоубийц. Она молча сидела за столом с дедом и отцом, не выходила из комнаты лишний раз, позволила принудить себя пойти в «Веди». Не говорила о Солнцеве-младшем, ни с кем не пререкалась. Была Солнцевой. Не Еленой.

Не Лариной.

Она зачерпнула новую ложку каши.

Мысли об Опричниках и Диле не покинули её совсем. Хотя тревога и притупилась, заслонённая переживаниями о судьбе Котовых, о мести Лисова, о беременности старшей сестры и о том, почему с каждым днём собственный город кажется ей всё более пугающим. Всё более чужим. О том, почему она теряет себя – так последовательно, день за днём.

Она окинула столовую злобным взглядом.

Дед читал газету, отец размешивал масло в каше. Мать… Мама поглощала ужин изящно и неспешно, как делала абсолютно всегда. Взгляд блуждал по обеденному залу, ни на чём особенно не задерживаясь. Дара бесшумной тенью скользила между стульями, подправляя заговоры на самобранной скатерти и незаметно уничтожая любые следы вина, мясного сока и соуса на салфетках.

– У Лисовых будет ужин нынче в пятницу, – дед сложил газету. – Татимир пригласил нас всех.

Елена стиснула зубы.

– Радостный повод? – любезно уточнил отец.

На прошлой неделе приём так и не состоялся. В тот вечер отец был слишком занят тем, что наказывал Елену. Они, вероятно, как-то объяснили это Лисовым. Ведь Лада тогда тоже была дома. «Это больше не её дом», – пронеслось в голове.

Елена только надеялась, что никто не рассказал этой проклятой семье про «нежелательные артефакты». Хотя Лада… Лада могла. Ведь её муж…

– Окончание судебной волокиты, – откликнулся дед. – И Лада.

Елена сжала бокал так сильно, что он грозился треснуть. Снова зашуршала газета. И Елена рискнула бросить взгляд на главу семьи. Но тот не погрузился опять в чтение, нет. Смотрел поверх разворота на Веселину.

– Все должны быть, – на его губах заиграла прохладная улыбка. – Домашние хлопоты подождут.

Когда Елена покинула обеденный зал, ступая по анфиладе с такой прямой спиной, будто проглотила палку, то затылком чувствовала провожающие взгляды отца и деда. Ей стоило огромных усилий пройти оранжерею, глядя чётко перед собой. С каждым шагом она ощущала, как её изнутри пожирает гнев. Ярость. «Окончание судебной волокиты», – передразнила она про себя. Лисовы были так уверены, что это дело закончится быстро и без хлопот, что ей хотелось кричать. Конечно, именно так всё и будет. Эта отвратительная, слишком влиятельная семья…

«Их нужно остановить в конце концов, Мирослав!» – Разве она не сама заявила об этом Котову сегодня днём?

Лисовых необходимо было остановить. Но Девятое кольцо… Чёрт подери, решиться выйти на Поверхность было легче! Там у Крипты хотя бы нет повсюду глаз.

«Это касалось семьи, – невольно поняла она. – Я пошла, потому что это личное».

Котовы не были семьёй.

Поднявшись по кручёной лестнице на второй этаж, Елена изо всех сил старалась игнорировать глаза, таращившиеся на неё с цветочных обоев. Она ускорила шаг, желая как можно быстрее оказаться в безопасности, за тяжёлой дверью собственной спальни. Её трясло. На глаза наворачивались слёзы бессильной злости. Но когда она проходила между комнатами Лады с одной стороны и Солнцева-младшего – с другой, резко остановилась.

Елена прислушалась к звукам с нижнего этажа. Если хорошенько сосредоточиться, отсюда всегда можно было уловить, кто и чем занимается.

Все ещё были в обеденном зале. Хорошо. Она в нерешительности посмотрела на дверь по левую руку от себя – теперь практически незаметную, заклеенную теми же обоями, что и стены коридора. Только едва различимые щели, очерчивающие её периметр, да подмигивающая в свете факелов латунная ручка давали понять, что эта комната всё ещё существует.

«Какого же чёрта?» – она снова разозлилась.

И вытянула руку. Пальцы коснулись шершавых обоев. Сквозь них прощупывался рельеф декоративных планок на двери – такие были у всех здесь.

«Они заклеили твою дверь, – с горечью подумала она. – Я их ненавижу».

Комната её младшего брата. Сюда давно было запрещено заходить. Она застыла в секундном смятении, потому что так и не была здесь ни разу с тех пор, как… Она страшилась и просто не смела переступать этот порог.

Елена резко подалась вперёд и толкнула дверь. Та не была заперта. Петли не издали ни звука. Жёлтая световая дорожка, падающая от бра в коридоре, скользнула на белый паркет запретной комнаты. Покинутой, будто сотканной из теней, призрачной и…

«Нет…» – пальцы вцепились в косяк.

Тоненький росток надежды, проклюнувшийся где-то глубоко внутри, истлел в одно мгновение.

Пустая.

У Елены на глаза снова навернулись слёзы.

Пустая! Безликая спальня мёртвого младшего брата была совершенно пуста. Елена прислонилась к раме дверного проёма, потому что колени почти подогнулись.

Ничего. Ни кровати, ни стола, ни книжных полок. Здесь не было даже занавесок. Елена прижала к губам дрожащую ладонь. Только бы не закричать.

Это было ожидаемо. Конечно. Они избавились от всех его вещей. Это ведь так логично, так правильно. Уничтожить любые намёки на то, что он вообще когда-то жил здесь. Маме лишь каким-то чудом удалось сохранить древесный гриб.

Представшее взору зрелище не должно было так поразить Елену. И всё же оно её почти уничтожило. Внутри сделалось практически так же пусто.

«Почему?»

Елена отступила. В окно спальни таращилась часовая башня. Елена невольно уставилась на него в ответ. И, сжав кулаки, попятилась обратно в коридор. Огромный мир подземного города вдруг сузился до одного этого места. До пустой комнаты, исполосованной перекрёстным светом, падающим от окна и из-за Елениной спины.

«Просто перестань спрашивать», – так сказал отец.

Она смотрела на пустую комнату Солнцева-младшего. Всё, что от неё требовалось – лишь закрыть дверь. Ничего сложного. Закрыть, и больше никогда к ней не возвращаться. Жить дальше – так будет правильно, именно этого все вокруг и хотели.

Елена повела рукой, призывая волшбу. Щёлкнул замок.

– Уж не знаю, что ему сделал этот мальчишка… – Дедов голос, раздавшийся со стороны лестницы, едва не заставил её подпрыгнуть. – Но пусть лучше с ним разберутся они.

Она отшатнулась от двери, каким-то чудом избегая скрипучих половиц.

– Это большая удача, – кручёная лестница постанывала под дедовыми шагами.

Его и…

– Меня смущает, с чего бы такая щедрость, – это был отец.

Они оба поднимались сюда. И Елена сорвалась с места, стараясь двигаться как можно бесшумнее.

– Увидим, – отозвался дед. – Но дело решённое. Девице придётся продать лавку. Иначе они не расплатятся.

Елена замерла в полушаге от собственной спальни. Не нужно было быть гением, чтобы понять, о чём они говорили. «Артефактория» Ляли. Коридор закачался перед глазами.

– Но аптека – слишком крупное вложение.

– Но ведь и мы теперь не дальние родственники. Лада носит ребёнка. Хорошая девочка. В конце концов, хоть кто-то из твоих детей оказался полезным.

Елена почувствовала, как пальцы немеют от прилива волшбы. Но прежде чем бездумный, яростный импульс покинул тело, в мысли просочилось:

«Аптека?»

Лестница скрипела, шаги становились громче. Но Елена будто приросла к месту, пялясь в дальний конец коридора.

– Проследи, чтобы Веселина была бодра на званом ужине. – Длинная дедова тень упала на стену. – Уже сил нет видеть это лицо, не обременённое хоть крупицей рассудка.

Елена прошмыгнула в собственную спальню, не рискнув до конца закрывать дверь. Защёлка выдала бы её с головой.

– Аптека ей пошла бы на пользу, – услышала она задумчивый голос отца. – Будем надеяться, у сделки нет никаких подводных камней.

Елена зажмурилась. И прижалась к стене.

– Прекращай, Артемий. Им тоже есть выгода. Хорошие инвестиции хорошим родственникам.

– А если она не будет продавать лавку?

– Они не стали бы попусту устраивать банкет. Дело решённое.

«Да неужели?» – Елена сжала кулаки так сильно, что ногти врезались в ладони.

Дело решённое?

– Аптека не станет лишней, – голос деда заставил её трястись от злости – Будет Елене приданым. Видят предки, эта тупоголовая девчонка того не заслуживает.

Она механически вытащила из рукава иглу.

Ирия Лисов – чёртов ублюдок. Такой же, как и её собственный дед. Эта месть была немыслимо извращённой. Отнять последнюю надежду на нормальное существование, передать лавку Котовых в пользование Солнцевых. Поставить на её место аптеку. У деда уже была одна – в самом центре Второго кольца. Семья Елены не бедствовала.

Лисов сводил счёты с Мирославом её собственными руками. Отец сводил счёты её собственными руками. И дед.

«Будет приданым…»

Проколов палец, Елена заворожила дверь так крепко, что её не смогли бы вскрыть и тараном. Ведьмовство выходило до того легко, что в иной момент она ощутила бы настоящий шок. И эйфорию. Но сейчас не чувствовала совсем ничего.

Она сорвалась с места. Распахнув платяной шкаф, вывалила на пол почти всё его содержимое. Ладони вспотели, а сердце заколотилось так сильно, что она ощущала его ритм прямо в глотке.

Елена двигалась спешно и хаотично. Крипта по ночам была тёмной. И затеряться сейчас среди её жутких теней можно было лишь одним способом. Елена заставила себя снять траур совсем недавно, какая ирония. А теперь снова в него облачится.

Одним отточенным движением она загнала иглу в ребро низкого кокошника. К его пику приколола булавкой край тёмного платка. Появляться на улицах подземного города, не закрыв лицо – безумие. Впрочем, выходить туда сейчас вообще – верх идиотизма.

Но именно это она и собирается сделать. Даже больше.

Елена взглянула на часы, сжав сквозь воротник сарафана заячью лапу. Без четверти полночь. У неё осталось чуть больше часа.

Окно? Или дверь?

Елена размеренно вздохнула. Разумеется, дверь – она ведь, чёрт возьми, не умеет летать.

* * *

– Ещё пять минут. – Котов захлопнул крышку карманных часов. – И я бы ушёл.

Елена обняла себя руками, силясь отдышаться. В последнее время ей приходилось бегать уж слишком часто. Дважды за сегодня – это перебор.

– Тебя никто не видел? – Мирослав окатил её недовольным взглядом с ног до головы.

И если бы у Елены имелись в закромах запасные лёгкие, она обязательно бы что-нибудь съязвила в ответ. Но смогла лишь неопределённо качнуть головой и одновременно пожать плечами.

– Красноречиво, – прокомментировал Котов. – Тебе нужно научиться призывать морок.

Елена не стала ничего отвечать. Она была слишком увлечена смаргиванием черноты, так и норовящей застлать глаза. Бегать! Она ненавидела бегать.

– Идём. – Мирослав развернулся на каблуках и быстро направился к выходу из очередного сада камней, разбитого у торговой галереи.

Он даже не удосужился убедиться, что Елена вообще сдвинулась с места. Но ей ничего другого не оставалось. Так что, надвинув импровизированный капюшон ниже на лицо, она последовала за ним. Окончательно выровнять дыхание так и не получалось.

– Как мы до-доберёмся до Трущоб? – без особого энтузиазма спросила она, когда они миновали очередную корабельную башню. – И что именно т-тебе там нужно?

Они же не могли проделать весь путь пешком? Крипта была огромна.

– На монорельсе, конечно, – легко отозвался Мирослав, начисто игнорируя второй вопрос.

«На чём?»

Он подтолкнул её ближе к проулку, когда над их головами начал швартоваться один из немногих ночных летучих кораблей. И они оба затихли на пару минут, теряясь во мраке расщелины между исполинскими зданиями.

– На чём? – наконец, озвучила Елена свой вопрос, стоило Котову лёгким толчком в спину велеть ей продолжить путь.

– Подземный монорельс, – шепнул он. – Крипта использует его для перевозки угля и руды. На Девятом кольце много шахт. Или ты этого тоже не знала?

– Знала, – спокойно ответила Елена. Ребячество Мирослава нисколько её не проняло.

Отверженные работали в шахтах. И некоторые заключённые из катакомб, что хоть как-то оправдывало их существование. Крипте не нужны были иждивенцы. Но вот про монорельс Елена слышала впервые. Предки, а ведь она правда мало что знала о собственном городе.

– И этот мо-монорельс, – тихо проговорила она. – Сможет незаметно о-отвести нас туда?

– Придётся запачкаться, но да, – ответил Мирослав. – Подземные тоннели под городом – единственный способ попасть за Девятое кольцо. Если ты, конечно, не хочешь оказаться там традиционным путём. Тогда это билет в один конец.

– И часто ты там бываешь? – задала Елена наконец один из главных интересующих её вопросов.

– Да.

– Но зачем?

– Контрабанда.

«О…»

Конечно. Очевидно. Елена едва не хлопнула себя по лбу. Она и сама могла догадаться. Откуда иначе, чёрт возьми, браться подпольному товару в маленькой «Артефактории» Ляли. Вот только…

– Стой, ты хо-хочешь сказать что, – внезапное осознание почти вернуло Елене чувства. – Что все не-елегальные артефакты везут оттуда?

Это казалось невозможным…

– Не артефакты. – Она не могла видеть лица Котова из-за темноты, но была уверена, что он поморщился. – Материалы. Травы, камни, металлы, существ…

– Существ, – тупо повторила она.

И вспомнила рогатого крылатого зайца, чью лапу теперь, не снимая, таскала на шее. От этого видения ей стало тошно.

– И всё э-это там есть? – выдавила она из себя. – На Д-девятом кольце?

– За ним.

«За ним, – повторила она про себя. – Что?»

Но за Девятым кольцом не было ничего, на нём Крипта заканчивалась, упираясь в подземную породу. И кроме нескольких отверстий шахт, за городом – лишь земная твердь. На многие километры вокруг.

– Я д-думала, редких существ и травы ра-разводят под «Веди», – вернулась она к основной теме.

Все знали о заповеднике под зданием Высших наук. Но там Елене тоже бывать не приходилось.

– Маловато места. Ты удивишься, – Елена слышала по голосу, что Мирослав улыбался. Этой своей блаженной улыбкой. – Там целый зверинец. Если так можно выразиться.

– Но почему?..

Она не сумела закончить вопрос, потому что не знала, что именно хочет спросить. Почему они там? Почему Крипта держит это в тайне?

Чем больше вопросов она задавала, чем больше слов вылетало у Котова изо рта, тем сильнее происходящее казалось неправильным. Елена словно лежала в полубреду.

– А вот и он. – Котов так и не дал ей возможности разобраться в собственных чувствах.

Он легонько подтолкнул её вперёд. В кромешную темноту в очередном узком проулке, в который завёл. Там не было ничего, сплошной мрак.

А затем его рука пропала. И Елена различила шорох удаляющихся шагов.

Её охватила тревога. В голове впервые промелькнула жуткая, но такая логичная мысль. Что, если он лгал? Что, если не вёл её ни в какие Трущобы? Что, если он решил прикончить её? В отместку за то, что она доставила его семье столько проблем? Ведь это из-за неё «Артефактория»… Что, если он хочет сдать её Лисову, чтобы тот оставил в покое его самого? Похитить и из подполья требовать выкуп, чтобы покрыть долги Лялиной лавки?

«Бред», – раздражённо подумала она.

Мирослав спасал её. Столько раз.

По глазам резанул свет, и она перестала о чём-либо думать. Это было почти больно – они слишком долго на ощупь шли в темноте. Сперва показавшийся ослепительным против кромешного мрака, вскоре свет оказался лишь слабым сиянием сигнального фонаря. Маленькая лампа, как те, что были развешаны по пассажирскому отсеку «Руслы».

– Вперёд! – Мирослав, оказавшийся на добрых пять шагов впереди, отнял руку от вентиля сигнальной лампы и обернулся. – Быстро, Елена.

Она не шелохнулась. Только глядела перед собой, слегка щурясь на свет. Сигнальный фонарь у Котова над головой едва заметно мерцал. Прямо у Мирослава за спиной ширился огромный провал тоннеля, выдолбленный в высокой стене жилого дома.

– Это… – протянула она.

– Быстро!

Елена видела массивный металлический рельс, торчащий из каменного дна тоннеля. Он бликовал на свету.

Котов не стал дожидаться, когда она придёт в себя. В два шага преодолев разделяющее их расстояние, он больно схватил её за запястье. И поволок за собой – прямо туда, в жутковатую гигантскую дыру.

Мысль о том, что на этом самом монорельсе Котов мог отвезти её куда угодно, упрямо лезла в голову. Но Елену она скорее забавляла, чем заботила.

– Полезай.

Они углубились в тоннель лишь на пару метров, но в тусклом свете сигнального фонаря, оставшегося снаружи, Елена сумела различить очертания чего-то большого перед собой.

– В кузов, – поторапливал Котов. – Пожалуйста, залезь туда.

– А ты? – её голос подскочил на несколько тонов – от весёлого предвкушения.

– Я тоже.

И словно в доказательство своих слов, Мирослав схватился за едва различимо поблёскивающий борт кузова. Подтянувшись, он легко перемахнул через него, скрываясь в темноте.

«Чёрт», – Елена оглянулась назад.

Сигнальный фонарь, висящий над входом в тоннель, вдруг погас. И всё вокруг погрузилось в сплошную черноту.

– Чёрт! – прошипела Елена.

– Тихо!

Чужая рука схватила её за плечо и резко потянула наверх. Елена подавилась вдохом, почти вскрикнула от неожиданности, но Котов резко сказал:

– Не ори. Залезай. Монорельс сейчас отправится. И тебя расплющит, если не поднимешься.

Елена поперхнулась воздухом. И всё же каким-то чудом руки будто сами собой нашарили в темноте боковину кузова. Холодный металл скользил под вспотевшими ладонями, когда она пыталась подтянуться. И если бы не Котов, схвативший её за шкирку, свалилась бы обратно.

Глухой бой, похожий на колокольный, рассёк тишину. От него будто весь тоннель задрожал.

Елена зашипела, из последних сил пытаясь вскарабкаться по боковине. Ноги соскальзывали, ничего не выходило. От мысли, что сейчас она сорвётся и её переедет огромное нечто, Елене хотелось разрыдаться. Или рассмеяться.

«Вот чёрт…» На тот короткий миг она даже не была уверена, кто из них больше безумен – она или Мирослав.

Котов одним сильным рывком перетащил её через край. Подол сарафана задрался, а железки вспороли кожу на голенях. И всё же Елена едва подавила вопль облегчения, врезавшись головой в днище кузова.

Великие предки, её едва не располовинило!

«Какая интересная смерть»

– Вот и всё, – с энтузиазмом провозгласил Мирослав.

Ему вторил громкий металлический скрежет. В следующий миг кузов дёрнуло так сильно, что если бы Елена уже не распласталась по днищу, то наверняка бы свалилась. Она больно врезалась во что-то локтем, с губ сорвалось шипение. Состав тронулся с места.

– Приятного путешествия за Девятое кольцо, – серьёзно проговорил Котов ей в самое ухо.

«Сумасшедший…» – Елена отползла от него, с трудом балансируя на ходящем из стороны в сторону днище..

Вокруг была кромешная темнота. Состав разгонялся, и кузов ужасно болтало. Елена закрыла было глаза, пытаясь успокоиться, но из-за качки стало лишь хуже.

«Полный кошмар…»

Собственные руки, механически шарящие по полу в поисках хоть какой-то опоры, наткнулись на острую россыпь мелких камней. Уголь. Должно быть, это были остатки угля. Елена поняла это по тому, как мелкие куски крошились под её пальцами. Она вжалась спиной в боковину. Чёрт возьми, во что она вообще влезла?

– Почему ты молчишь? – вдруг спросил Котов.

Судя по голосу, ей не удалось отползти от него так уж далеко.

– А что мне ещё де-делать? – весело отозвалась Елена.

Её сестра беременна, дед пытается превратить «Артефакторию» Котовых в приданое Солнцевой, Лисов хочет убить её. Или искалечить.

Елена откинулась затылком на борт кузова. Её разбирал смех. Но ничего весёлого в происходящем не было.

Опричники на поверхности, очевидно, слишком много знают о волшбе. И охотятся за колдунами. А Диль… Диль всё ещё жив. Почему, чёрт возьми, она не смогла его убить?

Состав разогнался так сильно, что ветер свистел в ушах. В тоннеле было холодно, а ещё ужасно сыро.

А ещё она сбежала ночью из дома с мальчишкой, чья сестра приторговывает запрещёнными ингредиентами. Мальчишкой, что таскался с «нежелательными артефактами» из Верхнего города. Мальчишкой, чьей семье она обязана клятвой жизни. Она поехала с ним в Трущобы, за посещение которых им грозила тюрьма, не говоря о том, что отец, вполне вероятно, прибьёт её раньше, чем явятся ягинцы, потому что она покинула дом без его разрешения. И ещё…

От холода у Елены застучали зубы. Если за Девятым кольцом действительно что-то есть, то весь её мир, вероятно, просто развалится на куски. Он и так разваливался. От каждого нового знания о Поверхности. И о Крипте.

– Говорить, – сказал Мирослав спустя столько времени, что Солнцева не сразу поняла, к чему это вообще. – Что ещё тебе делать? Ты вернулась с Поверхности, но мы так и не поговорили.

Она обернулась на звук его голоса.

– Я…

– Ты успела сделать всё, что хотела? – Она слышала улыбку в его голосе. – Теперь мы можем наконец изучить тайны Крипты? Потому что сегодня ты точно узнаешь одну из них.

«Изучать тайны Крипты», – Елена поморщилась. Только этого ей не хватало. Котов был одержим ими – ещё до Наречения, вероятно. Он отвлёкся – после гаража на Поверхности, после всего, что там было. И Солнцева подумала было, что проклятые охотники на ведьм из Верхнего города заинтересуют его больше. Но это увлечение длилось недолго. Когда они изредка встречались в Подземном городе, когда она не знала, что он «присматривает» за ней в обличье Овсянки – какое безумие! – он разговаривал только о Крипте. И её пресловутых тайнах.

– Нет, – ответила она, чуть помолчав. – Я не с-сделала всё, что хотела.

– Но разве ты не убила всех виновных? – Его голос звучал удивлённо – Ты хотела отомстить за Солнцева-младшего. И отомстила, разве нет?

Она не смогла сдержать болезненного шипения, когда имя брата сорвалось с губ Котова. Никто не называл его. Не вслух. Уже так давно…

– Да, у-убила. – Елена сосредоточилась на мысли о своей мести. – Но…

– Что?

– Всё не-не так п-просто, Котов, – вздохнула она.

– Ну, так объясни мне. Потому что я не понимаю, зачем ты продолжала возвращаться туда. После того, как убила последнего. Это плохое место, Елена. Нам нельзя бывать там так часто. Так долго.

Солнцева не видела его лица, но была уверена, он смотрит. И знала, что он прекрасно ориентируется в темноте, потому что оборачивался котом слишком часто. Перевёртыши всегда ненадолго приобретают навыки тех зверей, в чьём обличье проводят много времени.

– Елена, – позвал Мирослав. – Мы друзья. Ты хочешь что-то рассказать. Тебе это нужно.

Она фыркнула.

– Елена, – снова сказал он. – Просто расскажи.